Кейт Морф – Ты станешь моей (страница 10)
Парень проходит мимо, не замечает меня, только морщит нос. Тут, видимо, не пахнет, как в его уютных кафешках. А вот после него остается шлейф слишком сладкого парфюма. И такого фальшивого…
Мои пальцы непроизвольно сжимаются. Щека подергивается, а уголок губ приподнимается в страшном оскале.
Он поднимается по лестнице, затем вежливо и легко стучит в дверь. Заходит в кабинет Боровa.
Что он тут делает?
Я не спеша двигаюсь к лестнице, не попадаюсь никому под ноги. Капюшон накинул, торможу у стены. Притворяюсь, что читаю расписание боев на доске.
Проходит минуты три, и дверь открывается.
Вылизанный выходит. Все такой же чистенький и довольный. Идет не спеша, параллельно поглядывая на клетку. Видно, что он разговаривал с Боровом не просто так. Смысл был, и он его добился.
Я жду, пока его шаги растворятся в шуме. Подхожу к двери, тоже стучу, но не из-за вежливости, а просто, чтоб не снесли.
— Открыто, — ворчит знакомый голос.
Я захожу и закрываю за собой. Боров сидит в своем королевском кресле.
— Ты че тут забыл? — спрашивает он, глядя на огромное панорамное окно, из которого ему отлично видно клетку.
— Кто это был?
Он переводит на меня взгляд, а потом его бровь ползет вверх.
— А тебе-то что?
— Он в клетку лезет?
— С чего ты решил? Может, он просто нюхает, что к чему. Бывает. Такие приходят понты кинуть, мол, я тут тоже могу. А потом блюют от вида крови на кедах. И пропадают.
Я не двигаюсь, только поглядываю на здоровых амбалов, которых Боров официально называет «охрана». На самом деле это те еще отморозки.
— Поставь меня с ним, — бросаю уверенно.
Боров подается вперед, хватаясь руками за подлокотники кресла.
— Ты, блядь, совсем охуел? Я тебе флешку отдал по доброте душевной. Ничего взамен не просил, не лез, не трогал. Кстати, нашел, че искал?
— Ага, по доброте, — усмехаюсь я криво. — Только ты не святой, Боров. И ты не торгуешься без выгоды.
Он встает и медленно направляется ко мне. Останавливается вплотную.
— Давай говори, че ты хочешь на самом деле.
— Поставь на меня. Я его вынесу, а ты поднимешь хорошую сумму.
Боров щелкает пальцами, потом прокручивает кольцо на мизинце. Его глаза меня сверлят.
— Та девка, которую ты ищешь, связана с этим обсосанным? Ты думаешь, она придет посмотреть?
Я ничего не отвечаю, только спокойно делаю шаг назад.
Он хмыкает.
— Думаешь, выберет тебя?
— Мне не нужно, чтобы она выбирала, — цежу сквозь стиснутые зубы.
Он смотрит на меня еще пару секунд, затем один раз кивает.
— Один бой. Только один. Проиграешь, будешь должен мне вдвойне.
— Я не проиграю, — бросаю через плечо и выхожу.
Вылетаю из подвала, осматриваюсь по сторонам. На улице темно. Я иду медленно, руки в карманах, капюшон натянут почти до глаз.
На углу смеется компашка парней, где-то вдали визжат покрышки. Я поворачиваю за здание… догнал!
Вылизанный неспешно идет по улице, никуда не торопится, смотрит в телефон. Останавливается, достает наушники, вставляет в уши. Потом кому-то набирает.
Я приближаюсь тихо, как охотник.
Он прислоняет телефон к уху, разворачивается, прижимает его плечом. Свободной рукой застегивает куртку.
— Ань, привет, — ласковым тоном произносит он. — Как дела, малышка?
Я максимально напрягаю слух. Шум улицы глушит многие фразы, но я все равно слышу это имя.
Примеряю это имя зеленоглазой девчонке. Может, это она.
Вылизанный продолжает:
— Да ничего. Были дела после пар, а так все норм. Что ты делаешь сегодня вечером?
Я стою в темноте и не двигаюсь.
Он еще не знает, что мы с ним встретимся в клетке. Без телефонов. Без дорогой рубашки. Без «котиков» и «солнышек».
Там, где все решается по-настоящему, без фальши.
Он заканчивает звонок, идет дальше. Врубает музыку, сквозь наушники чуть слышно пробиваются басы.
Я не иду за ним. Я просто смотрю ему вслед.
А в голове крутится одна мысль:
Если ты ей так близок, она придет. Обязательно придет.
И увидит.
Что ты из себя представляешь.
И кем стал я.
ГЛАВА 10
На часах восемь ноль три. Я стою у зеркала, кручу в пальцах заколку, но не решаюсь заколоть ею волосы.
Глупо. Это же не свидание, это жестокий бой.
Поэтому я кидаю заколку в ящик и завязываю небрежный пучок. Затем уже в четвертый раз перекладываю ключи из одной сумки в другую.
Телефон — в карман. Документы — в карман. Пауэрбанк куда??? Нет, все-таки в рюкзак.
Сегодня у Игоря бой и я очень сильно волнуюсь за него. Не то чтобы я влюбилась в него с первого взгляда, я вообще не из таких. Но он… другой. В нем есть что-то очень ровное, умное и спокойное. Как будто все в своей жизни он делает осознанно.
Я поправляю худи. Под ним — простая и не обтягивающая футболка. Джинсы, никаких юбок, никакого вычурного макияжа. Незаметно и просто, чтобы не выделяться из толпы в клетке.
В рюкзаке еще лежат наушники, бутылка воды и блокнот.
Я знаю, как врать, долго готовилась к этой ночи. Родителям я сказала, что пойду к Нике. Мы с ней «делаем проект» по практике, бла-бла, факультет искусств, все как надо.
Мама кивнула. А папа просто промолчал.