Ким Филби – Моя тайная война (страница 2)
Были, есть и наверняка будут, но к Киму Филби они не имеют отношения. С июня 1934 года К. Филби начал работать в советской разведке и всегда оставался верен своим убеждениям и идеалам.
Карьера Кима Филби в СИС была головокружительной. Уже в 1941 году он получает ответственный пост в контрразведке СИС и занимается контрразведывательным обеспечение всех военных операций западных участников антигитлеровской коалиции в Европе. Под его руководством проводятся мероприятия по борьбе со спецслужбами фашистской Германии, Испании, Португалии. Он осуществляет связь между контрразведкой СИС и Министерством иностранных дел и вскоре становится признанным «экспертом по антикоммунизму». Наконец, в 1944 году ему поручают возглавить особо важный отдел СИС «по борьбе против СССР и международного коммунистического движения». С назначением на этот пост Ким Филби одновременно становится одним из заместителей начальника всей секретной службы Великобритании. В 1946 году его награждают «за особые заслуги» орденом Британской империи. О личном обаянии К. Филби ходили легенды, а его стремительная карьера давала повод западной прессе утверждать, что вскоре он может возглавить всю британскую разведку.
В 1946 году Ким Филби командируется в Турцию в качестве резидента СИС под прикрытием первого секретаря английского посольства. Эта страна была избрана не случайно. На южных границах СССР тогда готовились крупные шпионские акции, и их организацию можно было поручить только наиболее опытному и ответственному лицу.
С 1949 по 1951 год Ким Филби возглавляет миссию связи английской разведки в Вашингтоне, он координирует работу СИС с ФБР и ЦРУ. В силу занимаемого положения и личных связей Ким Филби проникает в святая святых американских специальных служб.
Ни одного ложного шага не сделал Ким Филби как разведчик, но объективные обстоятельства сложились так, что на него пало подозрение. Тем не менее, в 1955 году, когда в английском парламенте начались дебаты по поводу утечки совершенно секретной информации из высших эшелонов власти, министр иностранных дел Англии Г. Макмиллан публично снял все обвинения с Кима Филби. До 1963 года Ким Филби продолжал действовать от имени СИС в качестве корреспондента английских газет на Ближнем Востоке. В 1963 году он выехал из Бейрута в Москву.
Долгий, большой путь прошел Ким Филби как разведчик. Огромное количество ценнейшей информации было получено от него за все это время. Австрия Дольфуса, Германия Гитлера, Испания Франко, Вторая мировая война, затем «холодная война», ее наиболее суровые годы – и все это время под личиной буржуазного журналиста, дипломата, разведчика билось сердце коммуниста.
За выдающиеся заслуги перед Советским государством Ким Филби награжден орденом Ленина, орденом Красного Знамени, орденом Дружбы народов, юбилейной медалью «За воинскую доблесть. В ознаменование 100-летия со дня рождения Владимира Ильича Ленина».
Сегодня Ким Филби по-прежнему на боевом посту. Он полон творческой энергии, много работает. Его проницательный живой ум откликается на все, что происходит в мире. Его глубоко волнуют события и за границей, и у нас, дома. Он любит острую полемику, хоккей, поэзию, но больше всего – свою работу.
В 1977 году, выступая перед коллективом чекистов на собрании, посвященном 100-летию со дня рождения Ф. Э. Дзержинского, Ким Филби сказал: «Если бы мне предоставили возможность загадать желание, я бы сказал, что пожелал бы проработать еще сорок три года в своем родном коллективе среди моих дорогих коллег и друзей».
Биография Филби, его жизненный путь поражают многих своей необычностью. Принадлежащий по происхождению к правящему классу, окруженный комфортом и благополучием буржуазного общества, он объявил войну своему классу и отдал свои знания, ум, энергию, всего себя делу служения революции. Что толкнуло его на этот шаг?
Для понимания явления такого рода стоит обратиться к истории. Сто тридцать с лишним лет назад К. Маркс и Ф. Энгельс в «Манифесте Коммунистической партии» писали: «…в те периоды, когда классовая борьба приближается к развязке, процесс разложения внутри господствующего класса, внутри всего старого общества принимает такой бурный, такой резкий характер, что небольшая часть господствующего класса отрекается от него и примыкает к революционному классу, к тому классу, которому принадлежит будущее»[1].
Октябрьская революция в России ознаменовала начало новой эпохи в истории человечества. Для миллионов и миллионов трудящихся во всех уголках Земли она стала символом грядущего освобождения. Лучшие умы старого мира горячо приветствовали ее. Но с первых дней своего существования молодая Советская республика оказалась в огненном кольце иностранной интервенции и гражданской войны. Затем несколько лет передышки, восстановление разрушенного хозяйства, закладка фундамента новой жизни и снова тучи на горизонте: фашистская чума коричневой слизью поползла по Европе. Гитлер захватил власть в Германии, Япония вторглась в Китай. Начал формироваться союз держав Оси. Наиболее вероятной перспективой развития международной обстановки в то время стало развязывание войны, нападение на Советский Союз. Именно в эти годы происходит становление Кима Филби, его духовное созревание.
Английский писатель Патрик Сил, отнюдь не симпатизирующий нам, в книге «Длинная дорога в Москву», посвященной Филби, следующим образом характеризует обстановку того времени:
«Разочарованные предательской политикой социал-демократов и напуганные фашизмом, левонастроенные молодые люди обратили свои взоры к Советской России, которая стала все сильнее захватывать их воображение. В то время, когда капиталистический Запад впал в состояние глубочайшей экономической депрессии, Россия приступила к осуществлению своего первого, поистине геркулесовского пятилетнего плана. В Советской России всем до единого человека была предоставлена работа, а использование ею ресурсов стало государственной политикой. В то время как капиталистический страны находились в состоянии упадка, экономика СССР триумфально развивалась. Советский Союз был привлекателен для мыслящих людей на Западе не только из-за успехов его экономики, но и благодаря значительным достижениям в культурном строительстве: Россия дорожила своими учеными, в то время как на Западе они оказались без работы; советская пресса широко освещала жизнь не кинозвезд и гангстеров, а писателей: Максима Горького восторженно приветствовали, где бы он ни выступал перед советскими людьми, а его произведения продавались миллионами экземпляров. Русские фильмы завоевали мировую известность. Но самое главное состояло в том, что Россия не была похожа ни на какую другую нацию; для коммунистов 1930-х годов, в глазах которых национализм был дискредитирован Первой мировой войной, Россия стала эталоном нового всемирного общества».
Это были великие, бурные годы ломки старого и созидания нового. В это время М. Горький спрашивал: «С кем вы, “мастера культуры”?» И этот вопрос касался любого, кто верил в силу добра и света, чья совесть не могла мириться с варварством фашизма, кто не мыслил себя в положении обывателя.
Вот что рассказывает сам Ким Филби о той обстановке, в которой формировалось его мировоззрение.
«Мое решение активно бороться против реакции не было результатом внезапного обращения в новую веру. В 1929 году, когда я был зачислен в Кембриджский университет, мое мировоззрение еще не сформировалось, но уже тогда мои симпатии и привязанность были на стороне бедных, слабых и униженных, а не на стороне богатых, власть имущих и надменных. Первые размышления о политике привели меня к лейбористам, я сразу же стал членом университетского общества социалистов. Для года я регулярно посещал собрания этого общества, но в его деятельности участвовал мало. Чтение политической литературы постепенно привело меня к мысли, что английская Лейбористская партия слишком далека от главного течения левых сил мира. Однако, настоящим поворотным пунктом в моем мировоззрении стал 1931 год – год полной деморализации и поражения Лейбористской партии. Какой невероятно беспомощной оказалась эта партия перед силами реакции в период кризиса! А когда избиратели, считавшиеся искушенными в политике, отступали под влиянием крикливой циничной пропаганды, у меня возникли серьезные сомнения в действенности буржуазной парламентской демократии вообще…
Поражение лейбористов в 1931 году впервые заставило меня серьезно задуматься над тем, куда идет эта партия. Я начал принимать более активное участие в деятельность университетского общества социалистов и в 1932–1933 годах был его казначеем. Это позволило мне ближе познакомиться с левыми течениями, которые критически относились к Лейбористской партии. Усиленное чтение классиков европейского социализма перемежалось с горячими, порой очень бурными дискуссиями. Это был медленный и мучительный процесс: переход от социал-демократических взглядов к коммунистическим длился у меня два года. И лишь на последнем курсе в Кембридже, летом 1933 года, я отбросил все сомнения. Получив диплом, я твердо решил посвятить свою жизнь делу коммунизма».
В своей книге, предлагаемой вниманию советского читателя, Ким Филби не рассказывает об этой стороне своей биографии.