Кейт Мосс – Святилище (страница 91)

Я люблю Изольду душой и телом. Это ее имя было написано на могиле, у которой ты стояла в марте, — то была ее отчаянная попытка — наша попытка — скрыться от злобы мужчины, с которым у нее была короткая связь. Она быстро осознала, как ошиблась. Распространить известия о ее смерти и изобразить похороны — мы не нашли другого средства скрыться от тени, под которой она жила.

Леони попятилась и ощупью нашла кресло. Медленно опустилась в него.

Признаться, я ожидал, что ты разоблачишь наши уловки. Все эти тягостные месяцы весной и в начале лета, и даже в то время, когда меня осыпали газетными нападками, я все время ждал, что ты сорвешь маску и разоблачишь меня, но я слишком хорошо сыграл свою роль. Ты, такая прямодушная и честная в своих намерениях, могла ли заподозрить, что мои стиснутые губы и ввалившиеся глаза — не последствия разгульного образа жизни, а признак горестной тревоги.

Должен сказать, Изольда никогда не хотела тебя обманывать. С тех самых пор, как мы приехали в Домейн-де-ла-Кад и она узнала тебя, она готова была положиться на твою любовь ко мне — и надеялась, что со временем ты полюбишь и ее как сестру — и не сомневалась, что ради этой любви ты забудешь о строгих моральных принципах и поддержишь наш обман. Я не соглашался с ней.

Я был глупцом.

Сейчас, когда я пишу это письмо, может быть накануне последнего дня моей земной жизни, я признаюсь, что самый большой мой недостаток — это трусость, нравственная слабость. И это далеко не единственный мой недостаток.

А все же были эти чудесные недели здесь, с тобой и с Изольдой, среди мирных садов и тропинок Домейн-де-ла-Кад.

Это еще не все. Последний обман, и я молюсь, чтобы в твоем сердце нашлось если не прощение, то хотя бы понимание. В Каркассоне, пока ты невинно разгуливала по улицам, мы с Изольдой обвенчались. Теперь она — мадам Верньер, твоя сестра по закону, как и по любви.

И еще, я стану отцом.

И в тот самый счастливейший из дней мы узнали, что он нас нашел. Вот истинная причина нашего внезапного отъезда. Тем же объясняется болезнь и слабость Изольды. Но при ее слабом здоровье она не выдержит такого напряжения нервов. Дело должно решиться окончательно.

Обнаружив, что похороны были поддельными, он каким-то образом выследил нас сперва в Каркассоне, а теперь и в Ренн-ле-Бен. Вот почему я принял его вызов. Это единственный способ покончить с этим раз и навсегда.

Завтра вечером я встречаюсь с ним. Я прошу твоей помощи, малышка, я уже не первый месяц полагаюсь на твою помощь. Совершенно необходимо, чтобы ты помогла скрыть дуэль от моей любимой Изольды. Если я не вернусь, то поручаю тебе свою жену и сына. Права владения на дом обеспечены.

Твой любящий и преданный брат

Руки Леони упали на колени. Слезы, которые она силилась сдержать, тихо покатились по щекам. Она оплакивала обман и непонимание, разделившие их. Она плакала по Изольде, и от обиды за их с Анатолем обман, и от стыда за свой обман — пока не выплакала все.

Через несколько — не дней — часов он погибнет.

Она бросилась к окну, распахнула рамы. После ослепительного утра к полудню натянуло тучи. Все было тихо и глухо под слабыми бледными лучами солнца. Осенний туман плавал над поляной и между деревьями, окутывая мир обманчивым спокойствием.

Завтра в сумерках…

Она взглянула на свое отражение в высоком окне библиотеки, подумав, как странно, что все осталось с виду тем же, так изменившись. Глаза, лицо, подбородок, рот — все на том же месте, как и тремя минутами раньше.

Леони вздрогнула. Завтра Туссен, канун дня Всех Святых. Ночь ужасающей красоты, когда истончается занавес между добром и злом. Время, когда все возможно. Время, отданное демонам и злодеяниям.

Нельзя допустить этой дуэли. Ее дело — предотвратить поединок. Нельзя допустить, чтобы эта ужасная игра продолжалась. Но сквозь лихорадочно мечущиеся в голове мысли Леони понимала — все бесполезно. Анатоль уже решился, и его не остановить.

— Он не должен промахнуться, — неслышно прошептала она.

И чувствуя, что теперь готова взглянуть брату в лицо, Леони прошла к двери и потянула за ручку.

Брат стоял за дверью, сжимая в пальцах окурок, и мука этих минут ожидания явственно читалась на его лице.

— О, Анатоль, — сказала она, крепко обнимая брата.

Его глаза наполнились слезами.

— Прости меня, — шептал он, не противясь ее объятиям. — Мне так жаль. Ты можешь простить меня, малышка?

Глава 79

Остаток дня Леони с Анатолем провели вдвоем. Изольда не выходила, давая им время поговорить. Анатоль был так угнетен тяжестью предстоящего и обстоятельствами, складывавшимися против него, что Леони чувствовала себя старше брата.

Она разрывалась между обидой за длившийся столько месяцев обман и сочувствием к брату, к его неоспоримой любви к Изольде и готовности пойти на все, лишь бы защитить ее.

— А маман знала? — несколько раз спрашивала Леони, которую преследовало воспоминание о пустом гробе на кладбище Монмартра. — Я одна не была посвящена в ваш заговор?

— Я и ей не доверился, — отвечал он, — хотя, по-моему, она понимала, что не все так, как видится глазу.

— Смерти не было, — тихо проговорила Леони. — А клиника? Ребенок?

— Нет, Еще одна ложь ради правдоподобия нашего спектакля.

Только в редкие минуты, когда Анатоль ненадолго покидал ее, Леони поддавалась тревоге, думая о завтрашнем дне. Брат мало рассказывал о своем враге — только то, что за время их краткого знакомства он причинил Изольде много зла. Он признал, что это парижанин, который, очевидно, не дал увести себя по ложному следу и выследил их в Миди. Однако Анатоль сознался, что не представляет, каким образом тот от Каркассона добрался до Ренн-ле-Бен. И ни разу не произнес его имени.

Леони услышала рассказ о мании и жажде мести, правящей их врагом, — нападки на доброе имя брата на газетных страницах, потом нападение на него самого в пассаже «Панорам», об усилиях, которых тот не жалел, чтобы погубить Анатоля и Изольду, — и за словами брата слышала неподдельный страх.

Они не обсуждали, что будет, если Анатоль даст промах. Анатоль заставил Леони обещать, что если он будет побежден и не в состоянии защитить их, она найдет способ скрыться вместе с Изольдой из Домейн-де-ла-Кад под покровом ночи.

— Значит, он не человек чести? — спросила она. — Ты боишься, что он не повинуется дуэльным законам?

— Боюсь, что нет, — серьезно ответил брат. — Если завтра дело обернется плохо, я не хочу, чтобы он нашел здесь Изольду.

— По твоим словам, он дьявол.

— А я — дурак, — тихо проговорил Анатоль, — раз надеялся, что все это может кончиться иначе.

Позже к вечеру, когда Изольда легла спать, Анатоль с Леони встретились в гостиной, чтобы выработать план кампании на завтрашний день.

Ей не нравилось участвовать в заговоре — тем более что сама она стала жертвой такой же скрытности, — но все же Леони согласилась, что Изольде, в ее состоянии, нельзя сообщать о предстоящем. Анатоль поручил ей в назначенный час отвлечь жену, чтобы они с Паскалем могли незаметно ускользнуть. Он послал письмо Шарлю Денарно с просьбой быть его секундантом и незамедлительно получил согласие. Доктор Габиньо, участвовавший в дуэли против воли, должен был оказать врачебную помощь в случае, если она понадобится.

Кивая в знак согласия, Леони даже не думала выполнять просьбы Анатоля. Она не собиралась праздно сидеть в гостиной, глядя, как медленно ползут стрелки часов, и зная, что брат в лесу сражается с врагом. Она не сомневалась, что найдет способ перепоручить кому-нибудь Изольду на время от наступления сумерек до темноты, хотя пока не представляла, как это сделать.

Но на словах она была готова выполнить все пожелания брата. Анатоль же был так поглощен лихорадочными планами, что не усомнился в ее послушании.

Когда он тоже отправился спать, захватив из гостиной единственную свечу, чтобы осветить свою комнату, Леони осталась сидеть одна, обдумывая и решая, как лучше все уладить.

Ей придется быть сильной. Она не позволит страхам одолеть ее. Все кончится хорошо. Анатоль ранит или убьет врага. О другом исходе она отказывалась думать. Но ночные часы проходили один за другим, и она все яснее понимала, что желания исполняются не всегда.

Глава 80

Суббота, 31 октября

Рассвет Дня Всех Святых был розовым и морозным.

Леони почти не сомкнула глаз, так давила на нее тяжесть протекавших минут. После завтрака, за которым ни она, ни Анатоль не смогли толком поесть, он провел утро наедине с Изольдой.

Сидя в библиотеке, она слышала, как они смеются, шепчутся, строят планы. Видя, как счастлива Изольда с ее братом, Леони мучительно сознавала хрупкость этого счастья.

Когда они все сошлись выпить кофе в утренней комнате, Анатоль поднял голову и на мгновение не уследил за своим взглядом. Боль, страх, горе в его глазах слишком сильно отозвались в душе Леони и заставили отвернуться, чтобы не выдать брата.

После обеда играли в карты и читали вслух, тем самым, согласно составленному братом и сестрой плану, отсрочив дневной отдых Изольды. Только в четыре часа Изольда объявила, что хочет уйти к себе отдохнуть перед ужином. Анатоль вернулся через четверть часа. В чертах его лица таилось горе.

— Она спит, — сказал он.

Оба взглянули на абрикосовое небо, освещенное последними лучами солнца, прорывавшимися из-за туч. Силы вдруг оставили Леони.