Кейт Ринка – Байкеры. Бес'совестный (страница 2)
Зато у меня ещё раз выпал шанс посмотреть на этого мужчину. В тишине. В обстановке, которая его дополняла. В этой комнате было много предметов из дерева и металла, немного стекла. Например, тяжёлые деревянные стулья. Железный стеллаж с ящиками. Маленькие фигурки мотоциклов. Часы в виде колеса. А все стены обвешаны фотографиями байкеров с мотоциклами и какими-то эмблемами из разных материалов на мото-тему. Но самая большая эмблема мне уже была знакома – это скелет в капюшоне за мотоциклетным рулем, под которым дугой было написано название города «Volchinsk», а сверху такой же дугой «Night Riders». Колоритно. Похоже на секту. Или скорее банду. Самую настоящую, серьёзную и мужскую на сто процентов.
В этой комнате мужчина выглядел ещё внушительнее. А в тишине был слышен скрип его кожаной куртки при каждом движении, когда почёсывал своим татуированным пальцем лоб или щёку. В этот раз я смогла разглядеть рисунки на его руках – какие-то узоры, вроде мозаики или цветков. На пальцах же – словно древние символы. Похожее было вытатуировано и на шее. И смотрелось это не просто необычно – красиво. Что я оценивала не только как зритель, но и как начинающий художник. Рисунки на коже – тоже искусство, причём в некоторых случаях очень даже впечатляющее. А в некоторых ещё и загадочное. Потому что мне вдруг стало интересно, какие рисунки скрываются под одеждой этого человека. Правда такие мысли сразу бросали в краску. Хотя, в краску меня бросало не только от мыслей.
– Значит, племянница, – произнес наконец-то Басманов.
Я смогла лишь кивнуть, думая о том, какой у него волнующий голос. Низкий, грубый, с хрипотцой. А уж от его взгляда и вовсе бросало в дрожь.
– Ещё и приёмная.
Я опустила глаза. Всё так. Моя мать, пусть не родная, но самая настоящая и единственная, удочерила меня, когда мне было семь лет. Забрала из детского дома и подарила домашний уют с материнской заботой. Жаль, что вскоре это всё закончилось. Она серьёзно болела… А потом ушла. И я снова осталась одна. Хотя у мамы, у Марины, была ещё старшая дочь, Женя, но она невзлюбила меня с самого начала. За время так и не подружились, даже знакомы были плохо. Она уже взрослая совсем, жила не близко и редко приезжала к матери, да и то, к счастью, ненадолго. Вся в делах и заботах. Прописать меня в квартиру мамы тоже не дала. Поэтому я не только осталась одна, но и ни с чем. Мама это предвидела. И именно поэтому решила пристроить меня к своему родному брату. Но, похоже, она давно его не видела или мало что о нём знала. Иначе вряд ли бы сюда отправила, в этого логово настоящих хищников.
Кстати сказать, на похороны Марины этот брат не явился. Наверное, был слишком занят своими блондинками, как сегодня.
– И чего ты от меня ждёшь? – прямо спросил он, бросая письмо на стол.
– А в письме не написано?
На самом деле я приехала сюда за помощью, к последнему «родному» человеку, к своему дяде, пусть и не кровному. Но кто же знал, что он окажется участником местной банды, которому наплевать на маленьких родственниц с их проблемами.
– Я у тебя спрашиваю.
– Мама… Марина попросила передать вам письмо… А ещё сказала, что вы обязательно поможете, – всё-таки добавила я.
Он ненадолго задумался. Основательно меня просканировал своим убийственным взглядом. И снова спросил:
– Где остановилась?
– Нигде. С поезда сразу к вам домой. Но там мне открыла какая-то девушка и отправила сюда.
– Учишься где-нибудь?
– Нет.
– Почему?
– Потому что не на что. Все деньги на лечение матери уходили, – коротко призналась ему.
Басманов вздохнул. Протёр глаза пальцами и снова заговорил:
– Короче. Я не ждал внезапных племянниц себе на голову. Я не живу в нормальной квартире, её занимает моя бывшая жена. Я живу здесь, в клабхаусе, в одной комнате. И у меня нет кучи бабла, чтобы кого-то содержать. Но раз сестра попросила тебе помочь, я не могу отказать ей в последней просьбе. Только это на время, пока не придумаю, что с тобой вообще делать. Угол в моей коморке пока устроит?
Я не сразу поняла, что именно он мне предлагает. Но одно было ясно точно – выбора у меня нет. Поэтому сейчас хотелось только одного – согласиться.
– Конечно.
– Ты с вещами?
– Нет, они остались в камере хранения на вокзале.
– Финик поможет перевести.
– Хорошо. Спасибо, – ответила я ему, не сдерживая благодарной улыбки.
Но этот дядя сразу меня одёрнул.
– Не за что, в буквальном смысле. Не жди от меня особой приветливости и родственных чувств. Моя комната – это только моя территория. Что-то не понравится – я никого не держу. Уяснила?
– Да, – согласилась я.
И только тогда задумалась, как же это вообще всё будет – жить в одной комнате с таким викингом. Даже не в одном доме – в одной комнате! Да ещё в каком-то странном месте, как он там назвал… в клабхаусе? Ещё и с такими условиями.
Да уж, Вселенная явно не на моей стороне, с самого моего рождения.
Глава 2
Самый разгар вечера. Еду с Фиником на вокзал в каком-то русском раритете. Машина «семёрка», но какая-то удивительная. Кажется, что из оригинального здесь только кузов. В остальном у неё спортивные чёрно-красные сиденья и руль, панель с электроникой, тонированные стёкла. И она буквально мчится по дороге, обгоняя лощёные иномарки.
– Какая необычная машина, – всё-таки произнесла я вслух.
– Нравится? Сам делал, – с гордостью произнёс парень.
– Здорово, – поддержала я и решила воспользоваться его разговорчивостью. – А что значат надписи и рисунки у вас на куртках?
На что он откровенно усмехнулся.
– Да ты вообще я смотрю не местная.
– Так я же из другого города.
– И что, у вас там нет байкерских клубов?
– Нет. Видела только по телевизору, и то мельком.
– Тогда рассказываю, чтоб ты знала. В нашем городе аж три байкерский клуба. Мы, например, называемся «Ночными Всадниками», или «Night Riders». Это написано почти у каждого члена клуба на спине, называется верхний рокер, или просто нашивка. Внизу название города, наша территория – «Volchinsk», это нижний рокер. По центру, как ты сказала, картинка – это цвет клуба… то есть эмблема. У нас это…
– Я видела, скелет за рулём.
– Да.
– А на груди что за надписи?
– Это пач. У меня «Prospect». Это моё звание в клубе.
– И что оно значит?
– Что я только пытаюсь вступить в клуб, но ещё не являюсь его полноправным членом.
– То есть, туда ещё так просто не берут?
– Нет, конечно. Могут пройти годы. Я вот уже два так пытаюсь. Чтобы стать членом клуба, это нужно заслужить. А ещё никогда не берут женщин и из всяких там меньшинств, ну ты поняла.
– Но это какая-то дискриминация, – возмутилась я.
– Это традиция, – пояснил тот.
– А Басманов тогда кто?
– О, он в офицерском составе. То есть один из главных. И он у нас «шеф гаража», или «Сhief garage».
– И что это значит?
– Это значит, что он отвечает за всю технику братства. Ремонт, контроль состояния, проверка перед любой поездкой. У него на учёте каждый наш байк и каждая машина.
– Как у вас всё серьёзно.
– А то! У нас тут всё очень серьёзно. Мы братство. То есть даже не семья. Мы круче. В байкерский клуб сложно вступить, но ещё сложнее из него выйти. Это на всю жизнь.
Ладно, хорошо, я поняла почти всё, кроме одного.
– Но почему на вашей эмблеме нарисован скелет? Зачем так мрачно?
– Ну ты вообще зелёная, – снова посмеялся он. – Вообще-то скелет, или тот же череп, это своего рода защита. Есть такое поверье, если смерть наметила себе жертву, она оставляет на ней знак черепа. А когда возвращается к этому человеку и видит свой знак, то просто думает, что уже была здесь. И спокойно проходит мимо.
– Ого! Никогда бы не подумала, что эта неприятная картинка несёт такой глубокий смысл.
– Все так думают. Большинство нас не знает, не понимает или просто боится. Но нам насрать, если честно.
И везде это «нас». Словно действительно настоящее братство. Мне даже не по себе стало. Опять про секту вспомнила. И поёжилась, думая о том, куда же всё-таки попала?