Ким Чунхёк – Стиратели. Исчезнуть без следа (страница 16)

– Пятерых.

– И всех успешно?

– Не знаю. Может быть, мне удалось переместить их в другое измерение, но в реальности они все просто пропали без вести.

Кан Чхиу тяжело вздохнул. Ему впервые представилась возможность поделиться своими переживаниями. Завершив тяжелый разговор, он почувствовал, как по телу прокатилась волна жара.

– Кто-нибудь, кроме вас, об этом знает?

– Да. Есть еще один человек. Директор издательства. Он и находит желающих. У него обширные связи.

– Он приводит людей, а вы отправляете их в другое измерение? Вот почему вы анонимно пишете биографии? Вам все равно приходится выслушивать множество историй. А так можно убить двух зайцев одним выстрелом.

– Разве я вам об этом рассказывал?

– Я сама догадалась, когда рассматривала книги у вас в кабинете. Все ваши работы собраны в одном шкафу, но там, помимо ваших романов, есть и разные биографии. Поэтому я сделала вывод, что их тоже писали вы.

– Вы очень наблюдательны.

– А в детстве мне говорили обратное… Дело не в наблюдательности, а в логическом мышлении. Иногда самые разумные выводы можно сделать, исходя из самых очевидных вещей. Значит, и писателем вы стали специально?

– Нет. Иногда я думаю, что, возможно, «Откровение стирателя» попалось мне в руки не случайно, а потому что я писатель. Я писал на заказ еще до того, как официально стал писателем. Может, «Откровение» само нашло меня, потому что к тому времени я уже приноровился выслушивать людей и превращать их истории в текст.

– А в «Откровении стирателя», случайно, не говорится о том, как увидеть дополнительный слой? Что сделать, чтобы увидеть этих людей?

– Говорится.

– И что же? Что нужно сделать?

Кан Чхиу подошел к сейфу в углу кабинета. Внутри лежали три толстые папки. На всех были указаны имена. Чхиу достал папку с именем Со Хаюн. Папка выглядела очень тяжелой, настолько, что ее трудно было удерживать в одной руке. Чхиу опустил ее перед Ису. Папка с глухим звуком упала на стол.

Ису заглянула внутрь. Листы были заполнены мелким шрифтом. Это не было похоже на итоговую рукопись, скорее на черновик. Были там и записи интервью, автоматически переведенные в текстовую форму, о чем свидетельствовало множество ошибок и странное деление на абзацы.

– Вы сможете увидеть их, если все прочитаете.

– Выходит, чтобы увидеть этих людей, мне нужно сделать то же самое, что и вам, чтобы их стереть?

– Именно. Вам нужно узнать о человеке все, чтобы его увидеть.

– Чья это история?

– Той, кого я больше всего хочу увидеть.

– Кто такая Со Хаюн? – спросила Ису, читая заголовок.

В первой части был описан самый счастливый период жизни Со Хаюн. Она начиналась со слов: «Счастливее всего я была, когда мне было десять лет».

– Женщина, которую я любил больше всего на свете.

Чхиу закрыл сейф. Другие две папки остались внутри. История Со Хаюн лежала на столе перед Ису. Она начала читать.

Счастливее всего я была, когда мне было десять лет. Возле нашего дома был маленький дворик. Или, правильнее будет сказать, садик? Там росло небольшое кизиловое дерево, хотя тогда я не знала, как оно называется. Каждую весну оно покрывалось красивыми желтыми цветами. В сад был проведен шланг с водой. Помню, как мы с младшим братом играли, брызгаясь холодной водой. Как-то ночью мы собрались в том дворике всей семьей, чтобы смотреть на звезды. Я тогда сказала: «Пап, а как туда попасть?» И папа ответил: «Везде-то ты хочешь побывать, Хаюн. Чтобы попасть на небо, нужно пробурить в воздухе тоннель. Я потом для тебя такой сделаю». Потом я закидала его вопросами, мол, что такое «тоннель» и что значит «пробурить», и мама сунула мне в рот зефирку. В том доме было одно тайное место. За двором находилась огромная бетонная труба, в которую можно было пролезть и скатиться по ней вниз по холму. Мама с папой об этом не знали. Это был мой секрет. Если бы я им рассказала, то они бы тут же запретили мне так делать, потому что это опасно. Это был мой секретный проход, куда не могли попасть взрослые. Однажды я ужасно напугала маму. Решила пошутить над ней, когда она вышла из дома. Я могла скатиться по этой трубе и быстрее нее спуститься по холму. Так я и сделала. Возникла перед ней из ниоткуда. Мама стала меня расспрашивать, но я ничего не рассказала. Тогда она решила, что я спустилась, скатившись по холму. «Ты хоть знаешь, как это опасно? Не шути так больше!» Поэтому я решила никому не говорить про проход. Даже брату. Только однажды я рассказала своей подруге Чимин. Мы забрались в эту трубу и сидели внутри. Когда мы уже собирались вылезать, то услышали чей-то голос. Мы с Чимин, притаившись, молча смотрели друг на друга. Ждали, пока человек, которому принадлежит голос, уйдет. Даже не знаю, как долго мы там просидели. В трубе постепенно темнело. Мы уже не слышали голосов, но продолжали сидеть внутри. Как сейчас помню на себе дыхание Чимин.

На следующий год, когда мне исполнилось одиннадцать, мы переехали в квартиру. Было очень жаль, что у нас больше не было своего двора. Мне казалось, будто у меня в душе тоже цвел небольшой садик, но теперь он пропал. Я грустила, что у меня больше нет моей потайной трубы. Если во время прогулки мне попадалась похожая труба, я обязательно заглядывала внутрь.

Когда в старших классах мы писали сочинение о планах на будущее, я написала, что хочу жить в доме с собственным двориком. Но теперь, когда вся моя семья погибла в аварии, у меня, кажется, не осталось будущего. Как будто все они ушли без меня на пикник. Оставили меня дома, а сами где-то развлекаются. Это странная мысль? Не могу себе представить, что они погибли. Помню, своими глазами видела их мертвыми, но воспоминание о том, как мы вместе смотрим на звезды, гораздо ярче. Поскорее бы с ними увидеться. Умереть мне не страшно. Совсем. Смерть – это просто глубокий сон. Не знаю, почему у меня не выходит. Может, смелости не хватает. Может, это мама останавливает меня и не дает уйти. Наверное, это мама. И папа тоже. Наверное, он бурит тоннель, чтобы я смогла подняться к ним, когда придет время. Наверняка он именно так бы и сказал. Я понимаю, что ты думаешь, Чхиу. Хотя… Я и себя-то понять не могу, не то что тебя. Ты думаешь, такая жизнь лучше, чем смерть? Они погибли из-за меня. Это я выбрала дату поездки, потому что не могла в другое время. Я так настаивала, а в итоге не смогла поехать. Из-за работы. Но работу я и потом могла сделать. Я сама выбрала дату их смерти. У них не было никакой другой причины ехать именно в тот день. Это все из-за меня. Я их убила. Я убила свою семью.

Ты проживешь и без меня. Моя жизнь похожа на ад. Ничего не могу с собой поделать. Как будто смерть идет за мной по пятам, а я никак не могу оторваться. Встречи с тобой тоже не помогают. Но что я могу сделать?

Если честно, я тебе не верю. Не верю, что есть другое измерение или другой мир. Может, и существует место, где я смогу успокоиться хоть на миг, но я не могу в это поверить. Есть либо жизнь, либо смерть. Но я готова тебя выслушать, раз уж ты исполняешь мое последнее желание. Если вдруг я попаду в какое-то другое измерение, надеюсь, это будет тот мир, где мне по-прежнему десять лет. Какой был второй вопрос? Когда я была несчастнее всего? Сейчас. Прямо сейчас. Давай перейдем к следующему вопросу.

Часть 3

3. Вопросы и процесс стирания

Чтобы стереть человека, нужно задать ему двадцать вопросов. Все вопросы стиратель должен задать лично, выслушать ответы на них, убедиться, что ничто не осталось скрытым. При необходимости можно задавать и другие вопросы. Необходимо определить, искренни ли ответы. Длина ответа не имеет значения, главное, чтобы он был абсолютно правдивым. Если человек не будет откровенен, стереть его не получится. Только выслушав искренние ответы на все двадцать вопросов, можно постичь истинную сущность человека, и только тогда его можно будет стереть.

При стирании должны быть соблюдены следующие условия.

Во-первых, процесс должен происходить в подвале с двумя выходами.

Во-вторых, стираемый должен войти в один из выходов, а выйти из другого.

В-третьих, стираемый должен иметь при себе законченный вариант текста своей истории.

В-четвертых, во время процесса в помещении должна звучать музыка, которую выбрал стираемый.

В-пятых, стиратель должен прочитать итоговый текст, пока стираемый находится в помещении.

В-шестых, стиратель должен хранить у себя копию итогового текста.

1

Любимым занятием Ли Кидона была слежка. Следя за человеком, ты постоянно находишься с ним рядом, но не обнаруживаешь себя. Получив очередной заказ на стирание, он несколько дней преследовал объект. Ли Кидон обладал внешностью, идеально подходящей для слежки: ростом метр шестьдесят пять, не толстый и не худой, с невыразительным лицом и без очевидных привычек. Даже в его походке не было ничего необычного. Куртка – как у любого офисного сотрудника лет тридцати, за спиной – самая популярная модель рюкзака. Помимо непримечательной внешности, он с детства был наделен очень важными для преследования качествами – наблюдательностью и быстрой реакцией. Ли Кидон лучше, чем кто бы то ни было, знал, какое нужно держать расстояние и как себя вести, если преследуемый внезапно обернулся.

Стоило Кан Чхиу позвонить Кидону со словами: «За мной увязался какой-то любитель, выясни, кто он и чем занимается», – как он тут же приступил к делу. Ли Кидон по пятам следовал за Ли Юнги, который, в свою очередь, следил за Кан Чхиу. Ли Юнги действительно оказался любителем и ни разу не задумался о том, что за ним тоже могут следить. Наблюдая за своей добычей, он не замечал за спиной более сильного хищника. Кидон был так разочарован, что с трудом заставлял себя продолжать работу. В первый же день ему удалось проникнуть в квартиру Ли Юнги. Тот жил на третьем этаже небольшого многоквартирного дома и открывал дверь так небрежно, что пароль от кодового замка можно было вычислить издалека.