Кейт Морф – Ты станешь моей (страница 47)
Он аккуратно сажает моего медведя на переднее сиденье. Пристегивает его, как будто он живой, как будто он знает, насколько это важно для меня.
— Он теперь в ответе, — говорит, кивая на плюшевого, — за твой рюкзак и мои нервы.
Артём открывает мне дверь, я сажусь назад. А сам он уходит к Пирату и тому здоровяку. Они о чем-то тихо переговариваются. Я не слышу слов, только вижу, как все трое кивают, как Пират смеется, как медвежатник пожимает Артёму руку.
Потом здоровяк просто разворачивается и уходит в сторону другого подъезда, исчезает за поворотом.
Пират садится за руль, Артём рядом со мной. Он сразу обнимает меня, тянет к себе, укутывает руками, как броней.
Я прижимаюсь к нему щекой, целую в шею. Он чмокает меня в волосы. А потом наши губы вновь находят друг друга. Только теперь поцелуй страстный и до дрожи желанный.
— Может, вы потерпите до квартиры? — Пират хмыкает, не глядя на нас.
Я резко краснею, отодвигаюсь. Или пытаюсь. Артём не отпускает.
— Не-а, — шепчет мне на ухо. — Не отпущу.
А потом он несколько раз хлопает друга по плечу.
— Не могу терпеть, когда рядом такая сладкая девчонка.
Я расцветаю в улыбке, а Артём вновь целует меня свободно, словно никто не смотрит.
Хотя, может, и смотрит — все равно.
Машина катится по серому городу. Я смотрю в окно, но не вижу ни домов, ни людей. Вижу только нас.
Внутри наконец стало чуть тише. Хоть и немного страшно, но зато я с ним.
С тем, кто не испугался моей боли.
С тем, кто когда-то сам едва выбрался из своей. И выбрался ли?
Пират снова фыркает:
— Артём, ей-богу, ты бы хоть медведя пожалел. Детская психика, все дела. Глазки вылупил и видит больше, чем мы.
Я смеюсь, отстраняясь от губ Артёма, он довольно улыбается. И вдруг шепчет мне в волосы:
— Скоро все будет по-другому. Обещаю.
ГЛАВА 43
Мы поднимаемся по знакомой лестнице. Артём несет мой рюкзак, а я держу в руках мишку. Сейчас я отчетливо понимаю, что он пахнет моим домом. Запах моих духов и свежести чистого белья.
В груди сжимается от грусти. Неужели все теперь будет так? Я люблю своих родителей, понимаю, что они делают мне только лучшего. Но не такими же жестокими методами. Будто они всегда были идеальными и не совершали глупости по молодости.
Дверь хлопает за нами, и мы погружаемся в тишину, слышны только наши дыхания.
Квартира та же, а вот ощущение другое. Будто я больше не в гостях, будто это теперь тоже немного мое.
Артём ставит рюкзак у пуфика, потом разворачивается ко мне.
— Ты в порядке? — тихо спрашивает он.
Я киваю, но сразу же качаю головой.
— Не знаю. Все случилось так быстро, что я не успела понять.
Я прохожу в комнату и сажусь на краешек дивана. Медведя усаживаю рядом. Артём присаживается передо мной на пол. Сначала он просто смотрит на меня, а потом берет мою руку.
— Если вдруг почувствуешь, что хочешь домой, скажи. Я отвезу тебя.
— Не хочу домой, — отвечаю почти мгновенно. — Хочу быть здесь с тобой.
Он облегченно выдыхает, словно все это время держал в себе весь страх за меня.
— Мне сейчас нужно, чтобы ты был рядом, — я смотрю на него, чувствую, как щеки начинают гореть от его пронзительного взгляда.
— Без разговоров?
— Нет. Можно и поболтать. Главное, чтобы ты был рядом.
Мы укладываемся на диван, как будто это спасательная шлюпка посреди бесконечного штурмующего океана.
Я прижимаюсь к Артёму, кладу голову ему на плечо, он заботливо накрывает нас пледом.
Я слышу, как медленно и ровно бьется его сердце.
— Артём.
— М?
— Мне все еще страшно.
Он прижимает меня ближе к себе, его рука впивается в мою талию.
— Я не позволю ему тебя обижать, — чуть слышно шепчет он.
И в этой фразе честность и защита. И что-то щемящее, от чего хочется заплакать, но я держусь.
— Артём, — я приподнимаясь на локте, — дай, пожалуйста, свой телефон. Я должна позвонить маме.
Он немного напрягается, но без слов протягивает мне мобильный. Я набираю номер на автомате, руки дрожат.
Гудки. Один. Второй.
А потом…
— Алло.
— Мам, привет, это я.
— Аня, что случилось?! — голос мамы взволнован. — С чьего номера ты звонишь?
— Мам, со мной все хорошо, — я стараюсь говорить спокойно. — Я ушла из дома.
— Что ты сделала? Ты где, Анна?!
— Я с Артёмом.
Повисает молчание, а потом раздается ледяной тон:
— Ты хоть понимаешь, что ты натворила?
— Мам, — я перебиваю ее, впервые повышая на нее свой голос, — я больше не ребенок. Мне восемнадцать. Я имею право сама решать, где и с кем быть.
— Анечка, — ее голос дрожит, — ты даже не представляешь, что твой отец сделает, если узнает. Что он сделает с ним. С твоим Артёмом!
Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох.
— Я не вернусь домой.
— Ты с ума сошла!
— Мам, — я перебиваю ее еще раз, но уже мягче, — я позвоню тебе завтра. Не ищите меня, со мной все хорошо.