Кейт Стюарт – Драйв (страница 33)
15
Я не видела Рида на заднем сиденье всю следующую неделю и не приносила ему обед или ужин. Я пропустила его первое выступление, хотя Пейдж и Нил пошли.
На работе я держалась по большей части сама по себе, а в те смены, что у нас совпадали, нам удавалось избегать друг друга, за исключением столкновений на кухне.
Я поймала его взгляд на себе всего один раз, когда он закрывал счет и собирался уходить. В тот миг я сосредоточила на нем всё свое внимание, сгорая от любопытства — какие слова он так и не решился сказать. Он ушел, не произнеся их, а я позволила своему сердцу спокойно утонуть в разочаровании.
Несмотря на все мои попытки забыть его, он всё равно оставался во мне — в моем сознании, в моих мыслях. Этот мужчина едва прикоснулся ко мне, но всякий раз, когда он был рядом, меня пробивала дрожь. Даже в тишине между нами сердце бешено колотилось, а где-то глубоко внутри невыносимо грызла глубокая, неутолимая потребность.
Никогда в жизни я так сильно не реагировала на другого человека, как на Рида. Это казалось сюрреалистичным, волнующим и довольно изматывающим.
Полторы недели спустя Рид появился в квартире Пейдж на ужин. Я сидела на диване, затаившись, с наушниками, ноутбуком, работая над статьей о Дэйве Мэттьюсе
В наушниках, подключенных к iPod играла песня Say Goodbye, пока я изо всех сил пыталась полностью игнорировать их троих. Пейдж и Нил возились вместе на кухне, а Рид сидел на противоположном конце дивана, его взгляд был устремлен в телевизор.
Стараясь дышать ровно, я сосредоточилась на вступлении, с его непредсказуемыми бонго и перекликающейся флейтой, а потом прибавила громкость, когда Дэйв запел шестиминутную, лирическую песню о друзьях, которые стали любовниками.
Резко захлопнув ноутбук, я привлекла к себе внимание всех в квартире, включая те зеленовато-карие глаза, по которым я так скучала. Натянув на лицо фальшивую улыбку, я коротко бросила Риду:
— Привет.
Пейдж нахмурилась, глядя на меня.
— Слова не приходят?
О, у меня были слова, слишком много гребаных слов.
— Нет. Пойду прогуляюсь.
— Ужин почти готов, — сказала Пейдж, глядя на мои голые ноги.
На мне были короткие черные шорты-боксеры и длинная футболка, задравшаяся на заднице. Я подошла к своей спортивной сумке и натянула поверх них шорты цвета хаки. Видок у меня был еще тот: темные волосы были кое-как собраны на макушке и закреплены старомодной тканевой резинкой в стиле «мне-плевать-что-сейчас-2005-й». Этот маленький раритет я откопала в ванной Пейдж, пока драила ее до блеска, чувствуя себя настоящей Золушкой.
По крайней мере, Золушку ждал бал.
— Просто оставь мне тарелку, — сказала я, избегая обжигающего взгляда этого прекрасного ублюдка на диване. — Я не голодна.
— Ладно, — спокойно сказала Пейдж, пока я выскользнула за дверь и почти побежала в парк.
Через полчаса я была вся в лучах уходящего июльского солнца и спотыкалась о свои Конверсы, когда ворвалась обратно в квартиру.
Я прошла прямо к кухонной раковине, чтобы умыть лицо, не потрудившись посмотреть, кто был в комнате. Вытирая лицо насухо бумажным полотенцем, я подняла глаза и увидела Рида, печатающего на моем ноутбуке.
Крик застрял в горле, когда я увидела, как его губы искривились в медленно нарастающей самодовольной ухмылке.
С широко раскрытыми глазами я обогнула стойку.
— Ч-ч-что ты делаешь?
Пейдж вмешалась со своего кресла:
— Я сказала ему, что он может одолжить твой ноутбук. Попросила только свернуть то, над чем ты работала.
Мое лицо пылало. Я схватила стакан из шкафчика и залпом осушила его.
Он всё видел. Абсолютно. Всё.
Я прикусила обе губы и, направляясь в ванную, дважды щелкнула сестру по макушке — так делала мама, когда хотела дать понять, что мы в беде, но не могла отчитать нас при людях.
— Что? — возмутилась она, когда я закрыла дверь ванной и встала под холодный душ.
Когда температура тела вернулась в норму, я осторожно вернулась в гостиную, опустив голову, и с облегчением обнаружила, что Рида уже нет. Снова заняв свое место на диване, я открыла ноутбук, а затем свой документ.
Он прокомментировал всё. Сердце бешено колотилось, пока я читала.
Рид выбрал именно этот момент, чтобы открыть дверь на патио, и облако дыма зависло в воздухе за ним. Ком в горле отказывался уходить, пока я смотрела на него поверх ноутбука. Пейдж и Нил всё еще смеялись на крыльце, когда он закрыл за собой дверь.
Мой пульс взлетел до небес. Я встала, когда его карие глаза с зелеными искорками прожгли меня насквозь — в этом взгляде был и вопрос, и ответ.
Понадобилось три секунды, чтобы сократить расстояние между нами, две — чтобы сцепиться, будто мы делали это всю жизнь, и та последняя секунда, когда его губы поглотили мои, стала той самой, в которой я потеряла ту часть себя навсегда.
Его поцелуй был глубоким и становился всё настойчивее, пока я старалась обвить его своим телом, как могла. Сердце бешено колотилось, клитор пульсировал, он целовал меня так, будто больше ничего не существовало. Наши языки сражались, сплетаясь в горячем поединке. Я застонала ему в губы, и он ответил, прижав меня к себе еще сильнее.
Он был тверд, как камень, пока мы пожирали друг друга: прижимаясь, скользя, сливаясь.