Кезалия Вердаль – Анима (страница 9)

— У, не надо так, а то я возбужусь, — томно прошептал Арми.

— А так?

Я оттянула вниз его воротник и слегка поцеловала в шею. На вкус он был соленым от пота и немного мятным от остатков одеколона на сгибе кожи.

Арманд прервал восхождение и часто задышал.

— Ты серьезно? — он повернул голову как только мог, чтобы посмотреть на мое бесстыжее лицо. — Если мы не доберемся до выхода, будешь виновата ты.

— Ага, сherchez la femme, — засмеялась я.

Мы все же поднялись наверх, где меня уже подхватил Марк и вытащил на поверхность. Я села на землю, разминая затекшие ноги и руки, и неожиданно осознала, что запахи вокруг кардинально поменялись. В свежем ночном воздухе витал сладковатый аромат цветов.

— Да вы шутите, — только смогла я сказать.

Мы находились на аллее орхидей Ботанического сада Мирабилиса!

На восточных склонах Морганитовой горы раскинулся Национальный ботанический сад — зеленый оазис, где человек и природа сливаются в единении. Здесь, среди 50 тысяч видов растений, история переплетается с хрупкой красотой природы, создавая неповторимую атмосферу.

Основанный в начале 20 века, сад стал домом для многих редких и исчезающих видов, которые уже практически не найти на континенте. Прогуливаясь по его тенистым аллеям, посетители словно отправлялись в путешествие сквозь миры, от знойных пустынь до заснеженных вершин.

В самом сердце ботанического сада раскинулись восемь природных зон. Гости могут пройтись по горным тропам, ощутить зной пустыни, спуститься в долину высохшей реки, а затем нырнуть в зеленую прохладу бамбукового сада. Здесь их ожидали сады камелий, гортензий, ирисов, пионов, а также пруд лотосов и сад затонувших растений — каждый уголок таил в себе неповторимую красоту.

Два особых биома — Северный и Южный — заключены в отдельные сферы. В первом можно познакомиться с растениями суровых горных вершин, а во втором — окунуться в атмосферу влажных тропиков, где царит туман и буйная зелень.

В ботаническом саду есть не только оранжереи и сады, но и обширная библиотека. Здесь хранятся гербарии редчайших растений, коллекции сушеных фруктов и ягод, а также множество фотографий, рассказывающих о флоре разных уголков мира.

В детстве мы часто бывали здесь с мамой. Ева хорошо знала географию и природу разных регионов, потому что в молодости работала ботаником и успела много где побывать. В одной из таких поездок она и познакомилась с Робертом.

— Не останавливаемся, — поторопил Лиам, не дав нам даже насладиться новым видом и отдаться воспоминаниям.

Марк снова подхватил меня под руку и повел за быстро удаляющимся между цветочных кустов мужчиной. Сзади не отставал Арми, который возмущенно сопел и явно хотел продолжить прерванное на лестнице общение.

Ботанический сад уже закрылся, поэтому мы передвигались по пустой территории, тщательно укрытые темнотой теплой ночи. Мы взобрались по склону, преодолели альпинарий с уникальным садом камней, где Лиам на что-то нажал, и за кустами крупный валун откатился, открыв очередный проход вниз. Мы спустились по узкой лестнице и наконец оказались в просторном освещенном коридоре.

Мы последовали по длинному туннелю, и на пути стали попадаться люди в таких же серых комбинезонах. Они с нескрываемым восторгом смотрели на меня и молодых людей.

— С возвращением! — крикнул кто-то мне.

— Спасибо, — неуверенно отвечала я.

— Привет, Киралина!

— Привет!

— Кто все эти люди? — прошептала я Марку.

— Ты все скоро узнаешь.

Проход наконец оборвался, и перед нами раскинулась огромная полость, залитая искусственным светом. Сверху ее накрывал массивный железобетонный купол, под которым возвышалось трехэтажное сооружение. Огромные окна-витрины кабинетов и специализированных комнат с оборудованием отражали блики света, создавая калейдоскоп из стекла и металла.

Множество сотрудников сновали по переходам, оживленно обсуждая что-то. Гул голосов стоял неимоверный, отчего я невольно поежилась, чувствуя себя беспомощной пчелкой в огромном улье.

— Подождите, мы что — в центре Морганитовой горы? — спросила я у Лиама, когда мы вошли в лифт.

Мужчина кивнул, явно довольный моей изумленной реакцией. Мы поднялись на верхний этаж и прошли в просторный кабинет, который выглядел лаконичным до аскетизма.

Белые стены, будто холст художника, служили фоном для единственного акцента — огромного панорамного окна. За ним кипела жизнь генштаба, но в комнате царила стерильная тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов. Остальные стены оккупированы бесчисленными экранами, на которых мелькали изображения с камер слежения. Калейдоскоп лиц, событий, мест — мир, сжатый до размеров мониторов.

— Вы можете остаться, — предложил Лиам Марку и Арманду.

— Думаю, ей понадобится время, чтобы вновь потом общаться с нами, — почему-то усмехнулся Арми и странно посмотрел на меня.

Брат промолчал, но тоже решил покинуть кабинет.

Я осталась одна с Лиамом. Отвлеченная стремительно сменяющими картинками на экранах, только сейчас заметила за столом пожилую женщину лет шестидесяти. Длинные серебристые волосы собраны в аккуратный пучок, сетка морщин у глаз делала взгляд каким-то глухим, что почти не давало разглядеть настоящий цвет зрачков. Женщина одета в строгий черный костюм. Ни одной лишней детали, ни намека на украшения.

— Ну что же, девочка моя, я готова ответить на все твои вопросы.

Ее голос звучал властно и сухо даже несмотря на то, что незнакомка явно пыталась быть со мной помягче. Мне даже показалось, что женщина подавляла скрытую агрессию или раздражение.

— Кто вы? — сразу же вырвалось у меня.

— Я Венера. Я возглавляю секретную службу особого назначения Протеус. Но мне кажется, это неправильный вопрос, — тут в ее голосе промелькнула усмешка. — Тебе нужно спросить: кто ты?

— Я — Киралина Вильерс. — Мой ответ не требовал раздумий. — Я Ассюранс семьи Мурусов.

— Нет. Ты Киралина Аверина. И ты последняя из Анима.

Глава 3

— Я дочь Роберта и Евы Вильерс, — запротестовала я. — Лиам присутствовал при моем рождении.

Я посмотрела на семейного врача в поисках поддержки. В этом факте не было сомнений, потому что мама часто рассказывала, как боялась меня потерять. Ее предупреждали, что дочь очень слаба и могла родиться мертвой. Поэтому когда Лиам передал ей живую девочку, то счастья Евы не было предела.

— Так и есть, — подтвердил Лиам, и я облегченно вздохнула. — Я отдал тебя Еве. Ее дочь умерла при рождении. Ева была под наркозом, поэтому подмену не заметила. Вся команда врачей состояла из наших людей.

— Что?!

Мне показалось, что я балансировала на канате и сильный порыв ветра просто скинул в пропасть как маленькую пушинку.

— Ладно, — я сглотнула. Раз разговор пошел в таком русле, я натянула на себя образ Марка. Попытаюсь быть такой же бесстрастной как брат. — Допустим, я не Вильерс. Откуда вы знаете, что я Анима? Их уже давно уничтожили.

Венера встала и подошла к окну. В ее кабинете установили прекрасную звукоизоляцию, поэтому суматоха снаружи будто нас не касалась.

— А что, собственно, ты знаешь об Анима? — терпеливо спросила она, словно я умственно отсталая.

— Что они могут вселяться и управлять чужим телом. И у них также ген передавался по мужской линии, — неуверенно ответила я. — Их также легко выявить из-за гетерохромии.

Странно, эти знания нам вдалбливали с самого детства, но под ее взглядом сомнение охватывало каждое произнесенное мною слово. Рядом с Венерой я чувствовала себя уязвленной и какой-то ничтожной.

— Эти неверные знания распространили сами Анима, чтобы сохранить хотя бы надежду в дальнейшем возродить свой род. Мурусы лишь подхватили и продолжили передавать исковерканную информацию следующим поколениям, — к разговору подключился Лиам. — Ты же знаешь гемофилию? У людей, больных гемофилией, кровь не свертывается на воздухе. Самый небольшой порез ведет к изнурительному кровотечению и нередко даже к гибели. Все гемофилики — мужчины. Но получают они свои вредоносные гены вместе с икс-хромосомой от матери. Причем сами матери гемофилией не страдают, потому что несут рецессивный ген гемофилии только в одной из половых хромосом.

— Ген Анима на самом деле передавались от матерей? — вторила я Лиаму.

— Именно, — подтвердила Венера. — Мурусы заблуждались и устраняли только мужчин.

Мы замолчали. Венера и Лиам давали время переварить информацию.

Зачем Марк и Арми оставили одну с этой правдой?

Но судя по тому, что сегодня произошло — происходящее им уже давно известно.

— Но как я могла стать Анима? — медленными шагами я приближалась к разгадке своего происхождения.

— А здесь уже сработала теория вероятности и удача. Мы отыскали мужчину-Анима и женщину — носительницу гена, — Венера посмотрела на меня с какой-то горечью. — От их брака родилась ты, девочка, гомозиготная по рецессивным генам Анима.

— То есть я была вашим проектом?

Глава Протеуса переглянулась с Лиамом.

— Более того — ты моя внучка.

— Вы моя бабушка?

Моему удивлению не было предела. Я пыталась внимательней вглядеться в Венеру и понять, объединяет ли что-то нас. Хотя бы внешне.

— По матери.