Кидж Джонсон – Тропой Койота: Плутовские сказки (страница 80)
– Дай же, дай! – взмолился констебль. – Всего один кусочек. Всего одну крошечку этой восхитительно вкусной штучки!
Озма взяла у леди Фраликс дух констебля, отвязала его от Зиллиной ленты, вручила ему сорванный с деревца плод и опустила констебля на пол.
– О да, – с легкой завистью вздохнула леди Фраликс, глядя, как констебль, по уши перепачкавшись соком, впился зубами в плод. – Я так ждала, когда же он созреет… Что ж, надеюсь, твой констебль оценит его.
Констебль оценил, да еще как! Он поедал плод, словно умирал от голода. Лицо его вновь зарумянилось. Вскоре он сделался куда выше Озмы с леди Фраликс и, может быть, не таким красавцем, каким был в виде духа, но в остальном так и остался прежним – тем самым констеблем, которого Озма уже который месяц таскала в кармане. Он неуверенно ощупал горло, как будто вспоминая собственную смерть, и опустил руку. «Чудеса, – подумала Озма. – Как легко можно одолеть смерть! Словно она – всего лишь обман, еще одно мошенничество Зиллы!»
– Озма… – сказал констебль.
Щеки Озмы вспыхнули румянцем. Ночная рубашка внезапно показалась ужасно тонкой. Уж не просвечивает ли насквозь? Озма поспешно скрестила руки на груди. Как это непривычно – снова обзавестись грудью…
– Как тебя зовут? – спросила она.
– Коттер Лемп, – ответил констебль. В глазах его заплясали веселые искорки. Казалось, его позабавило, что Озма до сих пор не знает его имени. – Так, значит, мы в Бриде?
– Да. В доме леди Фраликс, – уточнила Озма.
Констебль поклонился хозяйке. В ответ леди Фраликс сделала реверанс. Однако все это время констебль не спускал глаз с Озмы, словно она – злодейка, известная преступница, которая того и гляди бросится бежать. Или, наоборот, какая-то редкая драгоценность, что в любой миг может исчезнуть, рассеяться в воздухе…
Последняя мысль заставила вспомнить о Зилле.
– Значит, у меня нет дома, – сказала Озма, сама не сознавая, что говорит вслух.
– Озма, детка, – откликнулась леди Фраликс, – вот он, твой дом.
– Но мне не нравится Брид, – призналась Озма.
– Тогда отправимся путешествовать, – предложила леди Фраликс. – Но наш дом – здесь, в Бриде, и мы всегда можем вернуться сюда. Дом всякому нужен, Озма. Даже тебе.
– Поедем, куда пожелаешь, Озма! – присоединился к ней Коттер Лемп. – Если Брид для тебя слишком тих и добропорядочен, на свете есть много других городов.
– А ее я еще увижу? – спросила Озма.
Едва только солнце поднялось над крышами Брида, еще до того, как Джемма спустилась вниз, чтоб растопить кухонную плиту, принести воды и приготовить утренний чай, Озма в компании леди Фраликс и констебля Коттера Лемпа отправилась в храм, навестить мать.
Келли Линк – автор сборников рассказов «Все это очень странно», «Магия для “чайников”» и «Милые чудовища». Ее произведения удостоены премии «Хьюго», трех «Небьюл», дважды – Всемирной премии фэнтези и дважды – премии «Локус». А еще она как-то раз выиграла бесплатное путешествие вокруг света, ответив на вопрос, почему ей хочется обогнуть земной шар: «Оттого, что насквозь не пройти».
Живет Линк в Нортгемптоне, штат Массачусетс, где вместе с мужем, Гевином Дж. Грантом, управляет издательством «Смолл Бир Пресс», редактирует антологию «Лучшие фэнтези и ужасы года» в части фэнтези, а дважды в год выпускает журнал «Леди Черчилльз Роузбад Ристлет».
Ее веб-сайт: www.kellylink.net.
Этот рассказ написан в первую очередь для Эллен Датлоу и Терри Виндлинг, а во вторую – для Холли Блэк, которой очень хотелось, чтоб он завершился счастливой концовкой (лично мне даже мыслей о счастливом конце в голову не приходило, пока она не заговорила об этом). Спасибо тебе, Холли!
Еще подростком я прочла прекрасный и необычный роман П. К. Ходжелл «Поступь бога» и всей душой полюбила город Тай-тастигон, в котором полным-полно богов. Именно он послужил мне первым источником вдохновения. Изначально я собиралась написать историю о женщине с дочерью, кочующих из города в город, выдавая себя за целительниц и духовидиц, а в конце концов устраивающихся в услужение к богатому старику, и все это – вскоре после Великой депрессии. Но история оказалась увертливой и постоянно менялась по мере написания – совсем как Озма и ее мать. Имя «Озма» просто показалось мне подходящим – наверное, отчасти из-за «Волшебника из страны Оз» Фрэнка Л. Баума, сказки о дутом колдуне, одном из лучших персонажей-трикстеров на все времена. Мне всегда хотелось повесить в рабочем кабинете зеленую занавесь и писать, прячась за ней.
Превратности судьбы
Никки заглянула в холодильник. Внутри не оказалось ничего, кроме пары ссохшихся апельсинов да трех галлонов воды, и та из-под крана. Никки с досадой захлопнула дверцу. Вообще-то лету положено быть лучшим временем года, но лично для нее это лето пока что было полным отстоем. Отстойнейшим из отстоев. Безрадостным, как содержимое холодильника.
Ее питбуль по кличке Бу скулил и скребся в дверь, украшая изодранное дерево новыми царапинами. Никки взяла пса на поводок. Конечно, следовало бы остричь ему когти: вон как изорван ошейник, и дверь исцарапана – хуже некуда, но всякий раз, как она подступалась к Бу с когтерезом, пес начинал плакать, будто младенец. Рассудив, что страданий и боли ему уже досталось в избытке, Никки оставила его когти в покое.
– Идем, Бу, – сказала она, выводя пса на переднее крыльцо трейлера.
Воздух снаружи дрожал знойным маревом. Кондиционер в окне пыхтел на всю катушку, поливая водой алюминиевую обшивку стены.
Подняв крышку ржавого почтового ящика, Никки вынула из него почту – очередную горсть рекламных проспектов и счетов. Среди них обнаружилась половинка зачерствевшего бублика с надписью «Намажь меня маслом!», сделанной гелевой ручкой, облепленная полудюжиной почтовых марок. Никки вздохнула. Бредовые «открытки» от Рене давно перестали казаться смешными.
Бу опасливо спрыгнул с бетонных ступенек крыльца, давя лапами палую вишню и пачкая лапы ее багровым соком, а посреди крохотного, иссушенного солнцем дворика остановился и принялся вылизывать один из множества розовых, лишенных волос шрамов на спине.
Никки резко дернула его за ошейник.
– Идем. Мне еще на работу собираться.
Бу жалобно заскулил, и Никки тут же стало ужасно совестно. С тех пор, как она подобрала Бу, пес заметно прибавил в весе и выглядел намного лучше, но до сих пор, чуть что, впадал в панику. Склонившись к нему, она погладила его широкую, теплую спину. Хвост пса немедля заходил ходуном. Повернув к Никки широкую морду, питбуль лизнул ее в щеку.
И, конечно же, именно в этот момент к своему трейлеру на сверкающем черном пикапе подкатил сосед, Тревор. Припарковавшись у крыльца, он небрежно подцепил двумя пальцами пластиковую упаковку с полудюжиной пива, выпрыгнул из кабины и двинулся к двери. Ворон, вытатуированный на могучем плече, встрепенулся, подернулся рябью. Никки замерла, восхищенная игрой его мускулов.
– Привет! – крикнула она, отпихнув от себя слюнявую морду Бу и выпрямившись.
Ну, почему Тревор появился именно сейчас, когда она вся в собачьих слюнях, нечесаная, да еще одета в широченную футболку брата? К тому же, и ремешок на одном из шлепанцев лопнул, так что приходится шаркать ногой, чтобы не потерять подметку…
В довершение всего, как только Тревор обернулся и равнодушно махнул ей рукой, псу приспичило задрать лапу над одуванчиком.
Как только Бу закончил скрести когтями спекшуюся землю, Никки затащила его в трейлер, переоделась в оранжевые штаны с низкой талией и черную футболку с силуэтом таксы на груди и отправилась на работу. Поглощенная мыслями о Треворе, она срезала путь через автомойку, отделявшую трейлерный парк от хайвея, и только здесь, петляя среди ядовито-зеленых потоков моющей жидкости и хлопьев снежно-белой пены на асфальте, сообразила, что на ногах – все те же рваные шлепанцы.
На скамье автобусной остановки сидели в ожидании несколько человек. Казалось, вонь выхлопных газов с хайвея ничуть их не беспокоит. Две женщины в огромных очках оживленно трещали о чем-то своем. Их кудри слиплись, поникли от жары. Рядом стоял, опираясь на трость, старик, одетый в твидовый пиджак в черно-белую «гусиную лапку». Завидев подошедшую Никки, он ослепительно улыбнулся.
Никки глубоко вздохнула. Воздух джерсийского лета пах вишневым соком пополам с моющими средствами, будто на фабрике, гонящей какую-то химию из гнилых фруктов. Не сбегать ли переобуться, пока автобуса нет? Или лучше не рисковать?
Тут к трейлерному парку свернула обшарпанная серая «хонда» Дуга, старшего брата Никки. Эту машину Дуг купил две недели назад, хотя по-прежнему сидел без работы. В будущем месяце он ожидал крупного выигрыша и, похоже, решил, будто уже битком набит деньгами.
Подбежав к машине, Никки забарабанила в стекло.
Дуг вздрогнул от неожиданности, оглянулся, сердито нахмурился и выбрался из кабины. Его борода блестела от жира. Брат с самого детства был парнем здоровым, а сейчас весил больше четырех сотен фунтов[131], Никки же – в точности наоборот, всю жизнь оставалась тоща, как соломинка, чего бы и сколько ни ела.
– Можешь подбросить меня на работу? – спросила она. – А то ехать автобусом в такую жару…
Дуг покачал головой и рыгнул, отчего в воздухе густо запахло, словно на берегу после того, как море отступит с отливом, оставив под жарким солнцем кучу мидий.