Кейт Вэйл – Научи меня дышать (страница 55)

Когда я была у Никиты и думала над тем, как бы оттолкнуть Богдана, то и предположить не могла, что настолько поддамся внутренним демонам и позволю страху разрушить свою жизнь до основания. Я причинила вред самым близким людям и теперь пожинаю плоды собственных решений. Полина и Макс игнорируют меня, и я не могу их за это винить, а Богдан… Стоит подумать о нем и там, где всего сутки назад мое сердце трепетало от счастья, теперь лишь дыра размером с кратер на Луне.

Я скучаю по нему и прекрасно осознаю, что совершила ужасную ошибку, сделав выбор за него, но у Богдана должен быть шанс жить нормальной жизнью, где ему не придется проводить ночи напролет в поисках девушки, которая не способна выбраться из цепких лап прошлого.

Однако если я хочу научиться жить заново, пусть и без Богдана, то мне надо посмотреть внутреннему монстру в глаза и дать ему понять, что я больше не его игрушка.

И начать мне надо с самого главного. Я должна извиниться.

Поздоровавшись с сотрудниками, поднимаюсь в кабинет и, сделав глубокий вдох, открываю дверь. Макс сидит за столом и не обращая на меня внимание, подписывает документы.

Сколько раз я вела себя подобным образом с окружающими? Игнорировала. огрызалась. Молча уходила.

Стоит мне сделать пару шагов, как его плечи напрягаются. Макс кладет ручку в папку, захлопывает ее и, засунув подмышку, берет ноутбук. Его лицо словно выковано из стали, на нем нет ни одной эмоции. Так же, как и в голубых глазах, которые раньше сияли искорками веселья.

Друг молча проходит мимо и у меня в груди разрастается болезненный ком.

— Прости меня, — шепчу я, когда он оказывается за моей спиной.

Я боюсь обернуться и увидеть, что он все-таки ушел, но не слышу хлопка двери, лишь тяжелое и прерывистое дыхание.

Он не отказывается от меня.

— Я не имела права так поступать. У нас с тобой был уговор: я всегда возвращаюсь домой, и я как всегда подвела тебя, — говорить становится все тяжелее из-за сдерживаемых слез. — Мне очень жаль.

Макс молчит несколько секунд, а затем издает горький смешок:

— Тебе жаль? — усмехается он.

Друг подходит ближе и становится ко мне лицом. Я вижу, как оно искажено мукой боли.

— Ты ушла на целые сутки! — угрожающе тихо произносит он и я съеживаюсь. — Знаешь, о чем я думал эти двадцать четыре часа? Что с тобой что-то случилось. Что ты разбилась или на тебя напал какой-нибудь психопат. А может ты настолько тронулась, что просто сбежала в другой город, оборвав все ниточки. Но нет. Ты просто пережидала бурю, чтобы потом заявиться и выплеснуть на нас все эти гадкие слова.

В его взгляде лишь леденящий душу холод.

— А теперь ты думаешь, что можешь сказать «прости» и все вернется на круги своя? Нет, Мира. Как раньше не будет. Я больше не собираюсь терпеть твое скотское отношение к близким, лишь потому что тебе страшно.

Я киваю и закусываю губу, чтобы не начать плакать.

— Я не знаю, как еще тебе доказать, что ты не одна. Что у тебя нет никакого долбаного права так разговаривать с родителями или Полиной. В конечном итоге ты добьешься того, что действительно останешься одна и когда ты поймешь, как сильно ошибалась, будет уже слишком поздно.

— Знаю…, - шепчу я и сжимаю пальцы в кулак так сильно, что ногти впиваются в кожу.

Слова даются слишком тяжело. У меня была заготовлена целая речь, но не могу вымолвить самых важных слов, доказывающих, что я действительно сожалею о содеянном, а самое главное:

— Не бросай меня, пожалуйста, — с губ срывается горький всхлип. — Я веду себя эгоистично и омерзительно. Я всегда выбираю себя и раз за разом причиняю тебе боль. Но не бросай меня, пожалуйста. Без тебя я не справлюсь.

Я должна говорить это, смотря в глаза тому, кто был со мной в самые темные дни моей жизни, но чувство вины слишком сильно. Я перешла все грани и нанесла непоправимые раны. Взгляд затуманивается из-за слез, а грудь сотрясается от беззвучных рыданий.

Не говоря ни слова, Макс вдруг обнимает меня так крепко, что мне становится тяжело дышать. Обхватываю его спину руками и сминаю в пальцах тонкую ткань рубашки.

— Если ты еще раз поступишь подобным образом, то клянусь, я сам лично сменю все замки в квартире.

Я киваю и делаю судорожный вдох.

— Я больше никогда не убегу.

— Хотелось бы мне в это верить.

Макс отстраняется от меня и заключает мое лицо в ладони. Большими пальцами он смахивает слезы с моих щек и заправляет прядь волос за ухо.

— Запомни уже наконец, все мы любим тебя и всегда готовы помочь. Нет ничего плохого в том, чтобы бояться. Гораздо страшнее, когда вокруг не окажется никого, кому ты на самом деле важна.

Я быстро моргаю, прогоняя слезы прочь. Макс вновь меня обнимает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Это не значит, что я тебя простил. Я все еще зол за твой побег и за то, что ты наговорила Полине.

Поднимаю голову и заглядываю ему в глаза.

— Я все разрушила, правда?

— Нет. Мы с Полиной поговорили, и я заверил ее, что в произошедшем тогда, нет ее вины, — Макс проводит рукой по волосам. — Рано или поздно, нам бы все равно пришлось поговорить об этом, но я и подумать не мог, что все выйдет таким образом.

Я закусываю губу и отвожу взгляд. О том, что Макс был зависим знаю только я и я сама же поклялась, что буду хранить его секрет несмотря ни на что. В те дни, Макс упал на самое дно и не хотел подниматься, когда я умоляла его остановиться. Он ранил словами не хуже меня и стал тем, кого мы оба надеемся больше не увидим. Но он смог выбраться и побороть своих демонов. В отличие от меня.

Мы садимся на диван, и я подбираю под себя ноги. Взгляд друга смягчается, но я понимаю, что он действительно все еще зол на меня. Не могу его винить за это.

— Ты так и не переставала ей платить? — он не сводит с меня пристального взгляда голубых глаз.

— Я хотела, чтобы она держалась от меня подальше.

— Как мы видим, твоя тактика не сработала, — сухо замечает он. — Надеюсь больше ты не собираешься этого делать?

Я машу головой.

— Она узнала, что родители переезжают к нам и поняла, что рыбка сорвалась с крючка.

— Что еще она говорила?

Я смотрю на свои татуировки и поворачиваюсь руки так, чтобы он мог их видеть.

— Что я испортила себя этим, — киваю на рисунки на теле. — И что я сама во всем виновата.

— Ты же знаешь, что это не так, — в его голосе столько уверенности и жесткости, что мне остается только кивнуть. Хотя сама начинаю в этом сомневаться.

Макс протягивает руку и, взяв меня за подбородок, приподнимает мою голову.

— Ты не виновата, слышишь меня? Если понадобится, я буду говорить тебе эти слова до тех пор, пока ты сама это не уяснишь. В том, что произошло, виновата только твоя мать и этот мерзавец. Но не ты.

Он заключает меня в объятия, и я утыкаюсь носом в его шею.

Я больше никогда не потеряю его. Даже если мне придется повторять эти проклятые слова каждую минуту жизни.

Нажимаю на звонок и нервно переминаюсь с ноги на ногу. После того, как мы еще некоторое время поговорили с Максом и решили дела в клубе, я отправилась к Полине. Каждого из них я ударила в самое больное место. И самой преданной и доброй девушке на свете, досталось больше всех. Я без раздумий ударила ее в самое сердце и вырвала его с корнем. Поэтому я даже не удивлюсь, если Полина решит вычеркнуть меня из своей жизни.

Но она открывает. Подруга стоит передо мной в своей депрессивной пижаме с принтом сумасшедшего кролика с морковкой в зубах, которую я в шутку подарила ей на один из праздников. По ее словам, такие кошмарные вещи надо надевать в самые жуткие дни. Глаза Поли опухли от слез, волосы собраны в растрепанный пучок, а на ногах пушистые тапочки с щенком.

Видимо один из них настал.

— Я облажалась, — выдаю я и самой от себя хочется закатить глаза.

Полина вскидывает бровь.

Я протягиваю ей пакет с ее любимым белым шоколадом, за который она готова душу продать. Она игнорирует лакомство.

— Если ты прогонишь меня, то я все пойму и, наверное, оставлю тебя на какое-то время в покое, — бормочу я, переминаясь с ноги на ногу. — Но я не откажусь от попыток вернуть нашу дружбу несмотря на то, что ты наверняка считаешь меня последней стервой…

Я не успеваю договорить потому что Полина сокращает злосчастные сантиметры между нами и, всхлипнув, крепко обнимает меня.

Провожу рукой по ее спине и обнимаю подругу в ответ.

— Прости меня. Я не имела права так говорить, — к глазам подступают слезы.

Я так виновата перед ней.

Полина ничего не отвечает только крепче обнимает и плачет.

— Шоколад ты не получишь, — она шмыгает носом.

— Я даже не надеялась. У меня между прочим еще кое-что есть, — открываю сумку и достаю диск с ее любимым фильмом «Грязные танцы».