Ким Холден – Гас (ЛП) (страница 9)
Конец разговора.
Мне нравится.
Понедельник, 27 марта (Гас)
Как только самолет приземляется в Сан-Диего, я с облегчением делаю выход. Такое ощущение, что я сдерживал его два месяца. Знаю, думать, что географическое местоположение как-то повлияет на происходящее в моей голове неразумно, но и быть так далеко от дома и всего того, что знакомо тоже никак не помогает. Европейское турне завершилось вчера вечером в Париже. Я устал как черт и мечтаю проспать следующие три недели, до начала американских гастролей.
Франко толкает меня локтем, когда в проходе появляется достаточно свободного места, чтобы втиснуться в толпу выходящих. Достав сумку с полки, я устало плетусь за ним в сторону выдачи багажа. Он молчит. За последние два месяца Франко вымотался так же, как и я.
Я не принимал никаких наркотиков после того дерьма с Клер. Тем не менее, все эти шестьдесят с чем-то дней был пьян. Признаюсь, это изрядно сказалось на мне. Я пытался спрятаться от жизни, а вместо этого чувствую себя похороненным заживо.
Клер оставалась с нами до конца турне. После того дня она со мной не разговаривала. Как и я с ней. За это время я понял, что, возможно, она чувствует себя потерянной даже больше, чем я. Не знаю, что сделало ее такой, но за подобным поведением явно что-то стоит. Думаю, ее ожидает падение. И очень сильное.
Вторник, 28 марта (Гас)
МДИЖ попросил придержать выход альбома до завтра.
Он знал, что я не смогу справиться с собой, услышав «Finish Me», а уж исполнять ее во время тура было вообще вопросом не обсуждаемым.
Мне нравится, что этот чувак стоит за нас горой.
Среда, 19 апреля (Гас)
Последние три недели я избегаю всего и всех и просто сплю целыми днями. Каждый вечер мы ужинаем с Ма, но дальше этого мои контакты с внешним миром не простираются. Единственное время суток, которого я жду, — именно это, с Ма, даже если мы и не особо разговариваем. В обществе друг друга мы просто находим утешение.
Четверг, 20 апреля (Гас)
Я держу в руках телефонную трубку и смотрю на нее так, как будто не знаю, что делать. А может, решаю, стоит ли звонить вообще. Я не общался с Келлером, парнем Опти, с дня похорон. Но последние несколько дней не могу перестать думать о нем и его дочери Стелле. Интересно, как у них дела. Он хороший парень и Опти безумно любила его. Надеюсь, что он справляется лучше, чем я.
Набираю его номер. Но еще до того, как раздаются гудки, сердце начинает так сильно биться, что, кажется, у меня случится сердечный приступ. Вешаю трубку.
Полагаю, я еще не готов к этому.
Пятница, 21 апреля (Гас)
Сегодня начинаются гастроли в Вегасе. На часах восемь утра, Франко разговаривает на кухне с Ма. Нам скоро выезжать, а я еще даже не собрался. Достаю из шкафа сумку, расстегиваю ее и бросаю на кровать. А потом закидываю несколько футболок, джинсы, носки, трусы, ноутбук, зубную щетку, пасту и дезодорант.
Проверяю карманы на наличие кошелька, телефона, сигарет и зажигалки. Перекинув ремень через плечо, оглядываюсь и смотрю на ноутбук Опти. Он так и стоит нетронутым на комоде.
Поэтому я просто беру, стоящий в углу комнаты футляр с гитарой и закрываю за собой дверь.
Ма разговаривает с Франко. Но, как только я захожу в комнату, они мгновенно замолкают. Совпадение? Нет.
— Все нормально. Не обращайте внимания и продолжайте говорить обо мне.
Грубо? Да.
Есть ли мне до этого дело? Да, по отношению к Ма и Франко — есть.
Могу ли я прекратить вести себя как придурок? Нет.
Ма хмурится и обнимает меня.
Я в ответ делаю то же самое. Это своего рода извинение.
— Доброе утро, Ма.
— Доброе утро, Гас.
Она прощает меня.
И я безумно люблю ее за это.
***
Полет был недолгим, и мы очень быстро приземляемся. Такси высаживает нас перед каким-то чудовищным отелем. Сейчас одиннадцать часов. Я готов к тому, чтобы залить в себя пару стаканов чего-нибудь крепкого и поспать, но на входе нас встречает Гитлер и, не теряя времени, ведет через толпу к лифту.
И только когда мы оказываемся внутри него, начинает говорить:
— Джейми и Робби прибыли около получаса назад. У вас есть… — он отодвигает манжет рубашки и смотрит на свои щегольские "Ролекс", — двадцать минут до начала фотосессии.
Джейми и Робби устроили себе маленькие каникулы и находятся в Вегасе вот уже два дня.
Я смотрюсь в зеркальную стену перед собой. Одежда выглядит так, как будто я в ней спал. Хотя, если подумать, может, так оно и было. Немытые вот уже пару дней волосы стянуты в хвост. Слава богу, я в очках, потому что не хочу видеть уставшие, воспаленные глаза, укоризненно смотрящие на меня.
После этого наш тур-менеджер замолкает.
Как и мы.
Лифт останавливается на пятнадцатом этаже, и мы выходим следом за Гитлером. В Вегасе все слишком роскошно и чрезмерно. Я всегда ненавидел показуху и фальшь. Гитлер останавливается и открывает дверь в номер люкс, этакую квартиру внутри гостиницы. Вся мебель в нем сдвинута к стене, а какие-то люди устанавливают декорации, освещение и камеры.
Мы бросаем сумки, и Франко направляется к одному из многочисленных кожаных диванов, где уже сидят Робби и Джейми. Я подхожу к бару и наливаю стакан виски. Три глотка, и он пуст. Снова наполняю его и иду к парням.
Должно быть, я заснул, потому что через несколько минут меня будит очаровательная блондинка в узких джинсах и черном топике.
— Пошли со мной, Густов.
Ее голос гипнотизирует меня. А может, это задница. Или маленькая, но совершенная грудь.
— С радостью, — отвечаю я.
Она закрывает за нами дверь и начинает стягивать с меня одежду.
— У нас совсем немного времени, — говорит она.
Чертовски верно.
Блондинка вручает мне черные джинсы.
— Надень их.
Я в растерянности.
— Подожди. Ты хочешь, чтобы я надел это?
Она моргает, глядя на меня своими оленьими глазами.
— Именно это я и сказала. Поторопись, нам еще нужно что — то сделать с твоими волосами, пока не пришли визажисты.
Черт. Она и в самом деле хочет, чтобы я оделся. Как замечательно! Стою перед ней в одних плавках, с эрекцией, а она собирается что-то делать с волосами.
Я не пропускаю взгляд, который она бросает на мое полное внимания достоинство перед тем, как отвернуться и начать рыться в куче рубашек на кровати.
Натягиваю джинсы. Несмотря на выпуклость, они хорошо сели.
— Кстати, меня зовут Линдси, — говорит она, снова разворачиваясь, и, прежде чем вручить рубашку, пожимает мне руку.
Теперь я чувствую себя идиотом, потому что она, кажется, классная девушка.
— Кстати, меня зовут придурок.
Она смеется над моим признанием.
— Прости.
Обычно я не извиняюсь за такие вещи, да и Линдси не выглядит оскорбленной, но она просто кажется такой… милой. К тому же позже, мы, возможно, познакомимся поближе.
— Ничего страшного. Я занимаюсь этим уже десять лет, так что, можно сказать, слышала и видела все.