Ким Чжэхи – Закусочная Юми. История душевной еды (страница 7)
– Тогда я пойду на кухню.
КИМПАП С ТОФУ
Любимая тонкасы пропавшего ребенка
Сегодня мама Джиа, Йонсун, снова достала листовки о пропаже дочери. Джиа пропала, когда ей было шесть лет, и с тех пор ее мать раздавала эти листовки по всей стране. Несмотря на то что их было напечатано так много, она раздала почти все. Девочка с двумя заплетенными косичками выглядела такой милой. Йонсун погладила лицо дочери на фотографии.
В другой руке она держала письмо, которое только что достала из почтового ящика. Конверт был очень тщательно заклеен, поэтому она взяла письмо двумя руками и с силой начала его открывать. Бумага слегка порвалась, и конверт открылся. Она достала письмо, развернула его и начала внимательно читать.
В письме было написано следующее:
Для мамы Джиа, Йонсун
Вы же помните «Закусочную Юми»? Я – Хван Юми, дочь хозяйки этой закусочной. Я пишу Вам впервые за десять лет, чтобы сообщить о смерти моей матери. Перед смертью она пожелала, чтобы я накрыла благодарственный ужин и угостила едой наших дорогих постоянных посетителей, которые всегда были с ней. Она просила меня передать Вам то, что она оставила. Я отправила письмо на Ваш адрес, который узнала у соседей. Пожалуйста, свяжитесь со мной, и я сообщу вам время и место встречи. Очень надеюсь на ваш звонок по указанному ниже номеру телефона.
Йонсун вытерла слезы и сжала письмо в кулаке. Эта проклятая женщина умерла. В пропаже Джиа отчасти виновата она. И что в итоге? Она просто умерла до того, как Йонсун успела ей отомстить. Если бы тогда этого не произошло, какой бы счастливой жизнью она жила сейчас.
Йонсун отправила смс-сообщение на номер мобильного телефона, указанный в письме. Она прямо сказала в нем, что хочет прийти в закусочную, и попросила сообщить ей дату и время. Ким Кёнджа умерла, поэтому она хотела выплеснуть свой гнев на ее дочь. Даже если она просто скажет ей что-то обидное – этого будет достаточно.
Так Йонсун оказалась здесь благодаря приглашению, которое она недавно получила. Она уже собиралась войти в закусочную, но дверь внезапно открылась, и оттуда вышла женщина, села в машину мужчины, который ждал ее с ребенком, и уехала.
Йонсун открыла дверь и уверенно вошла внутрь так, как будто уже была готова к разговору.
– Здесь есть кто-нибудь? – спросила она.
Тетушка и Юми одновременно с удивлением посмотрели на нее. Йонсун сразу подошла к Юми. Глаза ее сверкнули.
– Ты Юми, да? Дочь владелицы закусочной. Ты меня помнишь?
– Да, вы мама Джиа, верно?
– Верно. Вижу, помнишь меня. Повзрослела, стала очень похожа на свою мать.
Йонсун поставила маленькую сумку на стол рядом с Юми, взглянула на Тетушку, после чего снова заговорила:
– Дайте мне воды: как только вошла сюда, меня внезапно кинуло в жар.
Вместо Юми воду принесла Тетушка.
– Если выпьете слишком холодную воду, то желудок может свести, поэтому возьмите теплую.
Когда ей снова принесли стакан, Йонсун залпом осушила его и тыльной стороной руки вытерла рот.
– Это, конечно, очень печально, что твоя мама умерла, но я собираюсь рассказать о том, что беспокоит меня.
Юми опустила голову и тихо села перед ней. Тетушка тоже стала серьезной и посмотрела на Йонсун.
Юми слушала ее рассказ о том, что случилось десять лет назад, и все глубже погружалась в воспоминания о прошлом.
Главным происшествием, обсуждаемым в закусочной десять лет назад, стало исчезновение Джиа. Юми до сих пор не могла оправиться от шока.
Шестилетняя девочка, которая часто приходила в закусочную и с удовольствием ела тонкасы, однажды исчезла. Кто-то видел ее играющей на детской площадке, а кто-то из местных продавцов заметил, как она каталась на велосипеде по окрестностям, но больше ее нигде не видели.
Мать Джиа, вернувшаяся от родителей, думала, что дочь уже дома. Обнаружив ее исчезновение, они с мужем обратились в полицию. Они расклеивали листовки о пропаже и раздавали их перед станциями метро.
Йонсун поняла, что Джиа пропала без вести, и пришла в ужас. Когда она пришла в закусочную и показала маме Юми листовку о пропаже, та тепло приняла ее и приготовила для нее питательную кашу.
– Ох, Йонсун, Джиа тогда за обе щеки уплетала тонкасы, которую я ей приготовила… Что теперь будет?
– Что же мне делать? Джиа всего шесть лет, она даже не помнит свой домашний адрес, а в полиции говорят, что информации о ребенке нет, что мне делать? – Йонсун заплакала.
– Я уверена: с такими технологиями, какие есть сейчас, вы легко сможете ее найти. Не волнуйся, Йонсун.
Так несколько дней, раздавая листовки о пропавшей дочери, с переживаниями на сердце Йонсун приходила в закусочную, где ее всегда тепло встречала Кёнджа, которая заботливо готовила ей еду. Она расклеила листовки в закусочной и спрашивала каждого посетителя, не видели ли они девочку.
Мама девочки настаивала, что нужно продолжать искать, переживала и волновалась. Но однажды, через месяц после пропажи, дверь закусочной резко распахнулась, и Йонсун зашла, грубо ругаясь, начала выяснять, как пропала дочь.
– Вы знаете, что из-за вас стало сложнее найти Джиа?
– Что? Что ты имеешь в виду?
– Как вы могли так поступить? За час до того, как Джиа исчезла, кто-то видел, как она каталась на велосипеде неподалеку от вашей закусочной. Мне сказали, что вы с ней о чем-то разговаривали. Тогда скажите, куда она поехала на своем трехколесном велосипеде?
Хозяйка закусочной была рассержена и удивлена.
– О нет, это был тот самый день, когда она пропала?
Она внимательно посмотрела на листовку, приклеенную на стене закусочной.
– Ах, простите, я не знала, что это тот день. Да, я спрашивала у Джиа, где ее мама, когда она каталась на велосипеде. Она сказала, что мама куда-то пошла и что ей разрешили кататься здесь в округе. Я пригласила ее зайти внутрь, но она покачала головой и поехала дальше.
– Как вы можете говорить мне об этом только сейчас! Если бы вы рассказали это полиции в тот день, они бы нашли ее!
Голос Йонсун сорвался на крик, и она, яростно разбросав посуду, хлопнула дверью и ушла прочь. Юми в гневе закричала:
– В чем нас обвиняет эта женщина? Неужели мы что-то не так сделали? Она вообще понимает, что это ее вина? Разве это не она не уследила за дочкой, а теперь все на нас сваливает? Что мы сделали не так? Почему мы виноваты?
– Юми, не говори так. Ты ведь понимаешь, как она расстроена. Я тоже виновата, что перепутала дни и не сообщила в полицию. Я виновата.
Мама говорила это, крепко прижимая руки к груди, как будто испытывала боль.
– Мам, тебе плохо? Давай закроем закусочную сегодня пораньше и пойдем домой.
– Ты иди, а я должна позвонить маме Джиа.
После того дня Йонсун больше не приходила в закусочную.
Мама Юми беспокоилась, нашлась ли Джиа. Она говорила, что, если ее не найдут, она будет винить себя до конца своих дней. После этого новостей не было, и мама постепенно сняла листовки со стен, которые висели в закусочной больше года. Юми вспомнила, что, когда она пыталась позвонить по телефону на листовке, приходило сообщение, что номера не существует.
– Джиа, наверное, нашли, да?
– Мама, когда я в последний раз звонила, автоответчик сообщил, номера больше не существует. Если бы ее не нашли, они бы не заменили номер на новый, да?
– Может быть. Ну, наверное, нашли. Да, я надеюсь, что они нашли ее.
Прошло много времени с этого разговора.
Юми вернулась в настоящее. Йонсун обратилась к ней:
– Ты писала, что хочешь мне что-то отдать?