Кейт Морф – Мой запретный форвард (страница 41)
— Если что-то заболит, сразу ко мне.
— Ты теперь у нас врач?
— Угу. Хоккейный шаман.
Я обхожу его и быстро направляюсь по коридору. Сердце все еще бьется как после бега.
У кабинета ЛФК слышен гул: мужские голоса, смех, что-то гремит. Я уже хочу войти, но вдруг слышу имя Анисимова и замираю.
— А где это Яр всю ночь пропадал? — спрашивает Димон, я уже различаю их по голосам. — У блонды из группы поддержки?
Раздается громкий смех.
— Нет, — отвечает Демьян. — Он у Тереховой был.
Я слышу, как кто-то присвистывает.
— Они че, мутят? — это Пашка. — Василич его точно за яйца подвесит.
— Да не мутят они, — спокойно кидает Демьян.
Раздается какой-то шорох, я прислушиваюсь.
— Василич сам подошел к Яру и попросил, чтобы он с Полинкой подружился. Чтобы та не улетела в Канаду со своим бальником.
Снова слышится смех, а у меня внутри все разлетается на осколки.
Вот и все. Вот зачем было все это. Ночные разговоры, провокационные взгляды, лед посреди ночи, шарики, поцелуй…
Показуха. Спектакль. Постановка.
Чтобы я осталась, чтобы послушная девочка не сорвалась обратно в Канаду.
Внутри все обрывается. Я медленно достаю телефон из кармана, экран вспыхивает. Пальцы дрожат, но я все равно продолжаю искать нужное имя.
И, нажав на вызов, жду, когда пойдут гудки.
ГЛАВА 40
Раздевалка гудит, как улей, а я сижу в углу в наушниках и настраиваюсь на игру.
Вот и долгожданный финал. Самый важный матч в сезоне.
Нам предстоит выйти против «Металлистов». Там все огроменные шкафы, удары такие, что нашего Димона снесет вместе с воротами.
Но мы заряжены, Василич постарался.
Все уже завязали шнурки, кто-то орет про удачу, кто-то лупит клюшкой по лавке, а я стараюсь ровно дышать: вдох и выдох.
В голове план простой: рвать и забивать.
Телефон лежит рядом, на сумке. Я периодически на него смотрю, мои сообщения Полине до сих пор не доставлены.
«Ты где?».
«Поцелуешь на удачу?».
«Вот ты упертая, все же не поехала с нами».
Сжимаю кулак.
Ну и ладно. Может, просто сеть глючит, или она выключила телефон. Или ей, блядь, все равно.
Наклоняюсь и затягиваю коньки потуже.
Плевать. Сейчас я должен думать только об игре, но мысли все равно ускользают к ней. К ее красивым глазам, к тому, как она заснула на моем плече. К тому, как смеялась, когда я шарики задел ногой. Как спокойно дышала, будто мне доверяла.
А теперь от нее ни ответа, ни привета.
Вчера вечером ее комната была закрыта, я стучал. Подумал, что уже спит. Сам рухнул без сил после раскатки и после собрания.
А ранним утром как все навалилось: сборы, автобус, сумки, тренер всю дорогу бубнил: «Сосредоточься, Анисимов! Сосредоточься только на игре!».
Да я и стараюсь, черт возьми!
Только вот хреново выходит. Терехова все равно в башке сидит.
Что делает сейчас? Почему не ответила?
Раздается звук сирены, через пару минут будем выходить на лед. Ребята собираются кучно, Пашка хлопает меня по плечу:
— Ну что, Яр, покажем класс?
— Ага, — выдыхаю я, — покажем.
Я кидаю взгляд на телефон в последний раз. Серая галочка, не доставлено.
Ладно, Терехова. После игры разберемся, а сейчас я выйду и забью.
Для себя. Для команды. И для тебя!
На арене все сверкает. Сибирские Орлы против Металлистов. Финал.
Трибуны ревут, прожектора бьют по глазам. Играть на чужом льду непривычно, но возможно. И мы сегодня это докажем.
Первый период похож на самую настоящую мясорубку.
Лед скользкий, нервы на пределе. Соперники цепляют, бьют по клюшке, а я только сильнее заряжаюсь. Каждый контакт для меня, как искра.
— Двигаем! — орет Демьян, вылетая на фланг.
Я подхватываю шайбу, веду по борту, клюшка дрожит в руках, но контроль держу. Передо мной встает защитник. Он пытается прижать меня к борту, но не успевает.
Я делаю финт, разворачиваюсь, и теперь катим вдвоем с Пашкой.
Пас, бросок и шайба с противным звоном влетает в штангу.
Сука! Почти!
Слышен гул трибун, кто-то орет с нашей стороны:
— ДАВИ ИХ!
Никто так и не открывает счет.
Второй период — огонь.
Металлисты забивают первыми. 1:0 — мигает на всех табло.
Василич орет у борта, сам красный, как помидор.
— Анисимов, соберись, мать твою! — кричит он.
Я отвечаю кивком головы и снова вхожу в атаку. Пашка подкидывает мне шайбу на вбрасывании, она скользит по льду. Я поднимаю голову, ищу момент.
И вдруг вижу — окно.