Кейт Мосс – Святилище (страница 98)

В следующие шесть лет было несколько смертей, которые приписывались нападению демона, а потом, в 1897 году, нападения внезапно прекратились. Автор, не утверждая этого прямо, намекал, что окончание террора было связано с пожаром, уничтожившим часть дома и часовню.

Мередит закрыла книгу и забилась в уголок кресла, поджав под себя ноги. Прихлебывая горячий шоколад, она пыталась сообразить, отчего ей не по себе? Странно, что в работе, посвященной фольклору и легендам, не упоминаются карты Таро. Одрик Бальярд, собирая фольклор, не мог не услышать об этих картах. Колода не только воспроизводила местный ландшафт и была отпечатана семьей Боске, но и появилась как раз в период, обсуждавшийся в книге.

Преднамеренное умолчание?

И тут внезапно ее накрыло то же самое ощущение. Стало холоднее, и воздух вдруг словно сгустился. Казалось, кто-то был рядом — не в самой комнате, но близко. Всего лишь мимолетное впечатление…

«Леони?»

Мередит встала, ее почему-то потянуло к окну. Она щелкнула длинными металлическими задвижками, открыла двойные рамы со стеклами и толкнула наружу ставни, так что они, распахнувшись, стукнулись о стены. От холода озябла кожа и заслезились глаза. Вершины деревьев раскачивались, ветер посвистывал и вздыхал, обвиваясь вокруг древних стволов, пробиваясь в щели коры и в путаницу листвы. Воздух был неспокоен и нес в себе эхо музыки. Ноты долетали по ветру — мелодия самой земли.

Обводя взглядом открывшийся ей пейзаж, Мередит краем глаза уловила какое-то движение. Опустив взгляд, она увидела легкую грациозную фигурку в длинном плаще со скрывающим лицо капюшоном, отходящую от стены здания. Ветер как будто набирал силу, врываясь сквозь арку, прорезанную в зеленой изгороди, откуда открывался выход к диким полянам с жесткой травой. Мередит почудилась, что она различает белые гребешки на волнах далекого озера, захлестывающих травянистый берег.

Очерк, впечатление, фигура в тени, сторонящаяся бледного, низкого утреннего солнца над горизонтом и простреливающего лучами тонкие слоистые облака на розовом небосклоне. Силуэт плыл по сырой траве, покрытой тончайшей пеленой росы. Мередит уловила запах земли, осени, сырой почвы, горящей стерни, костров… Костей.

Она молча смотрела, как фигура — женская фигура, уверенно подумала Мередит — движется к дальнему берегу искусственного озерца. На мгновение она остановилась на маленьком мысу, поднимавшемся над водой.

Взгляд Мередит сфокусировался, и картина будто приблизилась, как в объективе. Вот капюшон упал, открыв лицо девушки — бледное и совершенно правильное, с зелеными глазами, сверкавшими, как чистые изумруды. Оттенки, не цвета. Волна кудрявых волос легла медной волной, прозрачной в утреннем свете, на хрупкие плечи, заструилась по красной ткани платья к тонкой талии. Очертания без объема. Девушка, казалось, удерживала взгляд Мередит своим взглядом, отражая ее собственные надежды, страхи и фантазии.

Потом она скользнула дальше, в лес.

— Леони? — прошептала в тишину Мередит.

Еще немного она простояла у окна, сторожа взглядом место на дальнем берегу озера, где скрылась девушка. Воздух вдали был неподвижен. Ничто не шевельнулось в тени.

Наконец она отступила назад, в комнату, и закрыла окно.

Случись это несколько дней — нет, даже часов — назад, она бы перепугалась. Заподозрила худшее. Смотрела бы на свое отражение в зеркале и видела вместо своего лица лицо Жанет.

Но не теперь.

Мередит не сумела бы объяснить, но что-то переменилось. Она чувствовала, что мыслит с полной ясностью. С ней все в порядке. Она не испугана. Она не сходит с ума. Видения, посещения были последовательны, как музыкальная фраза. Под мостом в Ренн-ле-Бен — вода. На дороге в Сугрень — земля. Здесь, в отеле, особенно в этой комнате, где ее присутствие явственнее всего, — воздух.

Мечи, масть воздуха, представляют разум и интеллект. Чаши, масть воды — эмоции. Пентакли, масть земли — физическую реальность, сокровище. Из четырех стихий недоставало только огня. Жезлы, масть огня, энергия и конфликт.

В картах содержится история.

А может быть, квартет был завершен в прошлом, а не теперь? Огнем пожара, едва не уничтожившим весь Домейн-де-ла-Кад больше столетия назад?

Мередит вернулась к колоде, подаренной Лаурой, переворачивая каждую карту по очереди и всматриваясь в картины, как делала прошлой ночью, желая заставить их открыть свои тайны. Раскладывая, одну за другой, карты, она отпустила мысли на свободу. В памяти всплыл их с Холом разговор в Ренн-ле-Шато — о том, как визиготы хоронили своих королей и знать вместе с их сокровищами не на кладбищах, а в тайных могилах. Тайные гробницы на дне рек, в руслах, осушенных на время, нужное, чтобы подготовить погребальную камеру.

Если первая колода пережила пожар, надежно скрытая на земле Домейн-де-ла-Кад, где найти для нее более надежное место, чем в древней могиле визиготов? И часовня, по сведениям в книге Бальярда, относилась к тому же периоду. Если на участке есть река, она была бы идеальным тайником: на виду, но совершенно недоступным.

За окном солнце наконец пробило облака.

Мередит зевнула. Ее пошатывало от недосыпа, но в крови звенело волнение. Она взглянула на часы. Хол говорил, что доктор О'Доннел приедет к десяти, до тех пор еще час.

Времени для того, что она задумала, хватит вполне.

Хол стоял в своей спальне на служебной половине и думал о Мередит. Успокоив ее после кошмара, он обнаружил, что совсем проснулся. Ему не хотелось беспокоить ее, зажигая свет, так что в конце концов он решил тихонько выйти и вернуться к себе, чтобы заново просмотреть записки, относящиеся к Шелаг О'Доннел. Ему хотелось подготовиться к встрече.

Он взглянул на часы. Девять. Еще час ждать новой встречи с Мередит.

Его окна на верхнем этаже выходили на юг и на восток. Из них открывался вид на лужайку и озеро за ней, а также на кухню и служебный двор за углом здания. Он посмотрел, как один из носильщиков сбрасывает черный мешок с отходами в мусорный бак. Второй стоял, спрятав руки под мышками от холода, и курил сигарету. Его дыхание застывало в чистом утреннем воздухе белыми клубами.

Хол присел на подоконник, потом встал и прошел через комнату, чтобы набрать воды, но передумал. От беспокойства ему не сиделось на месте. Он понимал, что не следует рассчитывать, что разговор с доктором О'Доннел даст ответы на все вопросы. Но невольно продолжал надеяться, что она по крайней мере сможет хоть что-то рассказать о событиях ночи, когда погиб его отец. Она могла запомнить что-то, что заставило бы полицию трактовать случившееся как смерть при подозрительных обстоятельствах, а не как дорожное происшествие.

Он провел рукой по волосам.

Мысли опять вернулись к Мередит. Он улыбнулся. Может, когда все кончится, она разрешит ему навестить ее в Штатах. Он резко оборвал сам себя. Нелепо думать о таком после двух дней знакомства, но он знал: таких сильных чувств он не испытывал ни к одной девушке уже очень давно. Никогда.

А что ему мешает? Работы нет, в Лондоне пустая квартира. Америка не хуже любого другого места. Деньги у него есть. Дядя наверняка выкупит свою долю.

Если только Мередит захочет, чтобы он приехал.

Хол стоял у высокого окна, наблюдая, как беззвучно течет жизнь отеля внизу.

Он потянулся, заложив руки за голову, и зевнул.

По дорожке к отелю медленно двигалась машина. Он смотрел, как высокая худая женщина с коротко подстриженными темными волосами выходит из нее и нерешительно идет к ступеням парадного крыльца.

Через минуту у него на столе зазвонил телефон. Портье Элоиза сообщила, что к нему прибыла гостья.

— Как? Целым часом раньше?

— Сказать ей, чтобы подождала? — спросила Элоиза.

Хол помолчал.

— Нет, так даже лучше. Я сейчас спущусь.

Он стянул пиджак, висевший на спинке стула, и сбежал по двум лестничным пролетам. Внизу он остановился, чтобы сунуть руки в рукава пиджака и позвонить по служебному телефону.

Мередит надела коричневый свитер Хола поверх футболки с длинными рукавами и голубых джинсов, прихватила брезентовую курточку, шарф и шерстяные перчатки, решив, что на улице наверняка холодно. Она уже взялась за ручку двери, когда зазвонил телефон. Мередит схватила трубку.

— И тебе привет, — отозвалась она, с удовольствием услышав в трубке голос Хола.

Он ответил кратко и по делу:

— Она здесь.

Глава 85

— Кто? Леони? — заикнулась Мередит, у которой мысли на мгновение перемкнуло.

— Кто? Нет, доктор О'Доннел. Она уже здесь. Я звоню снизу. Ты можешь к нам спуститься?

Мередит бросила взгляд в окно, соображая, что экспедицию на озеро придется немного отложить.

— Конечно, — вздохнула она, — пять минут.

Она стянула с себя лишнюю одежку, заменила свитер Хола на собственный, красный с воротником-хомутом, причесалась и прошла по коридору. Выходя на площадку, остановилась, чтобы сверху заглянуть в шахматный вестибюль. Отсюда ей видно было, как Хол разговаривает с высокой темноволосой женщиной, показавшейся вроде бы знакомой. Через минуту она вспомнила. На площади Де Ренн в вечер ее приезда та стояла у стены и курила.

— Это к чему бы? — пробормотала она про себя.

Хол при ее появлении просиял.

— Привет, — сказала она, коротко чмокнув его в щеку, после чего протянула руку доктору О'Доннел. — Я Мередит. Извините, что заставила ждать.