Ким Холден – Гас (ЛП) (страница 49)
Она не раздает комплименты направо и налево, а сортирует, выбирает и если говорит что-то, то от чистого сердца. От нее не дождешься вранья. А пока мне достаточно знать, что она находится за дверью и слушает. Ее присутствие ощущается в комнате, заставляя меня копать глубже. Работать лучше. Творить. Я уже давно не чувствовал этого. Но теперь у меня есть две любимые девушки, которые давят на меня и подбадривают, присутствуя не физически, а эмоционально. Это немного жутко, но работает. Даже больше, чем работает. Это питает меня.
Музыка — целиком интуитивное переживание, если все делаешь правильно.
Утренняя записка от Нетерпюхи гласит:
Я хватаю с прикроватного столика стикеры и маркер, которые теперь постоянно там лежат, и пишу ответ.
Суббота, 9 декабря (Скаут)
Еще очень рано. Солнце лишь начинает всходить. Я направляюсь на пробежку. Распахнув дверь своей комнаты, вижу, что дверь в спальню Густова тоже открыта.
Заглядываю внутрь, но его там нет.
После этого спускаюсь в гостиную и обнаруживаю почему. Он на веранде, ходит из угла в угол. Вперед-назад. Вперед-назад. У него шевелятся губы. Он разговаривает сам с собой и выглядит каким-то напряженным и обезумевшим. Я подхожу ближе, и через стеклянную дверь до меня доносится его бурчанье.
Я в недоумении открываю дверь.
— Густов. Все нормально?
Он вздрагивает и поднимает голову, но ничего не говорит. Густов выглядит суетливым. Он никогда не суетится. А в последние дни расслаблен и довольно спокоен.
Густов останавливается и кладет руки на бедра. А потом делает глубокий вдох и опускает подбородок.
— Я бросил курить несколько недель назад.
— Это просто отлично.
Он бросает на меня немного раздраженный и беспомощный взгляд.
— Ничего отличного в этом нет. Я хочу курить. Очень хочу. — И он снова начинает ходить из угла в угол.
— Может быть, тебе просто нужна оральная стимуляция. — Как только я произношу эти слова, то понимаю, как они прозвучали. Очень грязно.
Хождение мгновенно прекращается и теперь Густов ухмыляясь смотрит на меня.
— Боже. Ты только что сказала то, о чем я подумал? И когда это наш разговор перешел на оральный секс?
Ну, по крайней мере, я оторвала его от мыслей о курении. Мои щеки начинают гореть.
— Жвачка. Зубочистки.
Когда я возвращаюсь, он берет ее, разворачивает и бросает в рот.
— Спасибо. Хотя, если она не содержит огромного количества никотина, не думаю, что это мне поможет.
— Жуй, дорогуша.
Он качает головой, но продолжает улыбаться.
— Вот значит, как?
Я киваю головой и начинаю спускаться по ступенькам к пляжу.
— Именно так. Если я смогла, то и ты тоже.
— Я не смогу этого сделать! — вопит мне вслед Густов.
— Сможешь! — кричу в ответ я.
(Гас)
После ухода Нетерпюхи я немного успокоился, так же, как и мое желание покурить. Не думаю, что за это стоит благодарить жвачку, но тем не менее я смог вернуться в постель и проспать еще несколько часов вместе со Свиными ребрышками.
Около полудня я открываю дверь своей спальни и обнаруживаю пару дюжин упаковок жвачки на полу — всех возможных производителей и вкусов. На одну из них приклеен стикер.
Да это чертово улыбающееся лицо насмехается надо мной.
— Жуй, — повторяю я. А потом приклеиваю стикер на зеркало в ванной комнате в качестве напоминания.
Среда, 13 декабря (Гас)
— Привет, засранец. Как дела?
— Тащи свою задницу ко мне. Я написал шестнадцать новых песен.
На другом конце трубке наступает длинная пауза, а потом раздается:
— Серьезно?
Я киваю головой, хотя он меня и не видит.
— Серьезно.
Еще одна длинная пауза.
— Буду через десять минут.
Десять минут спустя я стою на подъездной дорожке и мечтаю о сигарете, но главное — не куря, потому что, черт возьми, решительно настроен покончить с этим дерьмом. Наконец, подъезжает Франко. Он выходит из машины с огромной, даже по стандартам Франко, улыбкой на лице. На его шее висят наушники, в задний карман засунута пара барабанных палочек, а в руках он несет упаковку «Модело».
— Вижу, ты принес ланч, — говорю я, показывая на пиво.
— Мне больше нравиться называть это вдохновением, — отвечает Франко.
Честно сказать, он и правда чертовски креативен, когда выпьет.
Франо знает, что обработка и настройка, которая сейчас будет происходить — это моя и его работа. Раньше я полагался на Опти. Он знает, что это большая ответственность, но Франко слышит музыку сердцем и тащится от нее. И сейчас он очень нужен мне.
По пути в комнату, мы останавливаемся на кухне. Франко хватает со стола контейнер с печеньями, которые приготовила Нетерпюха и два апельсина, а потом кладет все это на коробку с пивом и продолжает идти.
Я смотрю на смесь различных вкусов, которую он тащит.
— Что такое, чувак? — спрашивает он.
— Это, черт возьми, отвратительно. Ты серьезно собираешься есть апельсины с печеньем и запивать их пивом?
Франко даже бровью не ведет.
— Ага.
— Чувак, это ужасное сочетание. Как зубная паста и апельсиновый сок.
— Да ну на… Печенье Скаут сочетается со всем.
— Уверен, что не хочешь молока? Мне нравится макать в него печенье, — говорю я, открывая шкаф и доставая стакан.
Он смеется.
— Ты такая на хрен рок-звезда. — Это самая настоящая издевка, но посмотрев, как я наливаю в высокий стакан холодное молоко, Франко, прочистив горло говорит: «Налей и мне тоже».