Кейт Лаумер – Разрушители планет (страница 75)
— Ваш новый идентификатор, сэр. Уверена, что вы будете замечательным шефом!
14
Март сидел за длинным письменным столом красного дерева и обозревал толстый ковер размером с теннисный корт, который устилал весь кабинет до широкой двери, кстати, то же красного дерева. Потом его взгляд переместился за широкое окно из звуконепроницаемого поляризованного тонированного стекла, туда, где на фоне темно-синего неба смутно проглядывали силуэты Башен. Март повернулся к столу, открыл серебряную коробочку, стоявшую между массивным нефритовым прибором и эбеновым пресс-папье, вытащил из нее футлярчик с твердыми духами «Шанель» и оценивающе принюхался. Потом он положил ноги на стол и нажал крошечную серебряную кнопочку в подлокотнике кресла. Мгновение спустя бесшумно открылась дверь.
— Барбара… — начал было Март.
— А, вот вы где! — раздался глубокий бас.
Март с грохотом сбросил ноги со стола — ему уже доводилось встречать этого крупного мужчину, который уверенной походкой направлялся к нему.
— Вы поступили подло, заперев меня в душевой. Мы не учитывали, что дело может приобрести такой оборот. Вы нас сильно задержали.
Незваный гость развернул кресло и сел.
— Но… — промямлил Март. — Но… но…
— Три дня, девять часов и четырнадцать минут, — сказал мужчина, посмотрев на свои часы-перстень. — Должен признать, что вы с толком использовали это время. Мы также не предполагали, что вы осмелитесь изгадить результаты тестирования. Большинство останавливается, подделав записи о высшем образовании и надеясь попытать счастья на экзамене.
— Большинство? — непонимающе переспросил Март.
— Разумеется. Не думаете же вы, что только вас удостоили чести предстать перед Специальной Комиссией по трудоустройству?
— Удостоили чести? Специальной?..
— Наконец-то вы начинаете понимать, мистер Мелдон, — сказал мужчина, у которого Март украл костюм в раздевалке. — Еще три года назад вы привлекли наше внимание как потенциальный руководитель высшего ранга. С тех пор мы внимательно наблюдали за вашими успехами. Ваша фамилия значилась в каждом списке кандидатов на…
— Но… но квота была сокращена, и я…
— О, мы, конечно же, могли позволить вам завершить образование, пройти тестирование, получить зеленый жетон, занять очередь на продвижение по службе, двадцать лет пахать как проклятому и в конце концов стать руководителем высокого ранга. Но мы не можем зря терять время. Нам нужны талантливые люди. И сейчас, а не через двадцать или сорок лет!
Март глубоко вздохнул и ударил кулаком по столу.
— Десять тысяч чертей, но почему вы говорите об этом только теперь?!
Мужчина покачал головой.
— Март, нам нужны хорошие специалисты, нам очень нужны хорошие специалисты. Требуются незаурядные личности. Мы не можем себе позволить терять время, поддерживая мнение, что высшая мудрость — это чаяния народа. Мы живем в городе с населением около ста миллионов человек. А через десять лет их станет вдвое больше. У нас есть проблемы, Март. Серьезные, неотложные проблемы. И нам нужны люди, которые сумеют разрешить их. Мы можем проверить твои знания, составить психологический портрет. Но этого мало. Мы должны точно знать, как ты поведешь себя в сложных жизненных ситуациях, что будешь делать, если тебя выбросят на обочину без гроша в кармане и без всяких надежд на будущее. Если ты смиришься и позволишь опалить себе мозги — что ж, удачи тебе. А если вступаешь в борьбу и добиваешься желаемого… — он окинул взглядом кабинет, — что ж, тогда добро пожаловать в Клуб!
Кит Лаумер, или О гармонии творца
I
Не часто, но встречаются все же люди, наделенные удивительным даром: за что бы они ни брались, им непременно сопутствует успех — причем именно заслуженный успех, а вовсе не слепая удача или везение; не счастливый случай, но непременный и закономерный результат. Именно к числу таких счастливцев принадлежал и писатель-фантаст Кит Джон Лаумер, чью книгу держите вы сейчас в руках. Судите сами.
Родился он в 1925 году в Сиракузах — не сицилийских, архимедовых, разумеется, а полуторастатысячном в те времена городе американского штата Нью-Йорк. И подобно многим молодым людям его поколения, в восемнадцать лет ушел в армию — Тихоокеанский театр военных действий, парашютно-десантные части, высадки на занятые японцами острова. Он воевал — и воевал, говорят, хорошо. А вместе с тем и впервые столкнулся с миром Юго-Восточной Азии — знакомство, обернувшееся впоследствии любовью. Впрочем, об этом чуть позже.
В двадцать лет он демобилизовался и всерьез взялся за граниты науки. Сперва университет штата Индиана в Блумингтоне; затем — поездка в Европу, Стокгольмский университет; наконец, университет штата Иллинойс в Урбане. Семь лет учебы принесли ему степень бакалавра архитектуры — практикующим архитектором он, правда, так и не стал, однако даже студенческие проекты Лаумера, по словам преподавателей, свидетельствовали о безусловном таланте.
Спустя год по окончании университета и как раз по завершении Корейской войны Кит Лаумер вернулся в армию — теперь уже офицером ВВС. И был хорошим летчиком. Если верить сослуживцам, его вполне могла бы ожидать блестящая карьера. Впрочем, военной карьере Лаумер предпочел дипломатическую, перейдя в 1956 году на службу в Государственный департамент.
Теперь, двенадцать лет спустя, юношеское еще увлечение Юго-Восточной Азией напомнило о себе: он добился назначения в посольство в Бирме, где сперва занимал должность вице-консула, а потом — третьего секретаря. Нет, он не достиг карьерных высот — увы, никакой план или, скажем, пакт Лаумера в историю не вошел. Зато вновь повторилась старая история. Подающий большие надежды тридцатичетырехлетний дипломат в 1960 году неожиданно оставил службу и снова вернулся в ВВС — на этот раз уже в звании капитана.
А за год до того состоялся его писательский дебют — в журнале
И теперь, если взглянуть на все эти перипетии судьбы, так сказать, «с птичьего полета», становится заметно нечто общее, проявившееся на всех этапах жизни Лаумера: он неизменно добивался успеха, но нигде не достигал сверкающих высот. Трудно сказать, почему. Может быть, из-за того, что никак не хотел сосредоточить все усилия на чем-то одном, ему слишком многое было интересно и вызывало желание приложить ум и руки. А может — и, по-моему, именно так оно и было — еще и потому, что был слишком уверен в собственных силах, чтобы, самоутверждаясь, вечно карабкаться все выше и выше. Ему было достаточно просто делать свое дело — спокойно и с удовольствием; всегда и всюду ощущать себя профессионалом — сознание, дающее людям подобного склада куда больше удовлетворения, чем любые звания, чины и награды.
Зато о работе такого мастера всегда интересно подумать и поговорить.
Вот этим давайте и займемся.
II
Критика любит огульные оценки. Пришлось испытать на себе такое и Киту Лаумеру: за ним укрепилась слава «плодовитого и коммерчески удачливого автора приключенческой НФ» — согласитесь, в подобном ярлыке явственно ощущается уничижительный оттенок. Однако еще классик справедливо заметил, что грешно торговать лишь вдохновением; торговать же рукописями — дело святое. В конце концов, книги на то и существуют, чтобы их издавали, продавали, покупали и читали. Плодовитость же в любом случае суть одно из величайших достоинств всякого писателя — если она не в ущерб художественности, разумеется. Да, Лаумер никогда не претендовал на бронзу бессмертной славы. Он был начисто лишен столь знакомого нашему российскому духу пламенного стремления быть «больше чем писателем»; лавры Великого Проповедника, Наставника Человечества и так далее его отнюдь не прельщали. Он попросту рассказывал интересные — и, как правило, веселые — истории, которыми взахлеб зачитывались поклонники жанра.
Шестьдесят с лишним томов… Сами понимаете, милостивые государыни и государи, рассказать обо всем творчестве Лаумера в коротком эссе — задача в принципе безнадежная. К тому же на русский язык переведено пока не так уж много из его рассказов, повестей и романов — хотя и достаточно, чтобы при желании составить себе некоторое (и довольно объективное) представление. А посему я позволю себе ограничиться лишь самым беглым не обзором даже, а всего лишь мимолетным абрисом — с единственной целью дать хотя бы минимальное представление о самом масштабе литературного явления, называемого Кит Джон Лаумер. Разговор же мы поведем, опираясь лишь на произведения, включенные в этот сборник, благо они достаточно показательны и типичны.
Итак, в написанном Лаумером выделяются несколько циклов, связанных либо единым героем, либо общей моделью мира.