Кейт Морф – Мой запретный форвард (страница 44)
— Я не знаю, как это вообще работает, — продолжаю я, чувствуя, как внутри все сжимается. — Но впервые... впервые со мной так, Василич. И речь не про постель, не про тело. Просто когда ее рядом нет, будто воздух закончился.
— Вот ведь, — цокает тренер, — попал ты, парень.
— Да, я в курсе.
Он какое-то время еще щурится, а потом произносит:
— Ладно, я помогу тебе с визой. Есть у меня знакомые, они ускорят одобрение. Но слушай меня внимательно, герой-любовник: к вышке ты все равно готовишься. Контракт — это не шутка. И если ты не успеешь вернуться к подписанию, я лично оторву тебе голову.
Я не могу сдержать улыбку.
— Спасибо, Василич.
Он отмахивается:
— Иди, отдыхай, чемпион.
Я разворачиваюсь, но торможу у двери и оборачиваюсь:
— Так что, можно уже называть вас папой?
— Че?! — его глаза округляются. — Я тебе сейчас как дам!
Я вылетаю из кабинета с широченной улыбкой. В груди появляется легкость, как будто снова выиграл финал.
Полина улетела, но я ее догоню.
****
Мои сапфировые!
Открываю марафон новых глав, проды будут выходить каждый день (возможен плавающий выходной).
А если вы еще не поставили истории лайк, то самое время это сделать.
ГЛАВА 42
Канада встречает меня ледяным ветром и ослепительно чистым небом.
Все вроде бы так, как я помню: серый дом с красной дверью, мамины каблуки, стучащие по паркету. Но у меня такое ощущение, что я уже не та.
Захожу в дом и вкатываю за собой чемодан.
— Доченька! — мама буквально влетает в прихожую, хватает меня за плечи и осыпает поцелуями. — Какая ты стала взрослая! Боже, я все время забываю, что у меня уже взрослая дочь!
— Привет, мам, — выдыхаю я, даже не сопротивляясь.
От нее пахнет сладкими духами, чувствую от нее легкую нервозность. Все, как раньше.
— Пойдем скорее, я хочу познакомить тебя с Ноем, — и мама тянет меня за руку в гостиную.
На диване сидит высокий мужчина лет сорока с чем-то, с добрым лицом и аккуратной бородкой. В свитере и с мягким взглядом, который сразу же располагает к себе.
— Полина, это Ной.
— Здравствуйте, — киваю.
— Очень рад познакомиться вживую, Полина, — улыбается мужчина.
И, кажется, он действительно рад. Без наигранности, без вот этого фальшивого «дочь моей женщины — мой шанс понравиться».
Вроде норм мужик. И главное, что не хоккеист. Уже плюс.
Они болтают, мама смеется и жестикулирует, перескакивает с темы на тему. Я сижу и слушаю вполуха про новую клинику, про йогу, про то, как «надо начинать все сначала».
Она не спрашивает, как у меня дела, как я жила в России. Да я уже и не жду. Я просто сижу и киваю, держу кружку с чаем, и чувствую, как усталость медленно накрывает меня.
— Вечером будет ужин, — мама наконец вспоминает, что я все еще здесь. — Я пригласила Тони. Ты же не против, милая?
— Нет, не против, — равнодушно произношу я.
— Я так обрадовалась, когда узнала, что ты возвращаешься с Тони! Вы же столько пережили вместе. Надо все обсудить, все уладить.
Я делаю глоток чая, чтобы скрыть, как губы дрожат.
Обсудить. Уладить. А я до сих пор помню, как руки тряслись от ярости. Он предал меня в самый сложный момент.
— Я пойду, мам, — встаю с дивана и ставлю кружку с недопитым чаем на стол. — Устала с дороги, хочу немного отдохнуть.
— Хорошо, милая. Можешь расположиться в гостевой спальне.
Вечером мы сидим за большим деревянным столом, на котором все выглядит слишком идеально: свечи, бокалы, тарелки, даже салфетки сложены в какие-то лебединые фигуры.
Мама сияет. У нее новое платье, легкие локоны и та самая улыбка, которую она включает, когда хочет произвести впечатление.
Ной сидит рядом с ней, он спокоен и внимателен. Он кладет руку ей на запястье, и мама будто становится мягче.
— Ну что, когда комиссия? — спрашивает мама обычным тоном.
Я открываю рот, но Тони меня опережает:
— Назначили через две недели.
Он говорит уверенно и смотрит на меня, но я отвожу взгляд. Не хочу видеть в его глазах жалость. Или то, что он считает себя моим спасителем.
— Хорошо, — мама кивает и делает глоток вина. — Главное, что не затягивают. Все решится.
Я ковыряюсь вилкой в тарелке. Еда вкусная, пахнет специями, но кусок не лезет в горло. Мама это сразу замечает.
— Что, невкусно?
— Вкусно, — отвечаю быстро.
Она усмехается.
— Я же сама не готовлю. Мы заказываем еду из ресторана, — она кивает на Ноя. — Он не против.
— Конечно не против, — мягко говорит Ной и целует мамину руку.
Я наблюдаю за ними и впервые за долгое время вижу, что мама счастлива по-настоящему.
— Они тебя обязательно оправдают, доченька, — мама смотрит на меня с улыбкой.
— Угу, — слегка киваю я.
Тишина растягивается за столом. Тони делает вид, что увлечен салатом. Мама поправляет локон. А я считаю в голове секунды до конца ужина, чтобы наконец остаться одной.
И вот после ужина я сбегаю почти сразу, сославшись на усталость.
Мама, конечно, недовольно вздыхает, но отпускает. Ной вежливо улыбается. Тони, разумеется, увязывается за мной.
Гостевая комната маленькая, но уютная: белые стены, мягкий плед, аромат свежего белья. Я сажусь на кровать и вытягиваю ноги. Хочу обычной тишины без разговоров, без лиц и без прошлого.
Но Тони не унимается. Он закрывает за собой дверь и, опираясь на косяк, начинает своим привычным бодрым голосом:
— Полли, я тут подумал… ну, что, может, все это к лучшему. Представь, когда тебя оправдают, мы можем снова выйти на лед. Все по-новому, без давления и без шума. Только ты и я.