Кейт Вэйл – Научи меня дышать (страница 4)

— А разве нет?

Он усмехается. Я же не вижу ничего смешного.

— Поверь, после того раза я ни на метр к ним не приближаюсь. Тут дело в другом, — он потирает шею.

Значит, все еще хуже.

— В общем, у нас некоторое время поживет один мой друг, — слова срываются с его языка так быстро, будто он решает сорвать пластырь с раны.

Я на мгновение застываю и шокировано смотрю на него.

— И как долго ты забывал мне это сказать?

— Ну, несколько дней… — растягивает он и вяло пожимает плечами. — Может, неделю или две.

После последней фразы мой гнев вспыхивает в тысячу раз.

— Серьезно?

— Я правда забыл, замотался в клубе, — начинает оправдываться Макс.

Конечно, замотался цеплять очередное отвлечение от проблем.

— Что за друг? — я даже не пытаюсь скрыть своего раздражения, потираю пальцами виски.

Он откашливается и в эту же секунду произносит одно-единственное слово:

— Богдан.

Знаете, есть люди, которые несмотря на свой несносный характер, все же вызывают какие-то положительные эмоции и с ними можно найти компромисс, а есть те, кто уничтожают этот шанс одним своим существованием. Так вот Богдан именно из этой категории. Это имя словно приговор для меня. Я терпеть не могу этого парня. В голове проносится тысяча его издевок, которые он мне говорил в то проклятое лето. Мне хотелось одного — спокойствия и хоть немного попытаться собрать себя воедино. Но нет же. Объявился он и все испортил. А теперь мой склеротик друг заявляет, что этот говнюк будет жить со мной в одной квартире.

Только через мой труп. Или его.

— Ты совсем из ума выжил? — мой голос так подскакивает, что я его не узнаю.

Макс начинает смеяться. Я встаю, хватаю миску с мюсли и выкидываю остатки в мусор. Аппетит пропал в ту же секунду, как он произнес это чертово имя. Богдан. Из всех своих друзей он разрешает жить у нас именно ему.

— Мира, это было десять лет назад, — друг не пытается скрыть свое веселье, но мне совершенно не смешно. — Успокойся, — он подходит ко мне и кладет руку на плечо.

— Какая разница, сколько лет назад это было? Я не собираюсь успокаиваться! — фыркая, скидываю с себя его руку.

— Не злись. Он прилетает из Нью-Йорка на пару месяцев, у него в квартире ремонт. Вы виделись давно. Богдан с тех пор изменился.

— Стал еще большей самовлюбленной задницей?

Макс издает смешок. Представьте размер нашей планеты, так вот эго этого заносчивого парня не сравнится даже со всей солнечной системой.

— И сколько он у нас будет жить? — интересуюсь я.

Макс лишь пожимает плечами. Меня такой ответ совершенно не устраивает. Его ремонт может длиться вечность, а я и пяти минут не вынесу с ним в одной квартире.

— Макс, ты не поверишь, но существуют гостиницы, — выпаливаю я, но его это только забавляет.

— Я не могу позволить лучшему другу ночевать в гостинице.

— Я тоже твой лучший друг!

— Ты моя семья, а это разные вещи, — отвечает он с нежностью в голосе.

— Попытка меня задобрить не пройдет.

Беру из миски с фруктами яблоко и кидаю в него. Макс не успевает его поймать, и фрукт прилетает ему прямо в живот

— Ай! Нечестно бить именинника, — он наигранно корчится от боли.

— Если у этого именинника память ни к черту, то все честно, — беру еще одно яблоко и снова кидаю, но на это раз он его ловит.

Подхожу к холодильнику, достаю воду и делаю большой глоток.

— Ты не представляешь, как мне иногда хочется тебя убить, — ворчу я, он все продолжает смеяться.

— Но ты все равно меня любишь, — Макс широко улыбается, растягиваясь на стуле.

— Уже меньше.

Хорошо, что квартира большая, и он не будет постоянно маячить в гостиной. Надо сразу расставить границы. Если нам суждено жить под одной крышей, то это произойдет только на моих условиях.

— Прости, я должен был сказать раньше, — голос Макса звучит мягче.

— Ладно, проехали. Меня все равно дома никогда не бывает. Я так понимаю, он тоже будет водить всех подряд, как и ты?

— Эм, вообще-то я уже давно никого не приводил, за исключением сегодняшней ночи, — он говорит так, будто жалеет об этом.

— И это очень странно, — замечаю я.

Он пожимает плечами.

— Ты сама говорила, что мне пора остепениться, — его плечи опускаются, а взгляд устремляется в пол.

— И ты решил это сделать с нашей утренней гостьей? — ухмыляюсь я.

Макс ничего не отвечает, и я замечаю, как его настроение меняется.

— Ты же знаешь, что можешь мне все рассказать?

— Нечего рассказывать, — он подходит к окну и отворачивается от меня.

Его спина так напряжена, что каждая мышца превращается в камень. Подхожу ближе и замечаю взгляд полный раскаяния. Мне так хочется его расспросить и помочь. Но я знаю Макса, он только закроется, как делает это весь последний месяц. Он действительно перестал каждую ночь приводить новых девушек, но пристрастился к алкоголю, и я стала чаще притаскивать его бессознательное тело домой. Макс постоянно о чем-то думает. Он будто со мной, но в тоже время где-то далеко. Иногда мне так хочется залезть в его мысли и прочитать каждую. Убедиться, что с ним все хорошо.

Прислоняюсь к плечу друга лбом, обхватываю его руку своей и слегка пихаю в бок локтем. Дождь все сильнее барабанит в окно и этот звук заполняет неуютную тишину между нами. Уголки губ Макса немного подрагивают, и он все же отвечает мне легким толчком в бок.

— Пообещай, что не выставишь его сегодня.

Я фыркаю.

— Ты требуешь от меня невозможного.

— Мира…

— Мне пора, — отстраняюсь от друга и направляюсь к себе в комнату.

Складываю в сумку вещи для выступления и забрасываю косметичку. Переодеваюсь в джинсы и клетчатую рубашку, закидываю сумку на плечо и выхожу.

Ищу взглядом Макса, но гостиная пуста. Его голос доносится из комнаты: резкий и в то же время умоляющий.

Обуваю кроссовки и захватываю ботинки. Сжимая в руках ключи, на миг оборачиваюсь, борясь с желанием остаться с другом, но все же делаю шаг к двери.

— Я ушла. Как будешь подъезжать к клубу, набери, — кричу я. — И захвати буклеты с гостиницами.

Если этот парень сделает хоть один неверный шаг, то я тут же его выставлю.

Уверена, он не продержится и пары минут.

Глава 3

Богдан

Тихий стон слетает с губ девушки, когда я крепко сжимаю ее бедра и толкаюсь в нее последний раз. Прерывистое дыхание обжигает щеку, а по телу проходит приятная дрожь от последних отголосков оргазма.