Кезалия Вердаль – Я люблю тебя, поэтому давай дружить (страница 16)
Опустошенный, он собрал вещи и, скомкано попрощавшись с друзьями, уехал домой.
Дури тоже вскоре оделась и отправилась к Снежане. Всю дорогу к подруге Дури боролась с подступающими слезами, но как только переступила порог квартиры Сычёвой, ее прорвало. Она плакала навзрыд, давясь рыданиями и судорожными всхлипами.
Дури казалось, что её сердце вынули из груди и разбили на осколки. Она не могла ни вздохнуть, ни собраться с мыслями из-за острой, режущей боли. Ей было невыносимо больно и горько, но она никак не могла понять, что же такого страшного произошло?
Они с оппа ведь даже не расстались как пара.
Они вообще не были парой!
Не поругались, не поссорились…
Она просто предложила остаться друзьями.
Она сказала, что не готова его потерять.
Она пыталась не дать их любви разрушить дружбу, но вместо этого разрушила все и потеряла его на следующие два года.
♂♀♂♀♂♀♂♀♂♀♂♀♂♀
Долгие месяцы Дури никак не могла прийти в себя, все еще продолжая цепляться за ускользающие ниточки их дружбы. От общих приятелей она узнала, что Юра вернулся к работе гидом и почти не посещал занятия в университете.
Однажды во время летней сессии Дури случайно увидела его курящим в компании одногруппников перед главным корпусом. Ю холодно ей кивнул, кинул бычок в бак и зашёл в здание.
В груди у Дури вспыхнула смесь противоречивых чувств — грусть от воспоминаний, досада за упущенные возможности, сожаление за ту боль, что они причинили друг другу.
Но в то же время она поняла — прежнего уже не вернуть.
Слишком многое осталось несказанным и недопонятым между ними.
В июне они открывали уже третью точку ресторана. Не особо надеясь на ответ, Дури все же скинула приглашение на старый электронный адрес Юры.
К ее удивлению, он пришел, да еще и в сопровождении взрослой привлекательной женщины. Как позже выяснилось, она была стюардессой, с которой итальянский оппа познакомился во время одного из туров.
Дури приятно отметила, что ничего не почувствовала.
Ни грусти, ни ревности, но и спокойствия тоже.
Ю опять накинул на себя маску чужого человека.
После официального открытия он пожелал ей удачи и, не мешкая, удалился со своей новой спутницей.
Дури осталась наедине с пустотой, которую когда-то заполняла их дружба.
Никаких сожалений или упреков, только запоздалое принятие потери…
Глава 13. Четвертый курс. Выпускной
На последнем курсе университета Юра с головой ушел в учебу и даже устроился на стажировку в филиал известной итальянской компании. Работа ему нравилась, он много практиковал язык, и у парня были все шансы поехать в Италию работать в головной офис.
С каких-то пор они с Дурианной вновь начали общаться.
Просто однажды проходя мимо одного из новых ресторанов сети "Кимчи" — уже шестого по счету, Юра решил из любопытства заглянуть внутрь. За барной стойкой он увидел саму Дури, которая выглядела крайне измотанной и растерянной. Она рассеянно держала в руке бутылку виски, и у Ю мелькнула озорная мысль, не научилась ли она наконец пить алкоголь и не подумывала ли устроить себе выходной.
К тому моменту девушку уже назначили директором сети, и на ее хрупкие плечи легла вся тяжесть ответственности по управлению командой почти в сто человек и принятию порой непростых решений. Совмещать учебу с новой должностью оказалось непростой задачей, превратившейся в изнурительный квест.
— Мне коктейль “Крестный отец”, пожалуйста, — понизил он голос до баса и изобразил опасного гангстера, кинув на стойку кошелек и телефон.
— Украсить лимонной или апельсиновой цедрой? — быстро спросила в ответ Дурианна.
Они молча смотрели друг на друга долю секунды, затем захохотали.
— Ты вправду знаешь, как готовить этот коктейль?
— Мой друг наследник итальянского мафиози, конечно я должна знать такие вещи! — фыркнула девушка и откинула назад длинные локоны. За два года ее волосы вновь отросли, челка тоже больше не обрамляла осунувшееся лицо. Она стала похожа на Дури 1.0, только более женственная и зрелая. — Чтобы однажды он так вальяжно зашел ко мне в ресторан, а я ему такая “Я никогда не вру людям, которых называю друзьями[1]”.
— Ты цитируешь фильм? — ухмыльнулся Ю.
— Вообще-то книгу.
Четкими, отточенными движениями Дури поставила перед Юрием стакан с янтарной жидкостью. Виски и ликер, один к одному.
— Серьезно? Виски в два часа дня? — приподнял он бровь, едва заметно улыбнувшись.
— За счёт заведения, оппа. Пого щипо.
— Пого щипо. Выпьем за это? Чин-чин?
И они просто начали болтать как будто не было тех двух лет разлуки.
Дури раздала задания сотрудникам (в тот день у них была инвентаризация, поэтому девушка не могла понять, каким образом в плюсе вылезло столько лишнего виски), и отсела за дальний стол с Юрием.
Формат “Кимчи” за последние два года очень сильно изменился. Из семейной забегаловки он превратился в полноценный ресторан с широким меню, алкогольной картой и отличным обслуживанием. Дядя Вова привлек группу инвесторов, которые не жалели бюджета на раскрутку сети, поэтому Дурианне было с чем работать.
— Как там твоя стюардесса по имени Жанна? — с легким ехидством спросила Дури.
— Блин… — он привычно взъерошил спутанные волосы и отпил коктейль. А она знала толк в своем деле. — Я уже и забыл, как ее зовут.
— То есть вы уже не вместе?
— Что?! Нет, конечно же нет! — эмоциональнее, чем хотелось бы, ответил Юра.
Он на миг смутился. Почему вообще отчитывается перед ней о своих отношениях?
— Боже, зачем ты тогда ее привел? — закатила глаза девушка и сделала большой глоток холодного зеленого чая с лимоном.
Она так и осталась противником алкоголя, хотя чтобы стать директором сети прошла полный курс бартендера, умела готовить отличные коктейли и неплохо разбиралась в винах.
— Я, между прочим, хотел тебя позлить, — искренне признался Ю.
Спустя два года почему-то Юра уже не стеснялся ей в этом сознаться.
В свое время слишком много недосказанного погубило их крепкую дружбу.
Пока они оживленно беседовали, к Дури периодически подходили сотрудники за советами и указаниями по текущим рабочим вопросам. Она ловко лавировала между ролями директора заведения и подруги итальянского оппа.
В один из моментов к их столику направился шеф-повар с длинным листом результатов инвентаризации. Но Дури лишь покачала головой и попросила его подождать, ненадолго отвлекшись от Юры.
Она чувствовала — сейчас ему необходимо выговориться, выплеснуть все то, что годами копилось внутри.
— Оппа, ты дурак? — серьезно спросила кореянка.
— Да, ещё какой. Причем это было не самое тупое, что я тогда сделал. — Он решил, что раз сегодня день откровений, то пусть брюнетка узнает все из первых уст. — Твой отказ меня так ранил, что мне захотелось уехать далеко. Очень-очень далеко. Так далеко, чтобы больше тебя не видеть.
— И что ты сделал?
— На следующий день пошел добровольцем в армию. Знаешь, как они там офигели? Чтобы студент сам к ним пришел. Когда об этом узнал отец, то сначала устроил мне взбучку, а потом поднял все свои связи, чтобы меня откосить.
— Ты прямо так сильно меня возненавидел?
— Дури, я ненавидел весь свет. Ну, конечно, тебя в первую очередь, — выдавил он горькую улыбку. — Да и себя я тогда ненавидел.
— Я видела, ты закурил.
— А что мне оставалось делать? Мне нужно было как-то снять стресс.
Дури смотрела в глаза Юры и видела там отражение своих собственных давних переживаний, страхов, ошибок… Они вновь будто стали собой — теми первокурсниками, безрассудными версиями самих себя, с которых все и начиналось.
Юра вновь нервно взъерошил волосы. Он думал, что разговор по душам будет проще, но вместо этого словно оказался на приеме у психолога, которому открывал потаенные уголки своей души.