Кейт Мосс – Огненные палаты (страница 95)

– Где завещание? – спросила Бланш. – Ты должна отдать его мне.

– Оно не у меня.

– Я тебе не верю.

– Это правда, – сказала Мину, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос не дрожал. – Как и то, что мне ничего этого не нужно. Пивер, замок, наследство, за которое вы так яростно сражаетесь, – можете забрать это все себе. Я передам вам все права в присутствии нотариуса, священника – кого угодно. Даю вам слово, что сделаю это, если вы только нас отпустите.

– Слишком поздно, – пробормотала Бланш. – Время жить и время умирать.

– Я вас не понимаю, – сказала Мину.

– Все было бы так хорошо, если бы он только придержал свой поганый язык. Мой горячо любимый и горько оплакиваемый покойный муженек, который, уже лежа на смертном одре, уже гния заживо и источая зловоние, вдруг решил поговорить. Все сетовал на мир и на дьявола, которому никак не терпелось его забрать. Все молол и молол языком, старый нечестивец. Я никак не могла его заткнуть. Вот слухи-то и поползли. Что не видать мне моего наследства. – Она положила ладони на свой разбухший живот и стиснула его, словно пытаясь до срока выдавить оттуда младенца. – Я запрещала слугам слушать, но они не умеют держать рот на замке. Я твердила им, что он не в себе, что он заговаривается. Что это существо внутри меня – что оно и есть то дитя, о котором он говорит, – но слухи было уже не остановить. Слишком много слов, слишком много.

– Вы убили его, – ровным голосом произнесла Мину.

– Время сберегать и время бросать. Время убивать. Да, так оно и есть, – сказала Бланш, как будто в том, чтобы отнять жизнь, не было ничего особенного.

Мину бросила быстрый взгляд на Алис, желая ободрить сестренку.

– Господь говорил со мной, и я повиновалась, – продолжала Бланш. – Как надлежит нам всем. Мы – ничто, мы грешники. А потом его похоронили, глубоко-глубоко, и в рот ему набилась земля, так что больше уже он не мог ничего сказать. Но оставалась еще старуха, вот ведь какое дело. Гордыня ее обуяла, старую ведьму. Не женщина, а чума. Распускала по деревне лживые россказни про завещание и ребенка, которого она приняла. И который не умер. Время сберегать и время бросать. Так мне сказали голоса.

– Анна Габиньо, – сказала Мину. – Она писала мне, чтобы предостеречь.

Бланш продолжала, точно и не слышала слов Мину.

– Время искать и время терять? – Она подтащила Алис к себе, и девочка вскрикнула от боли, потому что веревка впилась ей в шею. – Ну что, пришло нам время тебя потерять? – прошептала она. – Или тебе потерять кого-то?

Мину инстинктивно рванулась вперед, но веревки, которыми она была привязана к столбу, держали крепко. Она бессильна была помочь сестре. Потом девушка вдруг с потрясением поняла, что ветер задул с противоположной стороны и гонит клубы дыма к букам в дальнем конце поляны. На белом платье Бланш начали оседать пятна черного пепла.

– Ветер меняется, – закричала Мину. – Отойдите от костра!

– Лишь через огонь мы можем обрести спасение! – завизжала Бланш.

Мину забилась в своих путах, и ей даже удалось немного ослабить веревки.

– Она никак не хотела умирать, – произнесла Бланш. – В ней было больше духа сопротивления, чем полагалось бы в ее возрасте.

– Вы говорите о мадам Габиньо? – снова спросила Мину, думая, что, услышав из ее уст признание в убийстве старой повитухи, солдаты уж точно откажутся служить такой хозяйке.

Бланш вновь остановила свой безумный взгляд на Мину и подошла ближе.

– Больше духа сопротивления, чем в моем муже. Тот под конец пищал, как младенец.

– В ком было больше духа сопротивления? – сделала Мину третью попытку.

– В повитухе, ты что, совсем ничего не понимаешь? Она тоже не смогла удержать рот на замке. Выболтала мне, что одна из моих предшественниц, твоя святоша-мать, была еретичкой. Ты знала об этом? Гугеноткой. Повитуха спасла протестантского младенца! Да за одно это она уже заслуживала смерти! – Бланш безо всякого предупреждения вдруг схватила Мину за горло. – Я не позволю отродью гугенотской шлюхи украсть у меня наследство. Время жить и время умирать. Так и только так. Это слово Бога. Это Божья воля. Его воля.

Бланш внезапно ослабила хватку, и Мину перехватила взгляд Алис.

– Моя любимая сестра, – прошептала она, чтобы ободрить малышку.

– Твоя единственная сестра, – одними губами произнесла та в ответ.

Дальше все произошло в один миг. Мину пнула Бланш по коленям. В то же самое время Алис обеими руками ухватилась за веревку и, резко дернув ее на себя, вырвала другой конец из рук Бланш и бросилась бежать.

– Остановите ее! – завизжала Бланш.

Солдаты ринулись за ней, но Алис уже со всех ног мчалась по направлению к лесу, пытаясь на ходу скинуть с шеи петлю.

– Вперед! – выкрикнул Пит.

Они с Эмериком и Беранже выскочили из своего укрытия и с воплями вылетели на поляну. Пит взял на себя солдат, поддерживавших огонь. Эмерик бросился на выручку Алис. Беранже попытался прорваться к Мину.

Северный ветер вдруг изменил направление и с неожиданной силой задул с юго-запада, вдоль берегов реки. По поляне закружились и понеслись вихри, взметая и раздувая клубы дыма, который вдруг повалил во все стороны разом.

Вылетевшая из костра искра попала на просмоленную веревку, которую держал в руках один из солдат, пытавшихся догнать Алис. Веревка вспыхнула прямо у него в руках. Пламя в одно мгновение перескочило на его бороду и волосы, и солдат закричал, тщетно пытаясь сбить огонь руками. Потом споткнулся и полетел наземь. Запахло паленой кожей.

От еще одной такой же искры вспыхнула куча сухих листьев у подножия буков с краю поляны. Золотистое пламя мгновенно взлетело по стволу и объяло крону.

– Уводи Алис! – закричала Мину брату.

Эмерик закутал девочку в свой зеленый плащ и потащил в чащу леса.

Облегчение Мину было недолгим. Сквозь клубы черного дыма она увидела, что Беранже перехватил другой солдат. Девушка закрутила головой, выглядывая Пита, но тут Бланш вновь вцепилась ей в горло, лишив возможности дышать.

– Пит! – расслышала она крик Беранже. – Позаботься о Мину!

Мину силилась вывернуться из пальцев Бланш, пытаясь не обращать внимания на привкус крови во рту. Несмотря на свое состояние, Бланш вполне могла бы посоперничать силой с несколькими мужчинами.

Подбежавший Пит налетел на Бланш, отшвырнув ее от Мину. Один из солдат бросился на него со шпагой наголо. Пит лезвием кинжала отразил удар клинка и всадил его нападавшему в живот. На губах у солдата выступила кровавая пена, потом кровь фонтаном хлынула изо рта, заливая зеленую траву алым. Он рухнул на колени и повалился ничком. На Пита уже бежал следующий, но Пит отбил и его удар, а за ним еще и еще, без устали тесня нападавшего назад, к костру.

Ветер между тем продолжал крепчать, раздувая огонь. Рев пламени становился все громче и громче.

Мину внезапно заметила, что у Бланш в руке откуда-то появился нож.

– Лишь в очистительном пламени мы все можем возродиться заново, – зашептала она. – Ты умрешь, но еще скажешь мне спасибо. Я спасаю твою душу, Мину.

Та в растерянности отпрянула. Она была в ловушке. Противостоять ножу с голыми руками было невозможно. Она попыталась лягнуть Бланш ногой, чтобы удержать ее на расстоянии. Ветер взметнул очередной клуб черного дыма, и обе оказались в его удушающих объятиях, от которых перехватывало горло. Бланш закашлялась. И тут сквозь хаос пробился еще чей-то голос.

– Бланш. Сударыня.

От потрясения та выронила нож. На лице Пита отразилось смятение, и Мину, обернувшись, увидела, что по поляне идет Видаль в сопровождении пары солдат, своего слуги и еще двоих.

– Нет, – обреченно прошептала она.

Видаль держал за шиворот Алис. Бональ вел ее брата, приставив к его горлу острие ножа. Левый глаз Эмерика заплыл, щеку пересекала красная полоса.

– Прости, Мину, – произнес Эмерик. – Мы выбежали прямо на них. У нас не было ни…

– А ну тихо, – пригрозил ему Бональ.

– Вы двое, оружие на землю, – приказал Видаль. – Бросайте его туда, где я смогу его видеть.

Пальцы Пита на мгновение сомкнулись на рукоятке шпаги, но он все же сделал то, чего потребовал Видаль. Беранже последовал его примеру. Клинок старого солдата со звоном приземлился поверх шпаги Пита. Бональ вытащил у Эмерика из-за пояса кинжал и швырнул в общую кучу.

Видаль кивнул. Солдаты заломили Питу и Беранже руки за спину и, связав их, заставили обоих опуститься на колени.

– Так-то лучше, – усмехнулся Видаль.

Мину с изумлением отметила произошедшую с Бланш внезапную перемену. Ее демоны, казалось, оставили ее, и она вмиг превратилась в воплощенную любезность и очарование. Как будто принимала гостей на пиру или маскараде.

– Валентин, вы как нельзя более вовремя. Прошу простить меня, но, как видите, мы вынуждены были начать без вас. Надеюсь, ты хорошо спал, любовь моя?

Глаза Пита сузились. На лице Беранже отразилось омерзение, и Мину, вспомнив про слухи, о которых упоминали отец с мадам Нубель, взглянула на живот Бланш, и еще один кусочек головоломки встал на свое место.

Ребенок, которого она носила, был от Видаля, а вовсе не от ее покойного мужа. Никакой не наследник Пивера.

– Вы слишком много говорите, сударыня, – резким тоном произнес Видаль.

– Неужели ты ко мне не присоединишься? – произнесла она. – Я собрала их всех вместе, чтобы тебе было удобнее. – Она бешено замахала руками. – Видишь? Они все здесь.