Кианна Александер – Соблазн по ее правилам (страница 16)

— Ничего себе! Ты просто приманка для пчел!

Взглянув на свой ярко-оранжевый спортивный костюм и такие же кроссовки, Пирс пошутил:

— Я не хотел, чтобы тебе пришлось искать меня, когда приедешь сюда.

— Тебя невозможно не заметить, потому что ты похож на дорожный конус.

— Ты бывала здесь раньше?

Ния кивнула:

— Да, но это было слишком давно. Я не занималась спортом целую вечность, и, учитывая все, что происходит в моей жизни прямо сейчас, мне, вероятно, не помешало бы немного потрудиться.

— Да, и мне тоже. — Пирс хлопнул в ладоши. — Хорошая тренировка полезна для сердца. Ты готова к выбросу эндорфинов?

Ния посмотрела на возвышающиеся тренажеры для скалолазания, усеянные яркими поручнями и опорами для ног.

— Я немного заржавела. Надеюсь, не рухну вниз.

— Не волнуйся, — успокоил ее Пирс. — Внизу мягкие маты на этот случай.

Ния закатила глаза от напряжения, когда они начали карабкаться наверх рядом друг с другом.

Но когда несколько минут спустя Пирс свалился вниз, она смеялась до тех пор, пока слезы не заполнили ее глаза. В тот же момент она потеряла равновесие и упала рядом с ним.

Некоторое время они вдвоем лежали на мягком мате и безудержно смеялись. Когда их смех наконец утих, Ния села и вытерла слезы, катившиеся по щекам.

— Хочешь снова полезть наверх?

— Обязательно!

Они поднялись и начали карабкаться на стену снова, потратив еще полтора часа на преодоление поверхностей разной высоты и наклона. Как она и надеялась, физическое напряжение значительно подняло ее настроение, заставив чувствовать себя более беззаботной, чем в последние несколько месяцев.

Наконец она спустилась и села на мат, пытаясь восстановить дыхание.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Пирс, подходя к ней.

— Устала! — выдохнула она. — Но чувствую себя удивительно бодрой.

— Да, и я тоже. Уверен, что к утру мое тело будет молить о пощаде.

— Похоже, пора заканчивать.

— Вероятно, ты права. — Пирс протянул ей руку.

Встав, Ния призналась:

— Это было очень весело. Два вечера подряд я отлично провожу время.

Пирс наклонился и чмокнул ее в щеку.

— И я буду продолжать веселить тебя, пока ты позволяешь мне делать это.

Ее сердце забилось, и она улыбнулась.

— Не искушай меня, Пирс.

Наклонившись к ее уху, он прошептал:

— Искушать тебя — это именно то, что я намеревался сделать.

Пирс придержал дверь для Нии, пока они выходили из спортзала. Вместо того чтобы вернуться к своему автомобилю, он задержался на тротуаре.

Ния тоже не торопилась уйти, потому что встала рядом с ним.

Так они и провели несколько мгновений под усыпанным звездами небом, стоя рядом, глядя друг на друга и слыша только ночной бриз и гул проезжающего транспорта.

— Я рад, что мы пришли сюда, — признался Пирс. — Надеюсь, заряд эндорфинов будет действовать и завтра.

Ния вскинула бровь:

— Что ты имеешь в виду? Завтра в твоем мире произойдет что-то особенное?

— Да. У моего отца день рождения.

Он заранее знал, как пройдет хотя бы часть дня, и не мог сказать, что ждал его с нетерпением.

Выражение ее лица смягчилось.

— Я понимаю. Похоже, тебе завтра будет непросто.

— Это похоже на напоминание обо всем, что я потерял, понимаешь? — Он сделал паузу, вспомнив о своей многострадальной матери и самоуверенной, но очень любимой сестре. — Обо всем, что потеряла моя семья.

Ния положила руку ему на плечо.

— Сочувствую тебе и твоей семье. Но я искренне верю, что ты готов ко всему, с чем придется столкнуться.

— Спасибо за поддержку!

— Без проблем. — Она сжала его плечо. — Кроме того, если этот день вызовет у вас больше проблем, чем умиротворения, ты можешь подумать, как и где проведешь его в следующем году.

— Я уже думал об этом, — кивнул Пирс.

— Мне действительно пора домой. Я хочу встать рано и поработать над своей картиной. — Она посмотрела ему в глаза. — Ты справишься завтра?

— Конечно. — Он наклонился и быстро чмокнул ее в щеку. — Я позвоню тебе, ладно? Хорошей дороги!

— Спокойной ночи, Пирс.

Он смотрел, как покачиваются ее стройные бедра, когда она уходила. Только после того, как она села в машину и покинула парковку, он забрался в свой внедорожник и отправился домой.

В субботу в полдень Пирс стоял рядом с Лондон на тихом кладбище в ближайшем пригороде. Это был прекрасный солнечный день. Лишь пара белых облаков блуждала, время от времени приглушая солнечный свет, освещающий надгробия.

Неподалеку над могилой отца стояла их мать.

Пирс молча наблюдал, как его мать разложила свой переносной табурет, поставила его рядом с богато украшенным надгробием мужа и села. Пирс мог видеть, как шевелятся ее губы, но был слишком далеко, чтобы услышать, что она говорит.

Он и его сестра наблюдали за тем, как этот ритуал разыгрывался в течение нескольких лет. Два дня в году они всей семьей приходили отдать дань уважения ушедшему в мир иной патриарху. Один раз в День отца и в ноябре на его день рождения.

— Как ты думаешь, что она ему говорит? — тихо спросила Лондон.

Пирс пожал плечами:

— Это личное, что бы это ни было.

Она кивнула:

— Наверное. Она знает его намного лучше нас. На самом деле это может быть что угодно.

— Я бы хотел, чтобы мы знали его, но в некотором смысле я чувствую, что мы знаем. Мать проделала огромную работу, сохранив воспоминания о нем для нас.

Сколько он себя помнил, она рассказывала истории об их отце, создавая связь там, где в противном случае в их жизни была бы зияющая пустота.

— И дядя Мартин был для нас хорошим образцом для подражания, — добавила Лондон, — так что мы никогда не чувствовали себя обездоленными.

Пирс кивнул, но промолчал. Его мысли вернулись к разговору с Нией прошлой ночью. Что отличало ее от других женщин, так это доброта, то, как деликатно она проявляла участие и сопереживала его потере. Она с самого начала заинтриговала его своей красотой и силой, но теперь Пирс начал понимать, что она особенная.

— Нам действительно нужно убедить маму уйти в отставку, — нарушила ход его мыслей сестра.