Кейт Маннинг – Золочёные горы (страница 67)
– Хорошо, согласна. – Голова моя закружилась от этих слов. – Выйду.
Легкое недоверие засветилось на лице Джейса. Он улыбнулся, словно ждал ответа «нет», а вместо этого услышал «да».
– Правда? Выйдешь?
– Да, выйду.
– Это реальность? – Он отстранил меня на расстояние вытянутой руки и посмотрел заразительным сияющим и счастливым взглядом. – Честно-пречестно?
– Да, конечно.
Вот так я закопала себя еще глубже в карьер судьбы. Мы ухмылялись друг другу, юные зеленые глупцы. И хотя я целовала его, в голове моей толпились мысли о препятствиях и вопросы. Словно овцы, перегородившие железнодорожные пути, они настырно блеяли. Он пьян. Он говорил не серьезно. Он небезупречен. Он не католик, из богатеев. Принц. Возможно, вор. А может, сумасшедший. Он жил в замке, а я жила в чулане.
– Помнишь? Тогда у озера? – спросил он, прижав губы к моему уху. – Помнишь, я спросил, поможешь ли ты мне?
– Помню, ты говорил, что мы сможем улететь.
Я оставалась настороженной даже в его теплых объятиях. В доме стояла гнетущая тишина, полная секретов и дурных дел.
– Можем улететь прямо сейчас. Уедем. Доберемся до Руби, а потом…
– О чем ты говоришь? Руби? – переспросила я. – Прямо сегодня? Ты с ума сошел?
– Не говори, что я сумасшедший! Отец меня так называл. Прошлой весной в Ричмонде они хотели запереть меня. Боулз сказал… Впрочем, неважно. Это мои деньги по праву. Твои. Не думай иначе. Мы уедем на рассвете. Поедем в суд в Руби, найдем судью и получим свидетельство. Я уже спрашивал, как это делается.
– О чем ты?
– О браке, – ответил он.
В тот момент неожиданно раздался грохот. Звук разбитого стекла. И тяжелые шаги над нашей головой. Кто-то выкрикнул:
– Джейс!
Он замер, потом вытащил меня из хранилища и запер дверь.
– Джейс! – звал мужчина наверху.
– Идем, – Джейс схватил меня за руку.
– Положи их назад! – я протянула ему пачку. Там были сотни долларов.
– Оставь себе. Они твои. – Он побежал вверх по лестнице вперед меня. Охваченная паникой, я сунула деньги в лиф платья и побежала за Джейсом.
В гостиной сидел мужчина, весь в крови. Калеб Грейди. Одна рука у него торчала под странным углом, как перебитое крыло птицы. С одного века капала кровь, оно распухло и закрыло глаз.
– Кэл! – воскликнул Джейс. – Что произошло? Ты собирался остаться в Карбондейле. Я просил тебя быть осторожным! Мой отец…
– Нас развернули. Они перекрыли пути.
– Боже мой, Кэл. У тебя идет кровь. Твой глаз…
Джейс помог Кэлу сесть на диван. Потом прижал к его лицу атласную подушку, чтобы остановить кровь.
– О боже, Кэл.
– Я что-нибудь принесу, – предложила я. – Сделать повязку. И позову доктора…
– Позвони по телефону… – сказал Джаспер.
Я пошла в переднюю и набрала номер. Ответила девушка на коммутаторе.
– Я звоню из особняка «Лосиный рог». Пришлите, пожалуйста, врача поскорее. В «Лосиный рог».
Из кухни я принесла таз с водой и полотенца. Кровь капала с века Кэла. Оставляла темные разводы на бархатном диване. Я отжала полотенце и принялась вытирать ему лицо. Калеб отстранил меня и попытался оттереть пятна на диване здоровой рукой.
– Подушка окончательно испорчена, – сказал он.
Рубашка его была заляпана алыми брызгами.
– Тсс. Не беспокойся об этом, Кэл, – сказал Джейс. Свежие струйки крови капали с века Калеба. Джаспер взял в руки полотенце и прижал к кровоточащей ранке.
– Что случилось? – спросила я. – Как?..
– Он сказал, что твои профсоюзные псы чуть не вытрясли из него душу, – ответил Джейс. – Решили, что он штрейкбрехер. Приняли за одного из этих подменных рабочих. Целый отряд цветных парней живет под охраной у шлифовальной фабрики.
– Они не мои профсоюзные псы, – заметила я.
– Четверо или пятеро парней подошли и сказали, что я грязный штрейкбрехер, – объяснил Калеб. – Я говорил им: «Нет, я шеф-повар, сопровождающий мистера Паджетта».
– Из-за того, что ты упомянул Паджетта, они только сильнее тебя избили, – воскликнул Джейс.
– Но я неплохо посчитался с одним из них, – Калеб выдавил из себя улыбку.
– Уверен в этом, Кэл, – заверил Джейс. – Они не знали, во что ввязываются, когда полезли к тебе.
Наблюдая за ними, я искала признаки братского родства и заметила нежность, с которой говорил Джейс, его заботу.
– Где этот чертов доктор? – вспылил Джейс. – У него вывихнут локоть.
– Мой глаз, – пожаловался Калеб. – Он не видит.
– Он просто распух, Кэл. Мы приведем его в порядок. Кто это сделал? Назови имя.
– Какой-то «сковски» или Гулиган, – сказал Кэл. – Я не расслышал.
– Мерзавцы! – крикнул Джейс. – Я им шеи переломаю.
– Не-а, вот уж дудки, – воскликнул Калеб, поморщившись, словно эта мысль его позабавила. – Юная леди, этот молодой человек, Джаспер, никому шеи не переломает. Он и ударить-то толком не сможет, даже ради спасения собственной шеи. Слишком мягкосердечный.
– Тсс, не говори ей таких вещей, Кэл. Она моя девушка. Дай ему, пожалуйста, стакан виски, Сильви, если не сложно.
Я была его девушкой. Разве? Девушка с кухни. Я прошла через двустворчатую дверь и подумывала удрать через черный ход. Я могла выйти, забрать свое пальто и сбежать с деньгами. С каждым вдохом я ощущала пачку наличных, прижатую к ребрам. Налив виски, я выпила стакан сама, одним махом. Спиртное побежало по желобкам в моей голове, как дьявольское зелье.
Раздался новый крик:
– Джаспер!
Услышав его, я похолодела. Прибыл сам герцог. Толстая пачка купюр жгла мне грудь. Нельзя было брать их. Все происходящее было неправильным. Сунь деньги в ящик комода, подумала я. Спрячь под раковиной. Почему я этого не сделала? Вот почему: «Тебе должны», – прошептал дьявол. Или это была истина. Кровавые деньги. Джаспер сам сказал, что Паджетты должны Пеллетье. А кому они не задолжали? У Калеба шла кровь.
Не прошло и минуты, как я приняла решение. С пачкой денег, все еще спрятанных в моем корсете, и с бутылкой виски на подносе пошла назад к дивану, на котором сидел Кэл с окровавленным полотенцем, прижатым к глазу.
Герцог Паджетт стоял над ним и кричал:
– Какого черта! Вставай, Калеб! Что ты делаешь здесь, парень? Вставай!
Кэл поднялся.
– Здравствуйте, сэр.
– Пусть отдохнет. Он ранен, – Джейс встал перед отцом.
Трое мужчин стояли в ряд. Как барельеф.
– Отведи Калеба в заднюю часть дома, – велел герцог. – Взгляни, какой беспорядок.
Герцог разглядывал кровь на ковре. Джейс смотрел на Кэла, который стоически держался на ногах, его здоровый глаз смотрел куда-то прочь, в лучшее будущее вдали от этих людей. Я искала сходство и нашла его. Совершенно явное. Уши. У Кэла были паджеттовские оттопыренные уши, в точности как у дедушки, бригадного генерала Паджетта, на портрете в библиотеке. И как у самого герцога. Три поколения торчащих ушей.