Кейт Стюарт – Исход (страница 11)
– Это был ты? – Я смотрю на Тобиаса, который крепко сжимает челюсти, а потом перевожу взгляд на Тайлера. – Ты обещал быть рядом, прикрывать меня. Я считала тебя другом.
– И я прикрою тебя. Всегда. – Тайлер подходит ко мне и берет за руку. – Я твой друг, – заверяет он, бросает взгляд на Тобиаса и обратно на меня. – Нет, Си, я не оставлял кулон. И поверь мне, я за это расплачиваюсь.
И я ему верю. Он был рядом с самого начала. Мысль, что он сдал меня, Шона и Доминика, нелепа и была бы оскорбительной, не отвернись он от меня.
– Я знаю, – не без сожаления признаюсь и глотаю подступивший к горлу ком. Я поднимаю глаза и сержусь на дрожь в своем голосе. – Я так на тебя зла.
– Знаю. И он тоже. – Тайлер кивает на Тобиаса. Наклоняется и целует меня в щеку. – Извини. Просто хотел сказать тебе спасибо.
Не дав времени спросить, за что он меня благодарит, Тайлер отворачивается и размашистым шагом выходит через черный ход. Спустя секунду дверь с тихим щелчком закрывается.
Повисает долгое напряженное молчание, Тобиас возвращается к готовке.
Провожу пальцами по влажным волосам и с помощью резинки завязываю их в небрежный пучок.
– Что у него за дела?
Тобиас смотрит на след от укуса и отвечает:
– Он осмотрел дом и установил систему безопасности.
– Доминик настроил ее несколько месяцев назад.
Тобиас замирает с ножом в руке.
– Ну, значит, мы установили ее
Я сажусь на табурет за кухонным островком и не могу удержаться от вопросов.
– Почему ты здесь… занимаешься этим? – Я указываю на то, как он умело нарезает огурец.
Тобиас замирает с ножом, бросает на меня взгляд и снова продолжает орудовать ножом.
– Мы поужинаем и поговорим.
– Зачем?
– Затем, что я с трудом сдерживаюсь, чтобы не стать монстром, которым ты меня делаешь. Это бизнес.
– Что конкретно ты надеешься от меня получить? Дружбу? – Я недоверчиво фыркаю. – Не можешь смириться с фактом, что я презираю…
Тобиас поднимает на меня горящие глаза.
– Нет, не дружбу. И мне насрать на то, что ты меня ненавидишь.
– А что тогда?
– О Господи! – Он резко бросает нож. – Я приготовлю ужин. Ты его съешь. Мы поговорим, и я уйду.
– Ладно!
– Ладно! Bordel de merde![3]
Я встаю, резко открываю холодильник, вытаскиваю две бутылки с водой и с грохотом ставлю перед ним.
– Держи!
– Спасибо, мать твою, – огрызается Тобиас и откупоривает бутылку.
На долю секунды наши взгляды встречаются, и мы заливаемся смехом. Меня ослепляет вид его смеющегося лица. Это неправильно, очень неправильно. Я не могу – и не стану – любоваться весельем в его глазах, ослепительно белой улыбкой или контрастом накрахмаленной белой рубашки на его темной коже. Я не могу восхищаться его скулами, или шириной плеч, или видом ремня на узкой талии. Я мысленно возвращаюсь на поляну, где стою перед ним на коленях, и представляю, как накидываюсь на него.
Я понимаю, что он перестал смеяться и видит, как поднимается и опускается моя грудь, замечает выражение моего лица. Он встает по другую сторону, и его взгляд темнеет.
Положив нож, он проводит рукой по волосам и обхватывает себя за шею, когда заговаривает низким голосом:
– Случившееся той ночью… – он бросает на меня взгляд, – спишем на любопытство.
– Хочешь сказать, что это был не ты, но выглядел как ты?
– Ты ни черта обо мне не знаешь.
– А я и не хочу.
Он проводит ребром ладони по столу, собирая нарезанные овощи в миску. Снова повисает напряженная тишина, но я не отдаю должное за намек на чувство вины, которое он показывает. Даже если бы он произнес самые искренние извинения, меня бы они все равно не удовлетворили.
– Если это был не Тайлер, значит, кто-то другой с собрания рассказал тебе о моем присутствии. Ведь так ты обо мне узнал?
Он на миг замирает, словно обдумывая ответ, а затем кивает.
– Команда из Майами. С некоторыми из них у нас сложности в плане лояльности.
– Из-за водителя, который чуть не убил Шона? Того, которого проучил Доминик?
Тобиас кивает.
– Одна из причин.
– Так я и думала.
– Сейчас у нас с братом разногласия из-за его чрезмерной агрессии. Но не могу сказать, что виню его за это.
Тобиас поворачивается к плите и помешивает пасту, а мне странно видеть его в домашней обстановке. Он скорее похож на успешного предпринимателя. На принципиального карьериста. На того, кто управляет компаниями и трахает свою секретаршу. Ее юбка задрана до бедер, а он входит в нее, затягиваясь дорогой сигарой.
Тобиас точно не из тех, кто выполняет черную работу вроде походов в продуктовый магазин. Вот только все не то, чем кажется, когда дело касается этих окрыленных ублюдков.
– Я чувствую, что ты на меня смотришь, – говорит он, стоя ко мне спиной.
– Спишем на любопытство, – возвращаю сказанные им слова. – Ты ездил в магазин?
– В место, где ты обычно покупаешь еду, а потом ее готовишь.
– Умная задница.
– Чувствую, что на нее ты тоже смотришь.
Чувствуя себя виноватой, я отвожу взгляд.
– Ты очень непринужденно ведешь себя на этой кухне. А если сейчас сюда войдет мой отец?
Тобиас оглядывается через плечо, смотря на меня, и я понимаю, что сказала лишнее.
– Проехали, ты наверняка знаешь его график утренних походов в туалет.
На этот раз Тобиас поворачивается ко мне и обхватывает стойку руками.
– Твой отец сейчас в самолете. И единственное, что он обо мне знает, как я получил выплаты от него, когда он сделал меня одиннадцатилетним сиротой. Уверен, ему стало плевать, что с нами, в ту же минуту, как он от нас откупился.
Тобиасу было одиннадцать – значит, сейчас ему примерно тридцать один.
– Ты уверен, что он виновен?
– Я уверен, что он скрыл случившееся. Уверен, что он чертовски продажный в деловых отношениях, а этого уже достаточно. Но дело не только во мне. Мои мотивы не настолько эгоистичны.
– Я этого и не говорила.
– Это бизнес.
– Бизнес. Выходит, тот поцелуй тоже был ради бизнеса?