Кейт Ринка – Чудо для чудовища (страница 9)
Заныв, Стас запихнул фотографии обратно, едва удержавшись от того, чтобы не смять их, теперь какие-то бесценные и одновременно отвратительные. Снова поднес бутылку ко рту. Но в ней уже было сухо. Да твою!.. Это так разозлило, что он швырнул тару в стену. Но та не разбилась, слишком толстое стекло, лишь с грохотом упала на пол. Тут же нашел глазами ПМ. Схватил. И мысль примерить его появилась так отчетливо, что даже не стал ее отгонять…
***
Я только легла на кровать, когда услышала грохот в соседней комнате. Сначала хотела его проигнорировать. Но потом все-таки встала и решила проверить, что там происходит. Поведение Стаса слишком тревожило. Но когда я вошла в комнату, то испытала настоящее потрясение. Потому что мужчина… он сидел на кровати с закрытыми глазами и держал пистолет у своего виска. Да он был готов вот-вот выстрелить!
– О, Боже… – выдохнула я, накрывая рот пальцами.
Да что он пытается сделать?!
– Стас, нет, подожди… – попыталась сказать как можно спокойнее.
У меня подогнулись колени и я едва не сползала на пол, до того испугалась. А он открыл глаза и посмотрел на меня с такой лютой злобой, будто лично я причинила ему все его несчастья. Зато все-таки убрал пистолет от своего виска. Но уже в следующую секунду оказался возле меня, толкая спиной в стену, а его пистолет – возле моей головы.
– Какого хрена ты домоталась?! – закричал он, тыча дулом мне в щеку.
Сковал такой ужас, как никогда в жизни до этого. Я даже поверила, что он может выстрелить. Видела это в его ошалелых глазах. Меня бросило в холодный озноб, закипел адреналин, заставляя сердце забиться о грудную клетку едва не ломая ребра. Мне вообще показалось, что сейчас упаду в обморок. И ведь даже ничего не могла ему ответить, язык словно свело.
– Сука! – выругался он, все-таки убирая пистолет.
Но лучше от этого не стало. Схватив меня, Стас затащил в комнату и грубо бросил лицом на кровать. И мне сразу стало ясно, что происходит. Еще до того, как он залез ко мне и навис сверху тяжелой тушей. Но даже тогда я не смогла ни произнести что-то, ни сделать. Я уставилась на пистолет, который он бросил возле моей головы, и подумала о том, как быстро им воспользуется, если что-то пойдет не так, как он хочет.
Я сглотнула. И зажмурилась, когда мужские руки задрали мою ночную рубашку и стянули трусы по ногам. Начала колотить дрожь. Я слушала, как он возится со штанами, постепенно приходя к мысли – что должна что-то сделать.
Да он же меня сейчас изнасилует!
И стоило только горячим пальцам коснуться промежности, как я начала дергаться.
– Стас, нет, пожалуйста, перестань! – потребовала у него.
Но он не услышал, просто надавил на спину, вжимая в кровать. Я запаниковала. В попытке убрать его руки, начала царапаться. Он зашипел и все-таки ослабил нажим.
– Стас… – как-то жалобно позвала я, уже ощущая, как он упирается в меня горячей и влажной плотью. – Стой, стой, стой…
Это были кошмарные ощущения. Когда грубые руки держали настолько крепко, придавливая к матрасу, что я не могла пошевелиться. Когда в лоно начал уверенно толкаться совершенно чужой для меня мужчина. И когда задохнулась от ужаса с полным пониманием происходящего – от ужаса, насколько сильно изголодалась по всему этому. К чему когда-то приучил настоящий демон, прежде чем бросить одну, чтобы потом наблюдать издалека и выжидать момент моей слабости. Так что – да, я слишком быстро поплыла. Быстро для той, которую взяли силой. И острая резь в первые секунды слишком круто сменилась на другие ощущения – такие, которые не могла себе здесь позвонить, но которые разорвали меня на миллион противоречивых импульсов. Если бы не трясло, если бы не сжались все внутренности, я бы с удовольствием подставила ему себя, как последняя шлюха. Вместо этого лишь давилась своими ощущениями, которые вдалбливал в меня Стас при каждом ударе бедрами. Но это все так скоро закончилось, что даже не пришлось долго терпеть. Он просто излился в меня и почти сразу оставил в покое.
После такого кошмара захотелось заплакать. Но почему-то не получалось. Стас молча слез с меня. Завалился на спину и закрыл глаза рукой, только вряд ли от стыда или сожаления. Его трясло так же, как и меня. Но я не разозлилась и не возненавидела его – я вообще не могла сейчас что-то чувствовать. Я онемела. Мне просто захотелось уйти. Я молча поднялась, одернула рубашку и пошла в ванную комнату, ощущая, как течет по ногам. Скорее под душ, целиком. И только когда встала под горячий поток воды – я наконец-то разревелась. И даже не из-за Стаса в первую очередь…
Он так часто это говорил, выжигая каждое слово в памяти, пока не остались саднящие шрамы. Говорил во время секса и вне его, говорил за спиной у жены.
И я ждала. Потому что любила. За спиной у всей семьи, с ощущением полного отвращение к самой себе, с привкусом предательства на губах после каждого его поцелуя. И несмотря на то, что он – самая порочная сволочь. Ведь не это замечаешь с первого взгляда в своих розовых очках. Ведь он такой красивый мужчина, представительный, взрослый. А еще нежный, внимательный, опытный, властный и ужасно хитрый. Он адвокат самого Дьявола. Виктор так легко нашел ко мне подход, что я и не заметила, как мы оказались в одной постели. Теперь не люблю – ненавижу. За все, что он со мной сделал… и продолжает делать до сих пор.
Я так сильно просила, а он – он просто оставил меня одну, совершенно, без права на какую-то новую жизнь с другим человеком. Словно мстил, что я попросила свободы, что захотела жить без него, что потеряла нашего ребенка. И вот итог – я реву в доме сумасшедшего вдовца, которому позволила себя тронуть. Такая противно жалкая из-за своей слабости, потому что живая и хочу жить, даже несмотря на то, что у меня нет и не будет других мужчин, пока Виктор не оставит в покое. Как и не будет других детей, кроме моей Крохи.
***
Когда он проснулся, то не сразу понял, почему спал в их с Олей комнате. Не сразу вспомнил, что было этой ночью. А лучше бы вообще не вспоминал. Насилие – не его метод общения с женщиной. Черт… похоже, он сорвался и трахнул няню своего ребенка, эту отвратительно сексуальную медсестричку. Об этом явно говорили расстегнутые штаны, как и лежащий на кровати ПМ говорил о том, что еще он едва не сделал. Теперь сожалел – что ничего не получилось. Сейчас бы не ощущал такого мерзкого отвращения к самому себе. Да еще некстати кольнул мелкий испуг, заставляя встать на ноги и выйти из комнаты. Но когда он заглянул в детскую, то сразу успокоился, даже слегка удивился, потому что Аня была здесь, спала на кровати рядом с мелкой.
Отвернувшись, Стас поплелся в ванную комнату. Адски хотелось под душ, а еще почистить рот, курить и кофе. Он только проснулся, а ощущал себя так, будто его переехал грузовик, несколько раз. У него болел каждый мускул, когда на душе и так полная хрень, будто избили со всех сторон. Снова залез под воду в одежде. Еще долго стоял, прежде чем раздеться. Помылся с головы до пят, два раза. И все равно будто еще пьяный или под кайфом. Ополоснулся под холодной водой. Когда же вышел, пришлось искать чистую одежду. Та нашлась в его комнате наверху, аккуратно сложенная и поглаженная, не им, а той девчонкой, которую ночью взял силой. Какого хрена она вообще здесь хозяйничает? Бесит! И ведь действительно удивляло – почему не ушла после сегодняшней ночи?
Одевшись, Стас спустился вниз, но Ани в детской уже не было. Зато из кухни доносился шум. Но стоило ему шагнуть туда, как резко стало тихо. Стоя у раковины, Аня застыла и покосилась на него – всего лишь. Ни взгляда, ни слова, одна испуганная настороженность. Подобралась так, будто боялась очередного нападения. А когда он подошел к кофемашинке, девушка проводила его косым взглядом, очень внимательным.
– Какого хрена ты здесь делаешь? – спросил напрямую скрипучим голосом. – Почему не свалила?
– Я не хочу с тобой разговаривать, – было ему ответом.
Надо же, как будто он сам этого хотел со страшной силой. Лучше пойдет покурит. Но стоило заглянуть в последнюю пачку сигарет и увидеть всего одну из них, чтобы окончательно возненавидеть это утро.
Да почему жизнь такое дерьмо?!
Зато, похоже, у него появился веский повод поднять свою задницу и убраться отсюда самому, хотя бы до магазина и за новой порцией своего фирменного успокоительного.
***
«Почему не свалила?» Потому что… потому что дура. Стас откровенно меня ужасал. Он даже не извинился. Даже не посчитал, что виноват. Будто этой ночью не произошло ничего особенно. Видимо, не для него. Когда я теперь не находила себе места. Первое – я жила в доме с опасным самоубийцей. Мужчина был настолько подавлен, что едва не покончил с жизнью. И пусть в этот раз я его отвлекла, но это не значило, что не повторит при случае. Ему явно нужна психологическая помощь.