Ким Холден – Гас (ЛП) (страница 15)

Среда, 24 мая (Скаут)

Я опять всех сторонюсь. Так лучше. Удобнее. Каждый день я разговариваю с Пакстоном; он — моя ниточка к настоящему за пределами странного мира рок-звезд, в котором я застряла в данный момент. Он задает много вопросов о группе, потому что она ему нравится. В большинстве случаев у меня нет на них ответов, потому что я не слушаю их музыку и определенно не собираюсь обсуждать с ним парней — эту черту я не пересеку.

К тому же, они просто люди.

Пакстон идеализирует их.

А я живу с ними… и хотела бы, чтобы это было не так.

Два совершенно разных взгляда, которым не удается примириться в моей голове.

Пятница, 26 мая (Гас)

Мы в дороге уже более месяца. Даже несмотря на то, что каждый вечер мы оказываемся в новом городе, мои дни однообразны: сон, еда, выпивка, звонок Ма, выпивка, еда, выступление и выпивка одновременно, сон. А потом все начинается заново. Алкоголь вновь стал моим любимым спутником. Потому что в данный момент я просто не понимаю людей.

Как я уже сказал, дни проходят однообразно, но я не особо об этом думаю. Так проще. Я отдалился от женщин. Нет, я не испытываю нехватки в предложениях, но даже секс уже не помогает. Видеть то, как они рвутся доставить мне удовольствие, кажется таким фальшивым. Они хотят быть с Густовом. Не с Гасом. Не то, чтобы я вел себя как два разных человека; я — просто я. Но они не знают меня такого, какой я есть на самом деле. А я знаю. В этом-то и вся разница.

Лучше буду проводить свое свободное время в автобусе. Представляете, как все запущено?

Еще четыре недели и я дома.

Четыре недели.

Черт побери мою гребаную жизнь. Еще четыре недели.

Нетерпюха? Она еще одна загадка, которую я не могу понять. Я ей не нравлюсь. Последние две недели она избегает общения со мной. Как будто тех нескольких дней, когда мы разговаривали и вели себя как друзьям, никогда и не было. Как будто то был просто фантастический сон. Мне бы хотелось, чтобы их и правда никогда не было, тогда бы я не скучал по ним. Мне бы хотелось, чтобы это не беспокоило меня, но я переживаю. Вокруг столько людей, которые каждый день сами бросаются ко мне, желая урвать хоть кусочек Густова. Мне нравится то, что она этого не делает. Но это также означает и то, что она не хочет иметь со мной ничего общего. Черт, в последние дни я слишком много пью, чтобы что-то анализировать.

Она снова вернулась к стикерам с напоминаниями и инструкциями; единственный источник нашего общения. Не знаю, что произошло между нами, но я зол. Или одинок. Черт, не знаю. Я перестал отвечать на ее записки. Мне хочется разговаривать, а не писать. Несмотря на мой отказ от сотрудничества, она тем не менее справляется со своей работой, к которой относится очень серьезно. Как бы я не сопротивлялся наличию личного помощника, это, все-таки, было правильным решением.

Нетерпюха исключительно основательная и расторопная девушка и, должен признать, если даже я ей не нравлюсь, она присматривает за мной, изо всех сил стараясь выполнить свои обязанности.

Мне начинает не нравиться быть обязанностью. Даже если это все, что я для нее есть.

***

На часах пять тридцать и мы только что закончили саундчек. В месте, где мы сегодня будем выступать, продают пиццу, так что я беру ее, пару банок пива и возвращаюсь в автобус, чтобы спокойно поесть, пока парни ужинают в стейк-хаусе.

Вегетарианцы и мясо не совместимы, поэтому мой ужин — это три куска вегетарианской и три куска сырной пиццы.

В автобусе тихо и спокойно. Я захожу и усаживаюсь за столом. Тишина — это редкость, когда тебе приходится делить транспортное средство с большим количеством людей. У меня такое ощущение, что это единственно время, когда я могу отключиться и просто расслабиться. Покончив с пиццей, пытаюсь достать из кармана телефон. Но его там нет. Я проверяю другой карман. Тоже нет. Мне охватывает ужас и паника, когда я понимаю, что потерял что-то важное. Чуть успокоившись, решаю проверить кровать. Надеюсь, я не потерял его снова. За несколько месяцев я сменил уже четыре телефона.

Откидываю одеяло, снимаю простыни, поднимаю подушку, проверяю под ноутбуком и роюсь в бумагах, которые оставила мне на подпись Нетерпюха. Ничего.

— Черт. Где он? — громко говорю я, как будто эта гребаная штуковина таким образом высунется из своего потайного местечка.

— Он заряжается.

Испуганно вздрогнув, я поворачиваюсь и вижу Нетерпюху, сидящую на своей кровати через проход от меня.

Первые слова, которые она сказала мне за всю неделю. Она пытается подавить смех, но все равно видно, что ей весело.

Это мгновенно поднимает мне настроение.

— Господи гребаный Иисусе, — говорю я. — Ты напугала меня до чертиков. Все это время я думал, что один. Тебя, наверное, наняли наемным убийцей.

Она снова возвращается к книге, которую читала до этого. Любой намек на то, что у этого человека есть чувство юмора — исчез.

— На столе, возле тостера, — произносит Нетерпюха, даже не глядя на меня.

Прохожу туда, куда она сказала и, конечно же, обнаруживаю воткнутый в розетку телефон. Именно там, где я его и оставил.

Отсоединяю его и, отодвинув в сторону весь бардак, забираюсь на кровать. Просматривая пропущенные сообщения и почту, я постоянно кошусь на ее постель. С этого угла мне не видно ничего, кроме книги, лежащей на бедре и длинных ног, скрещенных в районе щиколоток. Эти чертовы ноги. Я был прав в том, что она бегунья. Каждый день, как только автобус доезжает до места назначения, она уходит на пробежку.

Не знаю зачем, но я должен поговорить с ней. Не хочу терять эту возможность.

— Как ты узнала, что я ищу телефон?

— В это время ты всегда звонишь маме.

Так оно и есть. Как я и говорил, она замечает все.

— А что ты читаешь.

Она отодвигается подальше от края кровати, но все-таки отвечает.

— Это биография одной женщины из Афганистана. Она возглавляет борьбу за равные права женщин на Среднем Востоке.

Нетерпюха всегда прячется, даже если разговаривает с кем-то лицом к лицу. Сначала я думал, что это черты ее характера — нетерпеливость и раздражительность. Так было до того, как я по-настоящему увидел ее и понаблюдал за тем, как она ведет себя людьми. Тогда я понял, что она прячется. Скрывает правую сторону лица. Я, конечно, не специалист, но полагаю, что шрамы у нее уже довольно давно. Она живет, постоянно прячась. Жаль, что Нетерпюха это делает, но я не в том положении, чтобы судить ее. Я сам прячусь от самого себя уже несколько месяцев.

— Звучит смешно. — Я всего лишь шучу, частично потому, что немного нервничаю. Но мои слова выходят грубыми и равнодушными.

И именно так она их и воспринимает.

— Некоторые люди ценят женщин не только за наличие вагины, — отстраненно говорит Нетерпюха.

У меня перехватывает дыхание. Она сурова. Хотя, думаю, мне уже стоило к этому привыкнуть.

— Так вот что ты обо мне думаешь?

— Ой, только не нужно удивляться. Это твой образ жизни. Я наблюдаю за ним каждый вечер после выступлений.

Не зная, что ответить на это, я пытаюсь перевести все в шутку, несмотря на провалившуюся жалкую попытку сделать это всего лишь несколько секунд назад.

— Ревнуешь?

Почему я это сказал? Я, конечно, выпил сегодня несколько банок пива, но это не может быть оправданием. Мне нужно заткнуться.

— Мечтай, Густов. — Нетерпюха раздражена, даже тихий голос не смягчает ее гнев. — Никогда, даже если бы ты был последним мужчиной на земле. — Она выглядывает с кровати и смотрит на меня:

— Ты и правда настолько самовлюблен, что даже не можешь принять тот факт, что есть женщины, которые не имеют никакого желания спать с тобой?

Пожимаю плечами, чувствуя себя при этом полным дерьмом. Когда я успел превратиться в такого парня? Я не такой.

Нетерпюха качает головой, отбрасывает книгу, сползает с кровати и уходит.

Я, не мигая, смотрю на ее постель, отчаянно желая, чтобы время повернулось на пять минут вспять. Этого, конечно, не происходит и я звоню маме, потому что благодаря ей, на время покидаю сумасшедший мир, в котором живу, и восстанавливаю душевное равновесие. Слушая телефонные гудки, я повторяю про себя: "Еще один месяц и я дома. Еще один месяц и я дома."

— Привет, милый. — Уютно, вот как звучит ее голос.

— Привет, Ма. Что делает мой любимый человечек?

— Обедает в офисе с Микайлой.

Мы находимся на восточном побережье, поэтому разница во времени составляет три часа.

— Как дела у Микайлы?

Ма вздыхает. Это счастливый вздох, но с ноткой грусти.

— Она продала дом. Договор будет подписан в следующем месяце. Она, в конце концов, покидает меня и уходит на пенсию.

Микайла была помощницей мамы с самого первого дня, как она открыла свою рекламную фирму двадцать лет назад. Они близкие друзья и я знаю, что Ма будет чувствовать себя потерянной без нее.

— Хорошо для Микайлы. Хреново для тебя.

— Это правда, но она заслуживает этого. Я просто немного эгоистична.

— Понимаю, что ты знала о том, что этот день когда-нибудь настанет, но от этого не становится легче. Что собираешься делать? Микайла — это Cупервумен.