Ким Холден – Оптимистка (ЛП) (страница 86)

Прямо сейчас я сижу в машине на парковке возле какого-то офиса в пригороде Миннеаполиса и не знаю, что дальше делать.

А если я не знаю, что делать, то говорю с Гасом. Мне бы не следовало звонить ему, будучи злой, но других идей нет. Если я не сделаю хоть что-то в следующие пять минут, то просто не смогу, черт возьми, больше держаться. Поэтому я звоню ему. Он отвечает после первого гудка.

— Опти, как дела?

— Я не хочу умирать, — говорю я с вызовом.

— Опти, что ты сказала? — он ничего не понимает.

Конечно же, не понимает, кто же начинает беседу с таких слов.

— Я, черт возьми, не хочу умирать, — повторяю я.

— Черт, Опти. — Я слышу, как он делает глубокий вдох, готовясь к предстоящему разговору. — Поговори со мной. Что происходит?

— Я умираю, Гас. Я не хочу умирать. Вот что, черт побери, происходит. — Ударяю ладонями по рулю. — Черт побери! — кричу я. За всю жизнь я пугала Гас всего дважды. Один раз, когда нашла мать подвешенной к потолку и второй, когда умерла Грейси. Гас не заслуживает этого, но я знаю, что он справится лучше других.

— Успокойся, подруга. Где ты?

— Я не знаю. Я сижу в машине на парковке в центре чертова Миннеаполиса в Миннесоте. — Это было грубо.

— Ты одна?

— Да, — резко говорю я.

— Ты не должна водить под действием обезболивающего.

Мне не хочется, чтобы он говорил со мной отеческим тоном.

— Я знаю это.

— Тебе угрожает опасность? Ты ранена?

Я разражаюсь смехом, одновременно удивляясь тому, что я даже это я не могу делать без злости в голосе.

Какой абсурдный вопрос. Я умираю.

— Опти, заткнись на минутку и поговори со мной. Мне звонить в 911? Что, черт возьми, происходит? — Его голос звучит испуганно.

Я качаю головой, как будто он может видеть меня.

— Нет, нет, просто… я в бешенстве, Гас. Ничего более. — Не знаю, что еще сказать, поэтому просто повторяюсь. — Я, черт возьми, в бешенстве.

— Хорошо, можешь оторваться на мне, я справлюсь. — Он понимает, вот почему я позвонила ему. — За последний месяц я расчистил в себе достаточно места для ярости. Так приятно знать, что не у одного меня проблемы с управлением гневом в сложившихся обстоятельствах. Так давай, Опти. Оторвись на мне.

Я так и делаю. Изо рта вырывается бурный поток ругательств. Я бранюсь, визжу, стучу по рулю и вытираю с лица горячие, злые слезы. В конце концов, ко мне присоединяется Гас, воплями подтверждая мои заявления. Он-то ждет, когда я на секундочку остановлюсь, и только тогда берет дело в свои руки, то просто перекрикивает меня.

Он не кричит на меня, он делает это со мной.

Наконец, через несколько минут, показавшимися мне часами, я замолкаю. После такого всплеска эмоций, я потеряла чувство времени и места. Через пару минут пульс начинает замедляться, a в голове проясняется. Я прекращаю плакать, и мое дыхание выравнивается. В горле чуть-чуть першит, и голова болит, но я спокойна. Гас, на другом конце линии, тоже замолкает. Между нами повисает тишина.

Я знаю, он дает мне время. Он мог бы просидеть весь день и не сказать ни слова, если бы мне это было нужно.

— Гас? — говорю я скрипучим голосом, решая прервать наше молчание.

— Да, Опти. — Судя по голосу, он пришел в себя. Успокоился.

— Спасибо. — Такое ощущение, как будто с моих плеч только что упала тонна груза. А теперь пора извиниться. — Прости, приятель.

Он смеется.

— Не переживай. Тебе лучше?

Теперь я уже могу улыбаться как раньше.

— Да, очень.

— Хорошо. И мне тоже. Думаю, нам стоило сделать это несколько недель назад.

— Думаю, мне стоило это сделать несколько месяцев назад. — Я действительно имею это в виду. Выпустив пар, мне стало так хорошо.

— Опти, ты же знаешь, что мне нравится, когда ты счастлива и прекрасна в своем маленьком мире, где всегда светит солнце и сияет радуга, но, когда ты злишься, то такая сексуальная. Обожаю агрессивных цыпочек. А ты была агрессивна до сумасшествия.

Он знает, что я на это скажу, тем не менее, мне не удается сдержаться.

— Ради бога. — Я даже закатываю глаза.

— Думаю, что нужно переименовать тебя. Будешь у меня Дьявольским Отродьем.

— Что? Я всего лишь показала тебе свою темную сторону, а ты уже выставляешь меня антихристом? Мне это не нравится. Почему я не могу быть просто Злой Сучкой?

Он хохочет, а у меня сжимается сердце, потому что я не слышала такого смеха целый месяц. Обожаю, когда он так смеется.

— Чувак, судя по всему, психологическая консультация закончена, так что мне пора идти. Нужно отправляться домой.

— Конечно. Езжай медленно и скинь мне смс, когда доберешься. И больше никакого вождения.

— Есть, сэр. Я люблю тебя, Гас.

— Я тоже люблю тебя, Злая Сучка, — низким голосом деланно говорит он. — Я просто попробовал как это звучит, — с невинным видом добавляет Гас после небольшой паузы.

— Не думаю, что мне это нравится.

— И мне, — сухо произносит Гас. — Я тоже люблю тебя, Опти.

— Вот это уже лучше. — Мне нравится быть Оптимисткой. Очень.

Пятница, 30 декабря

Кейт

— Гас завтра полетит домой с тобой, — говорит Келлер, сложив на груди руки и ожидая, что я буду с ним спорить.

Он прав.

— Гас прилетает сюда? — В обычной ситуации я была бы счастлива его видеть, но то, что со мной собираются нянчиться, как с ребенком до ужаса раздражает.

Келлер кивает.

— Во сколько прибывает его самолет? — Теперь я тоже складываю руки на груди, пытаясь продемонстрировать свое недовольство. Даже Стелла так себя не ведет. Что на меня нашло?

— За два часа до твоего рейса. Он встретится с нами в терминале и после этого будет все время рядом с тобой, потому что я не смогу пройти мимо контроля безопасности. — Келлер говорит прямолинейно. Он хочет поскорее закончить этот разговор, потому что знает, что я весь день в ворчливом настроении и данный факт только ухудшит его.

Знаю, они просто переживают за меня, но я ненавижу, когда со мной обращаются, как с неполноценной.

— Я, черт возьми, не ребенок, Келлер.

Он ладонями трет виски.

— Детка, я знаю это. — Я испытываю его терпение. — Ты хочешь есть? Пора ужинать. Я могу что-нибудь приготовить, и ты примешь лекарство. — Он пытается сменить тему, пытается помочь мне, но я все еще расстроена.

Поэтому продолжаю ему высказывать.

— Чья это идея?

— Наша. — Его голос звучит раздраженно. Он хочет поскорее с этим покончить.

— Значит ты и Гас, вместе все спланировали. А мое мнение не в счет? Мне всего лишь нужно сесть на самолет, Келлер. Думаю, я и сама могу это сделать. — Я не хочу быть такой. Это не я, но сегодня я не могу ничего с собой поделать. Слава Богу, что утром Шелли и Дункан забрали Стеллу к себе с ночевкой. Я не хочу, чтобы она меня видела в таком состоянии. Никто этого не заслуживает. Особенно Келлер. Боль и страдание превращают меня в одну из тех человечишек, которых я презираю.