Ким Харим – День, когда я исчезла (страница 19)

Ёнён была сильно удивлена и тому, что Санми знала, что дружба Сугён и Минсо дала трещину. Но еще неприятнее было осознавать, что она сама не знала об этом. Все остальные, в отличие от Ёнён, последние одиннадцать лет могли следить за развитием событий.

По мере того как разговор затягивался, поведение Санми менялось. Видимо, за это долгое время Ёнён стала для нее тяжелым бременем. Когда она впервые согласилась помочь, то и не представляла, что это затянется так надолго, но, впутавшись в это однажды, она уже не могла освободиться от обязательств.

Ёнён мечтала взять сестру за руку и спросить: «Сугён… Что же с тобой тогда произошло?» Надо найти хоть какую-нибудь зацепку. Единственный шанс – расспросить бывших одноклассников. Не может же быть, что школьник, пройдя все экзаменационные испытания, вдруг перед самым выпускным сделает выбор в пользу самоубийства. Наверняка было что-то еще. Весь последний год в школе Сугён ходила поникшая. Ёнён была уверена, что сестра ведет себя так из-за стресса перед экзаменами. Она не догадывалась, что могли быть другие причины.

Но даже после экзаменов настроение Сугён ни разу не поменялось. Тогда она думала, что сестра переживает об оценках. Сугён и шагу не сделала из дома. Все это время ее что-то мучило и съедало изнутри.

У Ёнён дрожали руки, она постаралась успокоиться, сцепив их в замок. Ей было страшно думать о причинах смерти сестры и о том, что кто-то манипулирует ею самой сейчас. Она будто попала в ловушку дьявола. И неизвестно, в какой момент он стиснет свои объятия, расплющив ее в лепешку. У нее совсем не осталось сил бороться, нечего было предложить взамен. Но худшее из всего – это то, что она не помнила самых важных событий. Период в одиннадцать лет был черной бездонной трубой. Она лишилась единственного близкого человека. А если она раскроет тайну смерти сестры? Что будет потом?

В этот момент раздался какой-то шум – Ёнён напряглась. Это был странный звук шаркающих ботинок. Может, Санми вышла из комнаты помыть посуду? Кто это мог быть еще, кроме нее? При этом не было слышно, чтобы кто-то открывал входную дверь. В этой тесной тихой квартире Ёнён обязательно бы услышала, как кто-то заходит. Она попыталась вспомнить, слышала ли, как Санми закрывает дверь в комнату, но не смогла.

Звук шагов становился все ближе. Ёнён сжалась под одеялом. Сил, чтобы выскочить и закричать, у нее совсем не было. Кто-то остановился перед дверью. Она напрягла слух, но больше не было ни звука. Струйка холодного пота потекла по ее спине. Если б дверь открылась, она бы вскочила с кровати.

Снова послышались едва различимые звуки, они точно доносились из коридора, прямо у ее двери, и вдруг стали удаляться. Вскоре из кухни послышалось, как течет вода из крана. Похоже, Санми мыла посуду. Наверное, она хотела убедиться, что Ёнён уже спит. Ёнён переволновалась. Надо успокоиться.

Вдруг она снова резко открыла глаза, ее мучили мысли. А если я узнала что-то особенное за тот месяц, который выпал из памяти? Кто-то в семье собирается покончить жизнь самоубийством, не может быть, чтобы родственники не почувствовали неладное. Она точно что-то знает, просто не может вспомнить. Ей нужно это выяснить.

Может, и причина того, что кто-то пытался ее убить, лежит в том забытом месяце. Могла ли я узнать что-то «лишнее», за что меня и пытались убрать? Нет сомнений, что кто-то подвел Сугён к самоубийству. Нельзя страху позволить овладеть мной. Я должна бороться до конца.

Ёнён погрузилась в короткий беспокойный сон, который внезапно прервался звуком сообщения. Ёнён резко открыла глаза. Сердце гулко билось в груди. Пошарив под подушкой, она отыскала телефон. Это было сообщение от Чи Ынчжи.

«Я узнала номера двух одноклассниц. Их зовут Сон Ухён и Мин Чинхи. Это все, что пока удалось узнать. Они определятся со временем и завтра свяжутся с вами».

Обветшавший со временем старый дом практически не отличался от того, что сохранилось у нее в памяти, и одновременно с этим был другим. Дом – то самое место, куда она хотела как можно быстрее прибежать, узнав, что Сугён умерла. Перед ее глазами стоял многоквартирный старый безобразный дом.

Трещины на доме замазали цементом. В некоторых местах он отходил, оголяя «раны» здания. Было больно смотреть на жалкое подобие человеческого жилища. Казалось, уже никакой ремонт ему не поможет. Наверное, именно в такие моменты хочется, чтобы существовала машина времени, на которой можно вернуться назад в прошлое.

Второй этаж, квартира посередине. Именно там втроем с отцом они жили до поры до времени, а потом это место стало пристанищем для нее и Сугён, пока общая трагедия не поменяла их жизнь.

Этот дом почему-то выглядел чужим. Ей послышалось, будто оттуда раздаются голоса: ее и Сугён.

Почти целый час она бродила перед домом, но из него так никто и не вышел. Временами из окон доносились голоса людей, но не было понятно, из какой именно квартиры. В конце концов Ёнён решилась подойти поближе.

Проржавевшая входная дверь подъезда, как и одиннадцать лет назад, была не заперта. От времени она совсем облупилась, так что нельзя было угадать ее изначальный цвет. Ёнён осторожно прошла внутрь и стала подниматься по узкой и крутой лестнице наверх, будто по привычке.

Квартира, откуда раздавались голоса, находилась в конце коридора второго этажа. Окно, по которому лишь слегка ударь – вывалится, было приоткрыто.

– О господи! Напугали! – раздался удивленный голос после того, как Ёнён показалась в приоткрытую щель окна.

– И-и… Извините. Я раньше жила здесь, в соседней квартире. У меня всего несколько вопросов.

С шумом захлопнулось окно, и приоткрылась дверь на длину цепочки. Оттуда показалась женщина лет пятидесяти с настороженным взглядом.

– Кто вы?

– В квартире справа сейчас никого нет?

В дверной щели было видно, как женщина покачала головой.

– Не знаю. Днем, кажется, никого не бывает. Вроде недавно никто не входил и не выходил.

Дом представлял из себя здание с многочисленными комнатами-клетушками на каждом этаже. Окна выходили внутрь общего коридора, поэтому не заметить своих соседей просто невозможно. Ёнён немного удивилась: когда она жила здесь, обстановка была совсем другая.

– А вы случайно ничего не знаете о тех, кто жил в этой квартире в 2009 году?

Женщина с еще бóльшим подозрением оглядела появившуюся на пороге девушку.

– Мы сами сюда переехали в прошлом году. Спросите в других квартирах.

Дверь захлопнулась. Плечи Ёнён обреченно опустились. Она чувствовала себя так, будто оказалась в узком переулке, ведущем в тупик. Сугён нет уже слишком давно, а в поиске ее следов Ёнён постоянно натыкалась на высокие преграды времени. Даже то, что я ее старшая сестра, не особо-то помогает. Неужели я не в силах что-то сделать для своей единственной сестры?

– Сходите в агентство по недвижимости, спросите там, – внезапно раздался голос из-за закрытой двери. Ёнён испугалась. Похоже, женщина сказала это, чтобы Ёнён как можно быстрее удалилась и перестала топтаться перед дверью, но именно это был очень своевременный совет.

В квартире, в которой раньше жила Ёнён, и двери, и окна остались прежними. Они уже настолько обветшали, что, по-хорошему, их нужно срочно менять. Ёнён удивилась, что нынешние хозяева до сих пор этого не сделали. Постояв несколько мгновений в замешательстве перед дверью, Ёнён вышла. Решено, надо зайти в агентство по недвижимости, которое она заметила по пути сюда.

– В 2009 году? – переспросил мужчина, которого Ёнён видела впервые. – Я стал вести здесь дела три года назад. – Владельцу было уже за шестьдесят, а его лоб испещряли морщины. С первого взгляда он казался человеком, который прожил здесь всю свою жизнь, но ожидания не оправдались. Он сразу понял, что Ёнён не клиент, и с разочарованным видом лишь покачал головой.

– Вы кого-то ищете? Совсем уж далекие времена вам нужны.

– Особо нет… мне хотелось бы узнать, как поступили с вещами из одной квартиры.

– Вещи? – Мужчина еще больше нахмурился.

– Да. Тогда по личным обстоятельствам пришлось покинуть квартиру, не успев распорядиться вещами.

– Так ведь с вами кто-то жил?

– Так-то оно так… Но, в целом, как поступают в таких случаях, когда квартиросъемщик без каких-либо предупреждений покидает дом? Как поступают с его вещами?

– Ну, это уже владелец квартиры решает. Чаще всего просто выбрасывают.

Сердце, наполнившееся надеждой, снова сжалось, как воздушный шарик, из которого выпустили воздух. Ёнён опять почувствовала усталость и тщетность своих усилий. На нее накатило бессилие оттого, что у нее ничего не получается. А ей так хотелось что-нибудь предоставить на встрече с офицером полиции, но с самого начала все, что она придумывала, было впустую.

– Значит, вещи выбрасывают? А другой способ… может, где-то хранят?

В этот момент колокольчик у входной двери зазвенел, дверь открылась, и вошли двое клиентов.

– Добро пожаловать! А вы, девушка, идите! Я уже сказал, что не знаю. Кто будет хранить вещи неизвестного человека? Особенно если он скрылся без предупреждения. Вы бы сами что сделали?

Мужчина, сильно размахивая руками, будто показывая, что ему уже некогда с ней возиться, направился к новым клиентам:

– Пришли посмотреть комнату?

Поняв, что ее буквально прогоняют, Ёнён вышла на улицу. Она растерянно стояла под палящими лучами солнца прямо у стеклянной двери. Обернувшись, она встретилась взглядом с хозяином агентства и поспешила удалиться. Ёнён долго блуждала по окрестностям и поняла, что это было единственное агентство недвижимости в округе.