Ким Холден – Гас (ЛП) (страница 38)

— Иногда да, — пожав плечами, отвечаю я ей.

— Нет, не придурок. Ты хороший парень. Поверь мне.

Не знаю, к чему она это говорит, но я должен направить разговор в нужное русло, чтобы получить ответы.

— А кто тогда придурок? — Нетерпюха понимает, о чем я спрашиваю, а мне в голову приходит только гребаный Майкл.

В ответ она просто качает головой.

Я осторожно дотрагиваюсь до ее щеки, но она вздрагивает от боли и нежелания показывать свой шрам.

— Прости. Тебе принести лед? — быстро отдернув пальцы, спрашиваю я.

— Я в порядке, — пожав плечами, отвечает она.

— Боль и опухоль — это не в порядке. Я принесу немного льда, а потом мы поговорим.

Ма на кухне нет, и судя по звукам, которые доносятся до меня, она в душе. Не хочу ничего ей рассказывать пока сам не узнаю, что происходит. Если поделюсь тем, что мне известно сейчас, то она всю ночь будет переживать, поэтому лучше подожду до утра. Взяв пакет со льдом и кухонное полотенце, направляюсь в комнату Нетерпюхи. Неожиданно раздается что-то отдаленно напоминающее стук. Судя по грохоту, доносящемуся из прихожей, это скорее похоже на выбивание входной двери. Я подхожу к ней, готовый оторвать руки и ноги тому, кто стоит по другую сторону.

— Что за херня? — кричу я, открывая дверь нараспашку.

А за ней я вижу его, гребаного Майкла и моя кровь начинает закипать.

Он стоит в костюме-тройке, пытаясь выглядеть сдержанно и спокойно, но его выдает трясущееся тело и пульсирующая на виске вена. От него так несет джином, как будто он мариновался в нем вместо того, чтобы пить.

Гребаный Майкл ничего мне не отвечает, поэтому я говорю:

— И зачем было долбиться в дверь, придурок? У нас вообще-то есть звонок.

— Где она? — рычит он.

Я смеюсь, хотя для меня в его вопросе нет ничего смешного. Несмотря на то, что Нетерпюха пока этого не подтвердила, я знаю, что синяки на ее лице — это его работа. Сейчас, когда гребаный Майкл стоит прямо передо мной, я понимаю, что он на грани сумасшествия.

— Когда ты ударил ее, то потерял право задавать этот вопрос. Я бы мог надрать тебе задницу прямо сейчас, сукин ты сын, но не буду этого делать, потому что если начну, то не остановлюсь, пока твое тело не будет лежать на подъездной дорожке бездыханным. Убирайся отсюда.

Он мотает головой и это простейшее движение заставляет его покачнутся. Судя по всему, гребаный Майкл в стельку пьян.

— Она моя.

— Ты что, черт возьми, преследуешь ее? Оставь Скаут в покое.

— Ты ее трахаешь? — ревет он. Вена на его виске вздувается еще сильнее.

— Тебя это не касается.

— Я так и знал, — недовольно раздувая ноздри, выдыхает он.

— Послушай, я не в курсе, о чем ты знаешь, придурок, но тебе нужно оставить Скаут в покое. Если я узнаю, что ты, кусок дерьма, пытался хоть как-то связаться с ней, то найду тебя. И уничтожу. Ты понял? — с этими словами я захожу обратно в дом и захлопываю дверь прямо перед его носом.

— Черт, мне нужно покурить, — говорю я сам себе, направляясь в спальню Нетерпюхи.

Когда я захожу в комнату, то вижу, что Нетерпюха включила настольную лампу и надела пижаму с длинными рукавами. Она положила подушки в изголовье кровати и теперь сидит, опираясь на них спиной. Ее ноги прижаты к груди, а подбородок лежит на коленях. Она выглядит так, как будто плакала несколько дней подряд.

— Вот, возьми, — говорю я, вручая ей пакет со льдом. Мои руки все еще дрожат после встречи с гребаным Майклом, но я пытаюсь успокоиться.

Нетерпюха берет его и, морщась от боли, прижимает к щеке.

Я сажусь на кровать рядом с ней. Она кажется немного расслабленной, но не в хорошем смысле этого слова: просто из нее как будто вытекла вся энергия.

— Ну что ж, а теперь настал черед той части, когда я задаю вопросы и, если повезет, получаю на них ответы.

Она просто кивает головой.

— Когда ты познакомилась с гребаным Майклом?

— Гребаным Майклом? — переспрашивает Нетерпюхa и, судя по голосу, она согласна с этим на все сто процентов.

— Ага, я так называю его про себя. И сегодня это как никогда актуально. — Я пытаюсь сдержать гнев, но мне это не слишком хорошо удается.

Нетерпюхa делает глубокий вдох, а потом резко выдыхает. Я начинаю думать, что она так ничего мне и не скажет, но неожиданно Нетерпюха говорит:

— Мы познакомились чуть больше двух лет назад. Я сидела в кофейне возле остановки метро и пыталась убить время. На улице шел ливень. Он зашел, купил кофе и спросил нельзя ли ему присесть со мной, потому что все остальные места были заняты. Вопреки здравому смыслу, я сказала "да". Я думала, что он сядет, и не будет обращать на меня внимания, потому что именно так обычно делают все люди. Они не хотят смотреть на мои шрамы, поэтому делают вид, что меня просто нет.

— Но он не стал игнорировать тебя?

Нетерпюха грустно качает головой.

— Нет. Он начал разговаривать со мной о пустяках. Но для меня это было нечто большее. Мы болтали около часа, и за все это время я ни разу не почувствовала себя уродливой или сломленной. — Нетерпюха говорит очень тихо, но в ее голосе чувствуется какая-то сильная эмоция. Из тех, что могут проявиться в любой момент, но никогда нельзя предугадать какой она будет на выходе: грустью или яростью, поражением или местью.

— Ты не уродливая. И не сломленная.

Ее глаза находят мои, но в них нет согласия, и она просто продолжает:

— Когда мне нужно было уходить, чтобы успеть на поезд, он попросил номер телефона. И я дала его, потому что он был привлекательным, интересным и обаятельным мужчиной. К тому же, в костюме. Я не думала, что он позвонит. До этого никто не просил меня об этом. Я была уверена, что он выбросит мой номер в мусорное ведро возле входной двери.

Она замолкает, поэтому мне приходится немного подтолкнуть ее.

— Но он позвонил?

Нетерпюха кивает и медленно выдыхает.

— Да. Он позвонил где-то через месяц. Майкл жил во Флориде, но каждый месяц ездил на несколько дней в Нью-Йорк по делам. В ту ночь он повел меня ужинать. — На ее лице появляется слабая улыбка, но она не выглядит хоть сколько-нибудь радостной, в ней скорее читается отвращение. — Помню, как я нервничала, но была невероятно счастлива.

— Ты спала с ним в ту ночь? — Не знаю, почему я спрашиваю об этом, но мысль о том, что гребаный Майкл лишил ее девственности вызывает у меня тошноту.

Нетерпюха качает головой.

— Нет. У нас не было секса до третьего свидания. Это произошло в номере его гостиницы. Следующие несколько месяцев наши встречи состояли из ужина и секса. А потом все свелось только к одному сексу.

— Но ты любила его?

В этот раз, когда она кивает головой, выражение ее лица становится мрачным.

— Да. И была дурой, думая, что Майкл тоже любит меня. Он говорил о том, что мы будем вместе и когда-нибудь поженимся. — Нетерпюха смотрит на меня и от ее взгляда у меня разрывается сердце. Гребаный Майкл использовал ee несколько лет.

— Он говорил об этом все время, Гас. И я была настолько глупа, что поверила ему.

— Ты не глупа, Нетерпюха. Ты доверяла ему. А он оказался гребаным ублюдком. — Слушать, как она принижает себя из-за этого мудака вызывает у меня желание придушить его.

Она в очередной раз качает головой и переводит отрешенный взгляд на окно в другом конце комнаты.

— А потом я забеременела. — Теперь в ее голосе больше нет злости; в нем осталась лишь грусть.

Что? Я пытаюсь поскорее справиться с шоком, чтобы ничего не ляпнуть.

Нетерпюха спокойно смотрит в окно, забывшись в своих воспоминаниях, но вскоре ее глаза наполняются слезами.

— Я забеременела в канун Нового года, но узнала об этом в середине февраля. — Она хлюпает носом, пытаясь сдержать слезы, но они все равно тихо катятся по ее щекам.

Мне хочется обнять ее, но я боюсь, что она замолчит. Поэтому просто беру ее за руку и крепко сжимаю, чтобы Нетерпюха знала, что я с ней и что она не одинока.

Она снова начинает говорить, но теперь, несмотря на слезы, в ее голосе не чувствуется никаких эмоций, а на лице застыла боль, после которой обычно остается только пустота.

— Я позвонила ему, чтобы рассказать о новостях, потому что, была счастлива, хотя и немного напугана. Я никогда не думала, что у меня будут дети. Что кто-то захочет иметь от меня детей. Поэтому незапланированная беременность была для меня чудом. Божьим даром. — Она замолкает и снова хлюпает носом. — Но Майкл так не думал. Тогда-то он и рассказал мне, что женат. И мой мир рухнул, — произносит она, вытирая слезы свободной рукой. Нетерпюха снова подавлена. Она словно заново переживает события прошлого и ей настолько больно, что она с трудом говорит. — Я не знала… Все это время… Я не знала. — Нетерпюха как будто умоляет меня поверить ей.

И я киваю, давай ей понять, что верю.

— Во время нашего разговора на меня словно разом нахлынули все из существующих отрицательных эмоций. Я почувствовала грусть. Боль предательства. Злость. Очень сильную злость. А еще я почувствовала себя идиоткой. Но больше всего во мне было чувства вины, и я понимала, что заслужила каждую из этих эмоций. Я была, черт возьми, виновата в том, что два года встречалась с чьим-то мужем и даже не подозревала об этом. Брак и отношения заслуживают уважения… а я занималась сексом с женатым мужчиной. Я чувствовала себя грязной и использованной. Чувствовала, что это все моя ошибка, что я каким-то образом должна была об этом знать. Я вспоминала все наши разговоры и встречи, пытаясь найти зацепки, но ничего не находила. Мне было так одиноко в те дни и не с кем было поговорить.