Кейт Максвелл – Тише (страница 4)
– Добрый день! У меня встреча с Лексом Адлером.
На дальнем конце оцинкованной барной стойки сидел мужчина, сосредоточенно молотя по клавиатуре своего «блэкберри».
– Лекс?
– Стиви! Спасибо, что согласилась встретиться в этой
– А мне здесь нравится – почти как в родных лондонских пабах с замызганным ковролином. – Я положила куртку на круглый табурет и села.
– Что будешь? Джин? Виски? Водку?
– Джин, пожалуйста.
– Тогда советую попробовать вот это. – Лекс показал на свой бокал. – Еще два, – сказал он бармену. – Ты ведь недавно в Нью-Йорке? Кажется, около недели? И как тебе тут?
– Прекрасно! – ответила я. – В Нью-Йорке постоянно чувствуется приток адреналина – то ли из-за кофе, то ли из-за ярко-голубого неба. Лондон в это время года хмурый и дождливый. Впрочем, он такой вне зависимости от сезона.
– Мне кто-то рассказывал, что Манхэттен построен на скале, в которой заключено невероятное количество энергии – вроде это как-то связано с особенностями сцепления молекул. Видимо, поэтому мы все здесь немного чокнутые.
– Разве? – Я глотнула коктейль. – И правда вкусно! – На языке ощущался аромат ночного луга.
– Давай немного расскажу тебе о проекте, – начал Лекс. – По сути, это джентльменский клуб цифровой эпохи. Прежде всего мы хотим создать сообщество единомышленников, своего рода племя. Мы нашли потрясающее здание в центре Флэтайрона[4] – сейчас там идет ремонт. Днем это будет рабочее пространство для всех желающих – с диванами, удобными креслами, складными столами, а также комнатами для деловых встреч с почасовой арендой и телефонными кабинками в ретро-стиле, где можно спокойно поговорить. Традиционный офис становится пережитком прошлого, особенно для предпринимателей из нашей целевой аудитории. Между прочим, экономический спад нам только на руку – люди не хотят вваливать деньги в огромные офисные помещения. Так что сейчас просто
Итак, члены клуба будут сидеть за своими макбуками, программируя будущее. Пить кофе. В перерывах играть в пинг-понг. А по вечерам дегустировать сезонное меню с фирменными бургерами, крафтовым пивом, музыкой…
Я рассказала ему о похожем клубе в Лондоне, куда ходила целый год, – Джесс подарила мне годовой абонемент на день рождения. Мы с Мирой частенько зависали допоздна в одной из обшитых деревянными панелями комнат. Я вспомнила, как кивала при встрече сидевшим у бара завсегдатаям, как приятно было чувствовать себя одной из них, нажимать кнопку звонка, произносить свое имя и слышать щелчок открываемой двери.
– Кстати, отличная идея! – оживился Лекс. – Надо будет взять на вооружение! Хотя в Нью-Йорке тоже есть неплохие заведения подобного рода.
– Я пока ни в одном не была. И публика здесь, по-моему, другая – айтишники вместо креативщиков.
– Скорее, креативные айтишники. Хотя, по сути, ты права. Да и подход у них другой: работа как игра, а не наоборот. Мы
– Пожалуй, – неуверенно сказала я, с ностальгией вспомнив Лондон, где компьютеры включались и выключались в строго определенные часы, а границы не были размытыми.
– Но чтобы все получилось, нужны правильные люди. И вот здесь-то на сцену выходишь ты, Стиви. Я ищу человека, который взял бы на себя создание клубного сообщества, свел вместе разных людей. К примеру, стартаперов или программистов – только не аутичных компьютерных фриков, из которых и слова не вытянешь. Причем стартапы должны быть в «подходящих» сферах: музыка, мода, еда, искусство. С достойной финансовой поддержкой. Можно пригласить пару-тройку венчурных инвесторов – много не надо. В общем, классных ребят. Амбициозных. Веселых. Таких, как мы. Кстати, что насчет твоих нью-йоркских знакомых? Думаешь, их заинтересует подобный проект?
– Вполне возможно. Я знаю уйму людей, которые переехали сюда из Лондона. К тому же среди моих коллег немало американских экспатов, вернувшихся потом на родину. Извечный «человекообмен» между Лондоном и Нью-Йорком.
Я почти не соврала: у меня действительно было несколько местных знакомых и друзей друзей. Хотя в основном я общалась с Джесс – зато Джесс, похоже, знала всех. Лекс наверняка прекрасно это понимал. Возможно, поэтому и решил меня подключить.
– Все они интересные, умные люди, – продолжала я, – и приняли бы эту идею на «ура».
Лекс заказал картофельные шарики тейтер-тотс – «что-то вроде жареной картошки». Их подали в картонной коробке, с щедрой порцией расплавленного сыра цвета яичного желтка. Лекс макнул одну картофелину в сырный соус, и я последовала его примеру.
– Джесс много о тебе рассказывала. Твой послужной список впечатляет! – сказал он.
Сестра основательно перекроила мое резюме. «Я всего лишь придала ему американский вид, – заявила она с улыбкой. – Стиви, нельзя просто указать фамилию, должность и название телепрограммы. Люди не будут читать между строк! Ты обязательно должна написать: “руководила такими-то проектами”, “получала такие-то награды”».
– Продюсер – именно тот, кто мне нужен для этой роли, – продолжал Лекс. – Но теперь у меня вопрос к тебе, Стиви: кто ты? Что заставляет тебя вставать по утрам – конечно, помимо, кофеина? Почему нам стоит выбрать тебя?
Не получу работу – останусь без визы. И тогда ровно через восемьдесят один день мне придется улететь домой на обратном рейсе до Хитроу. По счастью, уроки Джесс не прошли даром.
– Лекс, я профессионал с огромным опытом, и мне есть чем гордиться. Но знаете, что я больше всего любила в своей работе? Сам процесс объединения талантливых людей вокруг общей идеи, от замысла до продажи одному из каналов. Иначе говоря – создание и сплочение команды. Как раз то, чем вы планируете заниматься.
Лекс кивнул.
– Лучше и не скажешь. Ну тогда последний вопрос. Допустим, я – потенциальный клиент. Почему я должен вступать в клуб? Попробуй меня убедить.
Так, что сказала бы Джесс на моем месте?
– У нас всего пятьсот клубных карт, и их очень быстро разбирают, – начала я. – К нам уже присоединились несколько крупных игроков. Конкретные имена назвать не могу, скажу лишь одно: наш клуб становится местом, где будут собираться ключевые лица отрасли. Членство в клубе дает ряд привилегий… Если вступите сейчас, сделаю вам скидку в размере вступительного взноса.
– Неплохо, Стиви! Мне в команду нужны такие умные люди, как ты. И хотя у меня есть еще несколько кандидатов на эту вакансию, я склонен выбрать тебя. К тому же ты британка – а ведь именно британцы изобрели закрытые джентльменские клубы! Инвесторы будут в восторге.
Лекс глянул на часы, пробормотал что-то об очередной назначенной встрече и попросил счет.
– Хочу, чтобы через полгода у нас был лист ожидания для желающих вступить в клуб. – Он улыбнулся. – Или по крайней мере чтобы люди думали, что этот лист есть.
Дзынькает микроволновка. Я встаю с кресла, делаю четыре шага до кухни, устанавливаю рычажок таймера на пять минут, переключаю мощность с разморозки на максимальный подогрев и ползу обратно. За неделю до моих родов Ребекка набила мне морозилку пластиковыми контейнерами с домашними рагу и супами. И теперь каждый день, ровно в полдень, я достаю один из них и разогреваю в микроволновке. Контейнеры не подписаны, так что каждый обед – лотерея, хотя и беспроигрышная. Через две минуты, вне зависимости от содержимого, по квартире неизменно начинает распространяться запах школьной столовой. И тогда я пытаюсь угадать. Сегодня это картофельный суп с луком. Опять.
Благодаря морозилке, спорадическим онлайн-покупкам с доставкой на дом и внушительным запасам бакалеи я могу продержаться хоть целую вечность. Теперь моя квартира – это весь мой мир площадью семьсот квадратных футов. Я знаю каждую трещинку на паркете, каждое пятнышко на каждой белой стене.
Дни и ночи поделены на трехчасовые периоды. Сорок минут кормления – если раньше это была мучительная агония, как после выстрела в грудь, то теперь в меня будто вонзают пчелиное жало, и я всякий раз вздрагиваю. Смена подгузника – черноватая кашица первых дней уже приобрела цвет мокрого песка.
Затем нужно помочь ему срыгнуть; я кладу крошечное тельце себе на колени животом вниз и с нажимом провожу основанием ладони по спинке, от ягодиц к лопаткам. Или, перевернув его на спину, делаю «велосипед» – то есть поочередно сгибаю ему ножки, прижимая их к животу, как научила акушерка, нагрянувшая вчера с неожиданным визитом. Правда, эффект от моих усилий почти нулевой: лишь изредка он отрыгивает немного воздуха, а чаще всего проводит следующие полтора часа, брыкаясь и пронзительно вереща.
Я изо всех сил пытаюсь его успокоить: прижимаю к себе, отворачиваясь от покрытой пушком головы, чтобы не чувствовать исходящий от нее странный прелый запах; запихиваю ему в рот пустышку, которую он упорно выплевывает. Если он продолжает плакать, я несу его в спальню, кладу в плетеную люльку, закрываю дверь в надежде, что соседи ничего не слышат, и жду начала следующего трехчасового цикла. Тогда я вновь занимаю пост у окна в старом, плюющемся конским волосом кресле (давно собиралась обтянуть его велюром с анималистичным принтом, теперь это вряд ли когда-нибудь случится), и обреченно несу свою вахту с красными от недосыпа глазами…