Ким Иын – Тайная академия слуг (страница 7)
Вот на чем зиждилось доверие, оказываемое императорской семьей Академии, – на этом самом письме, которое ныне хранилось в стеклянном футляре на высоком постаменте в центре выставочного зала. Под письменами, выведенными тушью, стояла печать императора Коджона.
– Я тоже удивилась, когда увидела его в первый раз. Кто бы мог подумать, что у нашей Академии такая длинная история… – На этот раз Юджин указала на стенд с достижениями заведения.
8 октября 1895 года была убита королева Мин; подробности этой страшной трагедии не до конца известны и по сей день, но говорили, что в убийстве был замешан занимавший на тот момент пост посланника Японии в Корее Миура Горо, а также японские дипломаты и военные. В то время одна из выпускниц Академии служила в качестве переводчика при помощнике японского консула Хоригути Кумаити. Убираясь в кабинете хозяина, в одном из ящиков его кабинета она обнаружила письмо чрезвычайно важного содержания и тут же доложила о нем в Академию. «Проник в королевские покои. Королева устранена», – значилось в нем. Девушка сразу догадалась, что речь идет о королеве Мин. «Сделать это было на удивление несложно», – писал Хоригути; вместе с этим он перечислял всех тех, кто был замешан в убийстве. Это письмо на следующий день японский дипломат отправил своему приятелю Такехико Садамацу.
Служанка запомнила все имена в письме. Академия же сообщила их все руководителю повстанческого движения, вызванного жестоким убийством королевы и направившего свой гнев на японцев. Они жестоко мстили тем, кто был замешан в убийстве, – однако, несмотря на их старания, высокопоставленные лица успели бежать в Японию и остались безнаказанными. Повстанцы вывешивали головы убитых на воротах полицейского управления. Много лет спустя это самое письмо обнаружил американец японского происхождения и исследователь Стив Хасегава в антикварной лавке.
В марте 1932 года Ким Гу из Временного правительства Кореи отправил группу корейских патриотов, включая Ю Чжинмана и Ли Докжу, в Корею для убийства японских чиновников, в том числе генерал-губернатора Кореи Угаки Кадзусигэ. В то время при последнем служила старшей горничной выпускница Академии Пэк Исин. Она должна была дать ключевую информацию о расписании Угаки, внутреннем устройстве дома и времени, которое он проводил в нем, и передать ее Ю Чжинману. К сожалению, их план был сорван, когда 7 апреля его арестовала японская полиция. В июле того же года Ю был приговорен окружным судом Хэджу к шести годам тюремного заключения. В 1990 году он был награжден орденом «За заслуги перед Отечеством».
– Неужели все это правда?
Хан Соджон была поражена. Сцены из истории Академии отчетливо пронеслись у нее в голове, словно кадры фильма. Каково было той девушке, Пэк Исин? Она была информатором, передавала информацию, а когда ее сообщника схватили, продолжила работать как ни в чем не бывало… Это было все равно что ходить по острию ножа. Жертвовать собой ради страны, переживающей темные времена… Смогла бы она сама так?
Даже не верилось, что Академия играла роль тайной разведки. Музей был наполнен рассказами об участии Академии в каждой странице истории, начиная с освободительного движения и Корейской войны, заканчивая эпохой Ёсин и демократизацией Кореи. Неужели Академия, в которую она попала, была таким местом? Хан Соджон на мгновение погрузилась в размышления, которые прервала Кан Юджин:
– Ну что, каково это, оказаться в месте с такой историей и традициями?
– Традиции? История? Да какой нам с них прок! – ответил вместо Хан Соджон другой голос. Девушки обернулись – это была женщина средних лет, одетая в элегантный костюм. Атмосфера мгновенно накалилась.
– Здравствуйте.
– Это же ректорша, ректорша! – успела шепнуть на ухо Кан Юджин.
– Вам что, есть куда пойти и рассказать о такой распрекрасной Академии со старыми традициями и долгой историей? – Усмехнувшись, женщина оглядела музей. – Снести бы этот музей начисто… Ваша форма тоже слишком аляповата. Со следующего набора надо бы ввести новую. – Она с долей раздражения оглядела Хан Соджон и Кан Юджин. – История… Предыдущие ректоры развели дел. Нечего об этом думать! Ваш удел – или стать хозяйкой, или жить и умереть где-нибудь в сточной канаве. Имейте это в виду – и помните, что нужно делать, чтобы здесь выжить.
Она шагнула к Хан Соджон, приблизившись к ней вплотную, словно дразня.
– Тебе-то некуда идти. Здесь прячут таких, как ты. Если уж попала сюда, будь добра вести себя подобающе и следовать целям нашей Академии. Думаешь, все так просто? Как знать, может, будет и похлеще, чем в мире за стенами…
От этих слов по всему телу Соджон побежали мурашки. Впервые она до конца осознала: тут о ней знают всё, всю ее подноготную… Всю ли? Неужели ректорша знает о Ким Хёнсу и обо всем остальном?
Ее слова звучали скорее как предупреждение, чем как совет. Соджон была как кролик перед удавом. Стань хозяином или загнивай в канаве… Слова ректорши эхом отзывались в голове:
– Сейчас-то чего так трястись? Кто знает, может, тебе суждено стать лучшей и выпуститься… Ты можешь не догадываться, на что способна. В любом случае все зависит от тебя. И да, как будете выходить, закройте дверь. – С этими словами ректорша покинула их.
– Ее прозвище – Бешеная Лиса. Подходит ей, скажи? Это как в школе: в классе обязательно хоть одна да была такая, бешеная. – Юджин хихикнула. – Знаешь, как ее зовут? Чон Ихва. Ихва как «цветок сливы», – добавила она, указывая на герб Академии. – Сменила имя, как стала ректоршей. Ну, чтобы вроде как полностью отождествляться с Академией.
– Это что, как английская королева, которая заявила, что она замужем за Англией? Наша ректорша тоже замужем за Академией? – В голосе Хан Соджон сквозила ирония.
– Эй, а ты смешная!.. В любом случае не обращай внимания на истерики этой старой девы и просто избегай ее по возможности.
Юджин закрыла за ними дверь и увлекла Соджон за собой, уверяя, что нужно спешить в самое важное в Академии место.
– Самое важное место? Что это?
– Сама подумай. Куда ты чаще всего бегала на переменках, когда училась в школе?
Откуда Соджон было знать про такое – она в принципе никогда не любила школу и ничего в ней…
– Смотри. Вот оно.
Ну естественно. Самое любимое учениками место. Буфет. Внезапно слова Юджин ее как будто убедили: да, и правда, самое важное и нужное место!
Они зашли в буфет. Его помещение было больше любого супермаркета! Легче было сказать, чего там не было, чем перечислять то, что было. Продукты из органических ингредиентов, гигиенические принадлежности, канцелярия, гаджеты и даже техника для обучения. Наступи чрезвычайное положение, на запасах этого «буфета» можно будет спокойно прожить полгода, а то и больше. В общем, шикарное место.
– Если поставишь тут подпись, сможешь забрать из этого магазина все что угодно. – Юджин отсканировала QR-код с коробки настольной игры в ее руках и расписалась в электронном журнале учета, лежавшем на столе. – Но, несмотря на это, нельзя есть все, что захочется. Тут регулярно проверяют вес – если наберешь десять процентов, заставят сидеть на диете.
Очутившись здесь, в буфете, Соджон на некоторое время почувствовала себя расслабленно. Она взяла с полки плитку горького шоколада и положила кусочек себе в рот. Нет ничего лучше шоколада, когда чувствуешь, будто на тебя надели скафандр и ты задыхаешься в нем, а он тянет тебя ко дну.
Шоколад таял во рту. Соджон на мгновение представила себе другую жизнь: как она неторопливо принимает ванну, закутывается в белый, пушистый, пахнущий солнцем махровый халат, попивает послеобеденный чай, как это делают британцы, ест сладкое печенье, будто ей некуда торопиться и не нужно ничего делать. Только в этот момент она, смакуя кусочек шоколада, задумалась о том, какая жизнь ей суждена, стань она хозяйкой.
Солнца не было, для них оно никогда не заходило и не всходило, так что сложно было определить, который сейчас час. Здесь время определяла сама Академия.
В 11 вечера лампы, ярко светившие в течение «дня», были погашены, так что единственным источником света остались лишь неяркая подсветка в коридорах и аварийное освещение. Сквозь тонкие стены общежития проникали звуки, а за дверью слышались шаги – надзиратель патрулировал окрестности до полуночи.
Сон все не приходил. Неясная тревога будто заполнила легкие и не давала вздохнуть полной грудью. В голове роился миллион вопросов.
Академия слуг… Допустим, выпустится она – а как стать хозяйкой? И если не выпустится – что тогда? Сможет ли она хотя бы выйти живой? А выйдет – что дальше, куда идти? Если, как говорила ректорша, она выпустится – сможет ли зажить новой жизнью, окончательно распрощавшись с прошлым? Как Академия это сможет ей гарантировать?
Хан Соджон все ворочалась с боку на бок. Стояла сплошная тишина, словно тьма поглотила все звуки, словно весь мир умер. В такой тишине сами собой в голову лезли мысли о далеком прошлом. Как забавно устроен человек – стоит ему очутиться одному, в тишине, – и он сразу начнет размышлять о своем прошлом… В ее голове одна за одной проносились сцены минувшего.