Кезалия Вердаль – Анима (страница 24)

Я приподнялась на локте и сняла темные очки:

— Арманд, ты меня пугаешь. Ты откуда таких знаний нахватался?

— Подожди, ты до конца мое заключение послушай, — с гордостью пообещал друг. — Но у вас даже романтические отношения ненормальные. Ты в Марке нашла отца, за чье внимание и одобрение боролась все эти годы. Роберт игнорировал твои успехи и практически не уделял время, при этом всегда требовал новых достижений. Вильерс же старается от тебя не отходить, никогда ни в чем не упрекает и вроде даже выражает одобрение, когда удосуживается рот открыть.

— Любопытно, ну допустим.

— Марк же в тебе нашел упущенное детство.

— Чего?!

— Для него ты олицетворяешь детство, которого у него самого не было. Школа, потом академия, стажировки, собрания Мурусов. Когда Марк вообще получал удовольствие от жизни? Потому он за любой кипиш, который ты предлагаешь. Он пытается все наверстать вместе с тобой. К тому же ты еще и мелкая, выглядишь как ребенок. Некий такой партнер по преступлениям.

— Арми, я уже начинаю сомневаться, что действительно была в твоей голове. По ходу у тебя там знания как-то по-другому спрятаны.

— Ну и на сладкое. Согласись, ты мечтала иметь рядом человека, для которого всегда будешь только на первом месте. У мамы, тем более отца, всегда в приоритете были кто-то или что-то еще. Даже я не мог постоянно быть рядом.

— Да ты гениальный психолог! — Тут он мне протянул руку. — Чего?

— Плати давай, раз я гениальный психолог.

Я шлепнула ему в раскрытую ладонь горсть ракушек, перемешанных с белоснежным песком, которые стали просачиваться сквозь пальцы.

— Я ж детство олицетворяю. В моем мире до сих пор расплачиваются листиками и камушками.

Наблюдения друга заставили задуматься. Арми не знал о болезни Марка, но сделал какое-то сильно правдоподобное предположение.

Когда солнце стало клониться к горизонту, молодые люди затеяли наперегонки подняться по утесу наверх. Больше всего удивило, что Марк принял вызов Магориана.

Мужчины относительно легко взбирались без страховки по совершенно отвесной скале, а местами и с отрицательным уклоном, успевая осыпать друг друга ругательствами. Точнее ругался в основном кудрявый брюнет, а Мурус лишь изредка что-то кричал в ответ.

По факту они устроили соло восхождение, обходясь без веревок, закладок, карабинов и даже партнера.

В последний раз на скалодром я ходила очень давно. Будто уже в другой жизни.

Размявшись и оценив высоту каменной стены, я полезла следом. Начать восхождение я решила с установки ложного камня — кучи камней, сложенные у подножия горы, чтобы позволить скалолазам низкого роста (как я) достичь опор, которые иначе никак не ухватить.

Использовать или не использовать ложные камни — сугубо этический вопрос. Профессиональный скалолаз и приверженец чистого стиля категорически откажется от дополнительных подпорок. К сожалению, для моего скромного роста это стало вынужденной мерой.

Взбираться было тяжело, но одновременно доставляло необъяснимое удовольствие, когда руки и ноги напрягаясь до боли цеплялись за камни и поднимали тело все выше и выше.

На некоторых участках ступни держались исключительно за счет трения и приходилось максимально опускать пятку, чтобы увеличить площадь соприкосновения с гранитной поверхностью. Из-за этого икры находились в жутком напряжении и через какое-то время мышцы начинало сводить. Чтобы хоть немного расслабить ноги я старалась поочередно переносить вес с одной ступни на другую.

Заход солнца мы встретили на утесе уставшие, но жутко довольные. Красный шар медленно погружался в воду как чайный пакетик, окрашивая море в бордовый цвет.

Так как я поднялась последней, то не смогла отследить победителя. Эти двое же молчали как партизаны, так и не признавшись, кто все же пришел к финишу первым.

— Черт, я забыл, что отсюда еще и слезать придется, — пробурчал Арми, стоя у края обрыва.

До водной глади метров пятнадцать. Сегодня утром в лучах восходящего солнца вода приобрела кристальную прозрачность, отчего тень от парусника создавала нереальный эффект. Казалось, судно парит в воздухе, а белоснежные паруса, наполненные ветром, трепетали как крылья гигантской птицы готовой вот-вот взлететь.

— Я знаю короткий путь, — уверенно заявила я.

Мужчины даже не успели отреагировать, как я отошла назад на пару шагов и разбежавшись сиганула вниз. В полете я слышала, как догоняет крик Арманда: "Сумасшедшая, ты чего творишь?!"

Солдатиком я вошла в воду и погрузилась на глубину в несколько метров. В полете я развила скорость около ста километров, поэтому соприкосновение с водной гладью было сопоставимо с пробиванием асфальта ногами.

Когда я еще находилась под водой окруженная круговоротом пузырьков, неожиданно водную толщу совсем рядом подобно торпеде пробило еще одно тело.

Уже выплыв на поверхность я узнала Марка.

Арми долго на нас ругался. Он был буквально взбешен. Только потом я узнала, как рисковала своим прыжком. Магориан пояснил, что вход дайвера в воду сопровождает гидродинамический удар, похожий на попадание в жидкость высокоскоростной пули. У неподготовленного человека может разорвать селезенку и прочие внутренние органы, а также переломить пополам позвоночник. Более того, если бы глубина оказалась менее трёх метров, то тормозного пути оказалось недостаточно и нас расплющило бы о дно.

Вот такой я человек.

Нет, я не бесстрашная. Меня пугают очень многие вещи. Но в моей природе сначала сделать, а потом понять, насколько это опасно, чтобы потом не повторять никогда в своей жизни.

В тот момент ужасала не мысль о собственной смерти, а то, что Марк не раздумывая кинулся за мной следом.

— Почему ты прыгнул за мной? — спросила я у Марка за ужином, вспоминая слова друга, что Вильерс всегда будет за любой кипиш, предложенный мною.

Арми дулся на нас и, когда вернулся на яхту, все время провел в камбузе, готовя ужин. Судя по тому, как гремела посуда, Магориана моя выходка выбила из колеи. Он даже не сел с нами за общий стол, а сразу ушел в каюту.

— Saudade.

— Что это означает? — уточнила я. — Похоже на португальский, верно?

— Без тебя я ощущаю пустоту и грусть, — ровным голосом ответил Марк, неторопливо поедая рагу. — Я не могу быть без тебя.

Я внимательно посмотрела на него. Это было произнесено без особых эмоций, может, даже как-то безразлично. Но сколько в них было заложено смысла и чувств!

Как минимум для меня.

Ощущение, что в его лексиконе нет таких словосочетаний как "Я люблю тебя", "Ты много значишь для меня" или "Я скучаю по тебе". Но есть другие, передающие его переживания даже более тонко и проницательно.

Синдром Аспергера мешал ему играться с абстрактными понятиями, но Марк мог выразить свои чувства через описание текущего мироощущения. Это как сказать, что тебе холодно, ты голоден или устал.

Не "Я хочу быть с тобой", а "Я не могу без тебя". Вроде бы означает одно и то же, но с совершенно другими оттенками.

В любом случае, Вильерс больше предпочитал действия словам, чтобы не утруждать себя поиском нужных фраз.

В тот миг мне хотелось скинуть со стола остатки ужина, оседлать колени Марка, крепко обвить его бедрами и жадно потребовать поцелуй. Представляю, каких подколов придется выслушивать от лучшего друга, если он станет свидетелем моей очередной выходки.

Дыши, Киралина, дыши.

Успокойся.

Эта нездоровое наваждение растет слишком стремительно.

Мне стало отчего-то страшно.

Стоит сделать один лишь шаг вперед и окажусь в точке невозврата.

Мне нужно еще немного времени.

Хотя сама не понимала, для чего.

Ведь я уже знаю ответ.

Я хочу его.

Хочу всем сердцем, всем телом, всей душой.

Но боюсь.

Боюсь сделать шаг.

Боюсь потерять контроль.

Боюсь разочароваться.

Боюсь неизвестности.

Но я не могу больше сдерживаться.

Это чувство пожирает меня изнутри.

Мне стоило неимоверных усилий, чтобы подавить свой порыв, улыбнуться и сдержанно накрыть его ладонь своей.