Ким Холден – Сука-любовь (ЛП) (страница 51)
— Я так скучал по тебе, Фейт. Так скучал.
— Я тоже скучала, Шеймус. — У нее срывается голос. — Как Кай?
— Он в палате интенсивной терапии. Они не позволяют мне увидеть его. Как ты узнала?
Я выпускаю ее из объятий.
— Миранда попросила Бенито найти меня, — вытирая слезы, отвечает Фейт. — Он привез меня сюда.
Я пытаюсь улыбнуться.
— Мне уже нравится Бенито.
— Да, он хороший парень, — сквозь слезы улыбается она. — Мы забрали Хоуп из дома Миранды и привезли сюда. Она хотела увидеть всех вас и узнать, как дела у Кая.
Хоуп выглядывает из-за угла, но не приближается, не желая нарушать наше уединение. Я машу рукой.
— Иди сюда, Хоуп.
Она подходит и ставит пакет на соседнее кресло.
— Я захватила немного еды. Вы ведь ничего не ели.
— Спасибо, Хоуп. Это очень мило. Дети будут рады поесть, когда проснуться.
Она признательно кивает и устраивается в углу.
Я поворачиваюсь к Фейт.
— Откуда ты знаешь Бенито?
— Я расскажу тебе о нашем знакомстве в другой раз. А вообще, я снимаю комнату у его брата и работаю в их пекарне.
На моем лице расплывается улыбка. Я рад, что Фейт изменила свою жизнь.
— Ты молодец. Я горжусь тобой.
Она краснеет и меняет тему разговора.
— Давай лучше поедим.
Рори и Кира просыпаются и сонные идут в туалет, а возвращаются голодными.
Хоуп приготовила «обезьяний» хлеб. Она их героиня.
Через несколько минут появляются Миранда и Бенито с несколькими стаканами кофе и соком. «Обезьяний» хлеб быстро исчезает, а после него остаются лишь липкие пальцы и полные животы.
Вскоре нам сообщают, что состояние Кая начало улучшаться и если ничего не изменится, то его переведут в обычную палату после обеда. Сразу после рождения каждого из детей, меня охватывала безграничная благодарность за дар отцовства. Вот и сейчас я чувствую тоже самое. «Спасибо» — мысленно повторяю я снова и снова.
Напряжение в комнате улетучивается. Все присутствующие испытывают облегчение. Мы как несовместимое племя, которое связывает общая нить — поддержка Кая. Миранда плачет на плече у Бенито. Дети обнимают меня. Фейт и Хоуп сидят в углу и держаться за руки.
— Ваши дети родились здесь? В этой больнице? — пытливо, глядя на меня голубыми глазами, интересуется Фейт.
Я бросаю взгляд на Миранду, а потом перевожу его на Рори и Киру, которые сидят по бокам от меня.
— Да, — с улыбкой отвечаю я.
— Боже, это, наверное, так захватывающе прекрасно — наблюдать за рождением своих детей. — Фейт смотрит на Миранду, а потом на меня. По ее щекам катятся слезы, но она с улыбкой стирает их одной рукой, продолжая второй сжимать ладонь Хоуп.
— Так оно и было. Каждый раз. Видеть, как они делают первый вздох. Слышать их первый крик. Смотреть в их прекрасные лица. Пересчитывать пальчики на руках и ногах. Это было захватывающе прекрасно. Дети сразу запечатлеваются в душе.
Хоуп хлюпает носом. Ее глаза полны слез счастья.
— Это было похоже на надежду. — Я никогда не видел у нее подобных эмоций. Обычно она безразлична или мыслями где-то в своем мире.
Я не знаю, утверждение это или вопрос, но соглашаюсь. Потому что это правда.
— Это
Фейт с улыбкой смотрит на меня.
— Думаешь, моя мама чувствовала тоже самое, когда родила меня? — Она выглядит довольной. Либо решила прекратить поиски матери, либо продолжает их, но не с таким отчаянием, как раньше.
— Уверен, что да. — Я действительно так думаю. Фейт обладает невероятной энергетикой. Мне кажется, что, когда она появилась на свет, сразу стало понятно, что этот ребенок — особенный.
Неожиданно Хоуп вскакивает с кресла и тянет меня за руку.
— Пошли. Я хочу показать тебе кое-что.
— Хорошо. — Я встаю и выхожу следом за ней из комнаты ожидания.
Мы заходим в лифт, и она нажимает на кнопку четвертого этажа. Двери открываются, и нас приветствует улыбкой медсестра-регистратор.
— Доброе утро. Вы хотите узнать номер палаты?
Я ничего не понимаю, поэтому смотрю на Хоуп.
Она пытается улыбнуться женщине, но счастливые слезы в ее глазах сменила грусть.
— Палата номер четыреста.
Медсестра подвигает к нам планшет.
— Отметьтесь, пожалуйста. И мне нужно будет увидеть ваши удостоверения личности.
Я вписываю свое имя и уже собираюсь приступать к имени Хоуп, но она вытаскивает удостоверение личности и кладет его передо мной. На нем написано Джейн Мари Мартин. Женщина проверяет документы и пропускает нас в отделение.
— Тебя зовут Джейн?
Она останавливается и смотрит на меня. Порой Хоуп начинает рассказывать свои истории внезапно. И так дотошно, будто мне интересна каждая деталь ее жизни. Это одна из таких историй.
— Когда мне было восемнадцать лет, мама вышла замуж за Джонаса. Джонас переехал в дом мамы и сказал, что я не могу с ними жить. Мама знала женщину, миссис Липоковски, у которой была квартира. Миссис Липоковски была очень хорошей и дала мне работу. Но я не справлялась с ней, поэтому она заполнила какие-то бумаги за меня, и я стала каждый месяц получать деньги по почте. Она сказала, что это называется «пособие». Миссис Липоковски забирает из него немного за аренду, а на оставшиеся деньги я покупаю еду. Она очень добра ко мне. Жаль, что мама была не такая. Когда мне исполнилось двадцать лет, я сказала ей, что мне не нравится мое имя. Что Хоуп звучит лучше. И миссис Липоковски ответила, что я могу выбрать любое имя, которое мне нравится. С тех пор я называю себя Хоуп. Это особенное имя.
— А куда мы идем, Хоуп? — Я начинаю нервничать. Не знаю почему, но слезы, которые катятся по ее щекам, приводят меня в замешательство.
Она молча берет меня за руку и ведет к палате номер четыреста. Мы медленно приближаемся к открытой двери и заходим внутрь. На кровати спит женщина.
Я начинаю отступать назад, чтобы не потревожить пациентку, но Хоуп удерживает меня.
— Ты знаешь ее? — шепчу я.
Хоуп качает головой, даже не оглянувшись на меня.
— Нет, — тихо отвечает она.
— Тогда зачем мы здесь? — Я задаю этот вопрос, но уже знаю ответ на него. Я чувствую его в ее прикосновении.
Надежда.
ГЛАВА 61
У меня хорошо получается хранить секреты
Джейн