Ким Хоён – Видеопрокат «Дон Кихот» (страница 8)

Перенеся телефон на подставку, я включила запись и вышла на воображаемую сцену, после этого изобразила звук хлопушки, ударив в ладони. Пришло время дать свои комментарии. Но в этот момент внезапно раздался стук в дверь, и она со скрипом отворилась.

Ханбин? Может, привлечь его к съемке? Пусть помогает.

– Дорогие подписчики, сегодня к нам присоединится постоянный член клуба «Ла-Манча», завсегдатай видеопроката «Дон Кихот» Чан Ханбин!

Поставив запись на паузу, я обернулась и увидела, что передо мной стоит совсем не Ханбин. Это был Сонмин, Ан Сонмин, владелец здания, который требовал поскорее освободить полуподвал. Он тоже когда-то вступил в наш клуб, но я совсем не хотела видеть его в качестве гостя своей программы. К тому же именно он мог сделать так, что всему бы пришел конец.

А еще Сонмин был моей первой любовью.

Глава 12

Концы с концами

У «Принцессы Сары» был Питер, у «Энн из Зеленых крыш» – Гилберт, у Эми из «Маленьких женщин» – Лори, а у меня – Сонмин. Когда он только вошел в наш клуб, сразу показался мне образцовым учеником. Рассказал, что учится в девятом классе и при этом, несмотря на занятость, любит читать книги и смотреть фильмы. Еще поинтересовался, не против ли мы, если он составит нам компанию.

Дядюшка Дон никогда не скупился на похвалу в его адрес, твердя, что Сонмин не просто хорошо учится, но еще и очень эрудирован. Мне было немного грустно слышать такое, ведь я всегда считалась негласным лидером клуба и пользовалась расположением хозяина видеопроката.

В тот день мы обсуждали мою любимую книгу – «Маленького принца». Как мне казалось, в образе главного героя Сент-Экзюпери изобразил самого себя. Потерпевший крушение в пустыне летчик символизировал уставших от повседневной жизни взрослых – именно до них словами маленького принца автор хотел донести свое возмущение. Этими мыслями я поделилась с остальными участниками дискуссии.

И вроде бы дядюшка Дон был согласен со мной. Ханбин, Сэром и Тэчжун с восхищением смотрели на меня, завидуя моим знаниям. Однако затем настала очередь Сонмина, и он тихо произнес:

– Мне кажется, что маленький принц – это Сент-Экзюпери в детстве, а летчик – автор во взрослом возрасте.

Пока я, обомлев, смотрела на него, дядюшка Дон спросил Сонмина, почему он так думает.

– Сент-Экзюпери сам был летчиком, – уже увереннее продолжил новый участник клуба. – Однажды он упал в пустыне и провел там несколько дней на грани жизни и смерти. Так что в книге он описал собственный опыт.

– Даже если ты прав, идея изобразить себя летчиком в книге звучит слишком просто, – возразила я. – Как мне кажется, образ несчастного пилота в пустыне символизирует взрослых.

– А кто же тогда все люди, которых встречает маленький принц? Король, пьяница, фонарщик, деловой человек? Разве не это уставшие от жизни взрослые?

Я молчала.

– В самом начале есть строчка: «Все взрослые сначала были детьми, только мало кто из них об этом помнит». Я думаю, он написал свою книгу, чтобы читатели задумались над этим и тоже открыли в себе маленького ребенка, которым когда-то были, точно так же, как он сам в пустыне когда-то встретился с маленьким собой.

Я не могла сказать ни слова. Сонмин так убедительно, легко и непринужденно процитировал строчки из произведения…

– Ну ладно, вы оба большие молодцы. Я сегодня узнал очень много. Мне кажется, Сент-Экзюпери был поклонником «Дон Кихота»: его маленький принц тоже покидает свою планету и путешествует, встречая по пути разных героев. Здесь очень заметно влияние Сервантеса. Вот почему «Дон Кихот» считается классикой мировой литературы…

Дядюшка Дон снова завел свою шарманку, а я больше не могла сдерживать слезы. Для меня стало неожиданностью, что проигрывать в логических спорах бывает очень обидно. Но внезапно Сонмин протянул мне платок. Кто вообще сейчас носит с собой платок? От изумления я так резко перестала плакать, что он застыл, а до меня донесся приятный запах, едва тонкая ткань коснулась моего лица.

Помню, тогда пришлось незаметно для мамы постирать его, чтобы вернуть Сонмину. То воспоминание мне очень дорого. В знак благодарности он угостил меня булочкой в пекарне «Сонсимдан», после чего я и влюбилась в него, и с каждым днем это чувство все сильнее крепло внутри меня. Однако он просто относился ко мне доброжелательно, то ли стесняясь, то ли потому, что я была ему неинтересна, чем очень меня расстраивал. И все же из-за своей симпатии я даже смирилась с тем, что больше не считалась лидером мнений в клубе.

«Вот, например, если ты будешь приходить в четыре часа, я уже с трех часов почувствую себя счастливым», – говорил Лис в «Маленьком принце». И точно так же я каждую неделю с нетерпением ждала встреч «Ла-Манчи», чтобы увидеть Сонмина. Строчки из книги, которая стала поводом для моего унижения, теперь казались мне невероятно трогательными: они определяли наши с ним отношения.

На следующий год Сонмин перешел в старшую школу, сосредоточился на учебе и стал реже посещать встречи клуба. Тогда я написала ему письмо с такими строками: «Без тебя в клубе очень пусто. Приходи, пожалуйста, почаще. Ради всех нас и ради меня». Это были по-детски наивные, но искренние слова.

Ответа не последовало, однако через несколько месяцев Сонмин отправился вместе с нами в поездку. Увидев меня, он улыбнулся так, будто ничего не случилось, и я села рядом. Всю дорогу мы болтали о том о сем. Сонмин все так же вежливо слушал меня, но теперь я могу с уверенностью сказать, что была ему безразлична. Вскоре он уснул, положив голову на оконное стекло, а я наблюдала за ним. Та наша поездка в Пусан оказалась последней встречей клуба «Ла-Манча».

И вот спустя пятнадцать лет мы так неловко встретились вновь. Сонмин, казалось, сначала не узнал меня, а после недолгих размышлений заговорил равнодушно и отстраненно, словно мы были незнакомы. Подумать только.

Пока риелтор, которого он привел, осматривал подвал, мы поднялись в кафе. Сонмин спросил, что я буду пить, и заказал у все той же девушки с короткой стрижкой два американо.

– Ханбин дал тебе ключи? – сразу спросил он, как только мы сели за столик. Похоже, ему по-прежнему было неудобно.

– Да, я вернулась в Тэчжон и обрадовалась, что видеопрокат еще на месте, вот и попросила у Ханбина ключи, чтобы подвал послужил мне студией.

– Я тоже рад, но подвал скоро станем моим, так что остаться в нем не получится…

– Сонмин, это же я, Чин Соль! Почему ты говоришь со мной так, будто мы никогда не знали друг друга? – сказала я, не выдержав его официального тона.

Взгляд Сонмина застыл на моем лице. Раньше он был на голову выше меня, а теперь мы почти одного роста.

– Ты просто подросла… и я тебя не сразу узнал. Ты изменилась. В любом случае прости.

Он что, зубы мне заговаривает? К счастью, в этот момент подали кофе. Поднеся к губам чашку, я задумалась. Ханбин не раз повторял, что Сонмин устроился в крупную компанию и стал очень заносчивым. Теперь я, кажется, поняла, что это означало. Впрочем, сейчас важнее было любой ценой убедить Сонмина не забирать подвал.

– Да, Ханбин рассказывал, что ты сейчас разбираешься с делами. Но зачем так спешить с продажей? Сонхвадон и старый центр стали очень приятными районами. Думаю, скоро их возьмутся развивать.

– Ты же работала на телевидении? На Йоидо?[12] – спросил Сонмин, и уголок его рта приподнялся. – Или в Санамдоне?

– Сначала на Йоидо, а потом в Санамдоне.

– Тогда ты должна понимать. Вся недвижимость находится в Сеуле, а точнее, в Каннаме или Ёнсане. Больше тут нечего обсуждать.

Его ответ меня рассердил, но я лишь кивнула.

– До какого возраста мне работать? Так не успеешь оглянуться, и тебе уже сорок. К тому моменту нужно обеспечить себя финансовой подушкой безопасности, и это здание станет стартовым капиталом, пайплайн уже расписан.

Я была не слишком сведуща в экономике и не знала, что это значит. Сонмин, похоже, прочел это по моему лицу.

– Как тебе работа на телевидении? Говорят, это трудно, зато карьера быстро идет в гору.

Я слегка улыбнулась:

– Мы, по сути, фрилансеры. Приходится надеяться только на себя, но сводим концы с концами.

– Концы с концами?

– Что-то наподобие пайплайна.

Сонмин сделал еще глоток и спустя несколько секунд продолжил:

– Теперь ты ведешь канал на «Ютьюбе»?

Что? Неужели этот идиот Ханбин отправил ссылку и ему? Стараясь справиться с эмоциями, я уставилась в кружку.

– Я посмотрел несколько выпусков. Ты прям как будто всегда работала ведущей, а не продюсером. Очень хорошо получается. И много всего помнишь с тех времен. Правда, не думаю, что на таких видео удастся сделать деньги. Тебя это не смущает?

– Смущает, но мне нравится новое занятие, поэтому готова подождать.

С угасающей надеждой я подняла взгляд на Сонмина. Поставив пустую чашку, он произнес:

– Для тебя подвал полон воспоминаний, для Ханбина это жилище отца, где лежат его вещи, поэтому я скажу как есть. Риелтор сказал, что мы сможем продать здание, только если решим проблему с подвалом.

– А как же соглашение между дядюшкой Доном и твоей бабушкой? Она ведь навсегда передала ему помещение.

– Оно не имеет силы. Сначала мне было не до этого, но сейчас я намерен довести дело до конца.

– Ясно.

– Надеюсь, за оставшееся время ты разберешься с воспоминаниями, – изобразил заботу Сонмин, я же невольно нахмурилась и опустила голову.