Ким Холден – Сука-любовь (ЛП) (страница 42)

В этот момент срабатывает таймер на духовке, и Миранда вскакивает со стула, как будто ее ужалила в зад пчела.

— Уходите, — шипит она на нас с детьми.

Через десять минут в гостиную входят Миранда и Хоуп. У них чистые лица, а в руках они держат поднос с чем-то липким и, судя по всему, сладким. Миранда сияет от счастья. Не думал, что она вообще может так широко улыбаться. Но когда радость невозможно сдержать, улыбка всегда становится до ушей.

А «обезьяний» хлеб оказался лучшим, что я ел в своей жизни.

Глава 51

Раньше ты был добрее

Вы когда-нибудь смотрели фильмы или читали книги об одержимости? Когда в человека вселяется дух демона?

Интересно, а может быть наоборот? Когда в демона вселяется душа ангела?

Потому что иначе происходящее с Мирандой объяснить нельзя.

Утром она рано встает и готовит детям завтрак. Собирает им обед. Отвозит в школу. Убирается в квартире. Пытается готовить ужин, но обычно у нее ничего не выходит. Однако, отдам ей должное за старание. Она подружилась с Хоуп и даже иногда гуляет с ней днем. Разговаривает с детьми и слушает, что они ей говорят.

Знаю, мне следует радоваться тому, что она старается, но я почему-то отношусь к этому с подозрением. Много лет я жил, засунув в голову в песок и не замечал ничего. Говорят, что любовь слепа — либо так, либо у меня была очень низкая самооценка, потому что я любил Миранду в самом худшем из ее обличий.

Я всегда стремился быть хорошим мужем и отцом. Потому что мой папаша был совсем не таким. Он присутствовал в моей жизни, но никогда не участвовал в ней. Он был деспотом и если заговаривал со мной, то только для того, чтобы сказать «нельзя». Я знаю, что человеческие тела состоят из клеток, однако, убежден, что мой отец был сделан из негативизма, который отравил его и лишил способности любить.

Я поклялся не быть похожим на отца. А вместо этого женился на его подобии. Хотя, Миранда оказалась более усовершенствованной моделью. Она играла в игры с помощью лжи и манипуляций, а он предпочитал изрыгать проклятия. Но главное отличие между ними состояло в том, что одну я слепо любил, а второго ненавидел.

Совершенное Мирандой зло — вот, что удерживает меня от того, чтобы поверить ей. Тоненький голосок в моей голове твердит, что люди не меняются. Это странно, потому что, будучи психологом, я всегда верил, что они способны изменится в лучшую сторону. Что иногда им просто нужен неравнодушный человек и помощь. Я считал, что отец — единственный человек, который не подходит под мою теорию. Но, судя по всему, Миранда в этом списке стоит на втором месте.

Наверное, поэтому я так зол. Она сдерживает мой оптимизм и веру в людей.

И это стало как нельзя очевидным сегодня, когда Миранда пришла ко мне на работу в обед. За все годы нашей совместной жизни она ни разу не делала этого. Поэтому, увидев ее, я моментально насторожился.

— Что ты тут делаешь? — даже не поздоровавшись интересуюсь я. Господи, в последнее время я слишком часто задаю ей этот вопрос.

Она не успевает ответить, потому что телефон на моем столе начинает трезвонить. Я поднимаю трубку и слышу тихий шепот Джанет:

— Шеймус, к тебе направляется бывшая жена. Хочешь я вызову охрану, чтобы ее отсюда вышвырнули?

Я смотрю на Миранду и коричневый бумажный пакет с ланчем в ее руке.

— Да, она здесь. И нет. Спасибо, Джанет.

— Хорошо. Звони, если понадобиться помощь.

— Спасибо, — говорю я и вешаю трубку.

— Секретарша, кажется ненавидит меня. Она похожа на питбуля, — восклицает Миранда, устраиваясь в кресле по другую сторону от меня.

Я правда собирался что-нибудь ответить, но потерял дар речи, когда она достала из пакета салфетки и два сэндвича и протянула один мне с таким видом, будто делала это уже миллион раз. Чего никогда не было. Теперь я еще больше убежден, что она одержима. Я разворачиваю сэндвич и изучаю начинку: говядина с острой горчицей и перцем-чили.

— Как ты узнала, что мне нравятся именно такие сэндвичи? — скорее обвиняюще, чем благодарно произношу я.

Не обращая внимания на мою резкость, Миранда пожимает плечами и кусает свой сэндвич.

— Спросила миссис Липоковски. Странная женщина, но вполне приятная. Ты ей очень нравишься, Шеймус. Как только я упомянула твое имя, у нее загорелись глаза.

— Она милая, — возражаю я. Не то, чтобы Миранда как-то оскорбила ее, но я все равно чувствую необходимость что-нибудь сказать. Я смотрю, как она ест сэндвич с таким беспечным видом, будто делает это постоянно — но я хорошо знаю, что все совсем не так. — Почему ты здесь? Хочешь отравить меня? Ты подсыпала что-то в еду?

— Разве я не могу просто сделать для тебя что-нибудь приятное? — отвечает Миранда с таким видом, будто всю жизнь была со мной мила.

— Нет. Ты никогда не делала этого раньше.

— Думаю, я это заслужила, — фыркает она. А потом с самым серьезным видом шепчет: — Я стараюсь, Шеймус.

Я подношу аппетитно пахнущий сэндвич к носу, а потом кусаю его.

— Спасибо. — Никогда не понимал, как можно заставлять себя благодарить человека. Но за последние две недели с Мирандой, только и делаю это. — За сэндвич. А теперь говори, что тебе нужно. — Я знаю, что она пришла не просто так.

— Раньше ты был добрее, Шеймус.

— Раньше я был слеп. Ты причинила мне зло и это изменило меня.

— Тебя изменило время. И рассеянный склероз. А не только я.

Она права, но я никогда не признаюсь в этом.

— Что тебе нужно?

— Ладно. Мне нужно, чтобы ты дал мне рекомендацию.

Ее просьба сбивает меня с толку.

— Рекомендацию для чего?

Миранда переводит взгляд на обертку из-под сэндвича, которая лежит перед ней на столе. Впервые с момента своего прихода, она не смотрит на меня.

— Для работы.

Я смеюсь, не зная, как на это реагировать.

— Ты хочешь, чтобы я дал тебе рекомендацию?

Она кивает, так и не глядя на меня.

— А почему ты не попросишь об этом своих бывших коллег и сотрудников?

Миранда, наконец, отрывает взгляд от стола и ухмыляется.

— А тебе ничего не говорит фраза «сжечь за собой мосты»?

Я смеюсь во второй раз за двадцать секунд.

— Ты серьезно просишь об этом меня, Миранда?

Вместо ответа она пристально смотрит на меня. Значит, серьезно. Иногда мне кажется, что Миранда полагает, будто может делать со мной все, что заблагорассудится, раз уж я любил ее когда-то. Она творит зло, а я нейтрализую его безоговорочной любовью. Но это больше не работает.

— То есть ты признаешь, что была не права в отношении своих бывших сотрудников? И поэтому не хочешь просить их об одолжении?

Миранда пожимает плечами.

— Типа того. Да, я переходила все границы. Деловой мир очень беспощадный. Поэтому они с большим удовольствием отомстят и напакостят мне.

— А с чего ты решила, что со мной будет не так? — спрашиваю я, понимая, что не поступлю подобным образом. Как бы я к ней не относился, но не стану вредить, потому что не смогу жить с таким поступком на своей совести.

Она смотрит мне в глаза и, не задумываясь, отвечает:

— Потому что ты святой, Шеймус.

— У святых нет мыслей, полных ненависти, — качаю головой я.

— Так ты дашь мне рекомендацию? — практически умоляет Миранда.

— Да, но только потому, что тебе нужна работа. К тому же, я мечтаю о том дне, когда ты уберешься из моей квартиры.

Она встает и с довольным видом собирает мусор.

— А на какую работу ты устраиваешься?

— На должность директора, — неопределенно отвечает она.