Кейт Лаумер – Разрушители планет (страница 30)

Он улыбнулся, но под маской вежливости проглядывала напряженность.

— Поздравляю вас, вы очень талантливы, — продолжал он, видя, что я не отвечаю. — За несколько месяцев вы научились большему, чем я за все годы моих экспериментов… — Он откинулся на спинку кресла, на его лице все еще играла улыбка. — И все-таки, несмотря на весь ваш ум, вы пришли в расставленную мной ловушку, словно я вел вас на веревочке.

Его белозубая улыбка стала широкой и удивительно молодой.

— Я подчеркиваю это не из хвастовства, а лишь для того, чтобы объяснить, что вас переиграли. И даже если бы вы оказались осторожнее и знали о моих планах, результат был бы тем же. Я мог остановить вас раньше, но так мы экономим время, не правда ли?

Пока он говорил, я снова включил в работу свое сознание и с величайшей осторожностью исследовал панцирь, защищавший его мозг. То, что я обнаружил, было не то чтобы слабым местом, а скорее фокусом, в котором сходились силовые линии. Поддерживая минимальный контакт, я отступил.

— Знаете ли, я следил за вашей карьерой с большим интересом, — сказал он почти мечтательно. — Я знал вашего отца. Энергичный молодой человек — и еще более энергичный пожилой человек. — Казалось, он загрустил. — Я совершил много поступков, которые причиняли мне боль. Но они были необходимы. — Он поглядел в широкое, изогнутое окно. — Приятный вид, правда? Город-сад, процветающий, счастливый. Мир-сад. Старая мечта человека о мире и порядке воплощена в жизнь. — Он отвернулся от окна и посмотрел мне в глаза. — Мечту нужно защищать, мистер Тарлетон. Любой мечте нужна охрана, обеспечивающая ее безопасность. Мечта дорого стоит.

— Странно, что за мечту всегда платили другие, Имболо, — сказал я. — Ваш счет давно просрочен.

Он засмеялся тихо и спокойно.

— Я не заманивал вас сюда, чтобы уничтожить, — сказал он. — Отнюдь. Вы нужны мне, Тарлетон, я открыто говорю это. Груз становится все тяжелее, а я все слабее. Мне нужна помощь. Помощь того, кто меня понимает, кто разделит бремя власти.

— Вы не понимаете, — сказал я. — Я не боюсь быть уничтоженным.

Тень пробежала по его лицу.

— Не будьте идиотом, молодой человек. Если мы поссоримся, то ничего не добьемся. Власть у нас с вами. Остальные — Катрис, Беншайер и так далее — марионетки, не более. Им хватило ума поддержать меня своими капиталами в начале, в благодарность я сдержал данные им обещания. Но ты и я — это совсем другое дело, малыш. У нас — ключ. Из миллиардов людей — у нас двоих…

Он ударил без предупреждения. Как молотом, нацеленным в мозг. У меня потемнело в глазах. Какое-то время давление расплющивало меня, а я сопротивлялся ему, используя каждый подвластный мне эрг энергии…

Внезапно давление пропало. Сознание вернулось. По мелким морщинкам, покрывавшим лицо Имболо, струился пот. Он посмотрел на меня, и его губы скривились в улыбке.

— Да, ты радуешь меня, малыш. Я хотел лишь хлестнуть тебя по мозгу арапником. Но вижу — хлыст не для тебя. — Он тряхнул головой, будто сам получил неожиданный удар. — Тем лучше. Мне нужен партнер, а не еще один подчиненный. Все рушится, Тарлетон. Признаюсь тебе в этом. Все становится слишком сложным, непомерно сложным, напряженность громадная. Люди боятся того, чего не понимают. А если боятся, то ненавидят. Ты столкнешься с этим, Тарлетон. Может быть, уже столкнулся. Плата за верховенство — любовь друзей.

— Все гораздо хуже, чем вам кажется, Имболо, — сказал я и ударил.

Какое-то мгновение его панцирь не поддавался, потом раскололся, и я вонзился в его мозг, прошел центры управления, затем волевое ядро и устремился к сверкающей точке псевдосвета, которая представляла собой суть человека — его «я».

И слился с ним.

Его разум раскрылся для меня. Я видел его воспоминания: давние дни юности, первые стремления, желания, открытия, страх, начало долгого путешествия в неизведанное. Я видел страшную катастрофу, когда неисправность в переключателе сделала невозможным подход к Юпитеру. Вместе с ним пережил панику, а потом, когда его допотопный корабль падал в пустоте межзвездного пространства, чувство смирения и жуткое одиночество.

Я наблюдал, как он собирается с силами, борется с оцепенением. Я видел, как его недюжинный интеллект начинает работать, анализировать ситуацию. Чувствовал, как возрождается надежда. Я следил за тем, как он рассчитывает, планирует, выжидает, и в нужный момент, использовав остатки горючего, выбрасывает корабль на орбиту вокруг самого дальнего спутника Сатурна. Не для того, чтобы спастись — он знал, что такого шанса нет, — а лишь для того, чтобы сохранить корабль для тех, кто захочет его изучить. Акт истинного героизма и отчаяния.

И вновь ожидание, тревожное предчувствие того, что он снова проиграл, что корабль пройдет мимо. А потом — надежда: двигаясь по эксцентрической орбите, корабль подошел настолько близко к Ганимеду, что появилась возможность в последний раз попытаться совершить посадку, используя атмосферные тормозные двигатели. И ему это удалось.

И потрясение, когда он понял, что разрушенные временем громады вокруг — это руины города.

Он выбрался из своего крошечного корабля и, тяжело ступая, шел по заснеженным улицам, серебрящимся в свете Колец, висящих в черном небе. Голова кружилась от голода. Он набрел на помещение, где на полках лежали белые яйцевидные предметы. Я видел, как его сознание, почти свободное от материальной оболочки, инстинктивно отыскивает пусковой импульс, прикасается к нему и — высвобождает энергию старкора.

Один, без подсказки, в состоянии, граничащем с горячкой, он разобрался, как выпустить энергию, как направить ее поток в энергосистему корабля и перезарядить систему синтезатора, преобразовавшую неорганическую материю в съедобные органические вещества. Он окреп, покинул этот мир и отправился обратно на Землю.

У него было время обдумать свое открытие. Он оценил возможности старкора и представил, какое влияние окажет вечный, неистощимый источник энергии на измученный, истерзанный мир. Воспользуйся этим открытием с умом — и оно незаменимо.

Я испугался вместе с Имболо, когда он осознал, какая ответственность на него свалилась. Но он взвалил эту ответственность на свои плечи.

Годы борьбы, огромные планы, накопление опыта, установление всеобщего контроля, но… усталость нарастает.

Появление хетеников; неосознанная потребность человечества в переменах; угроза, постоянная угроза того, что секрет старкора окажется в руках тех, кто использует его во зло.

И, наконец, кульминация — появление наглого юнца со странными глазами…

Мое появление.

Я чувствовал радость в его душе, желание передать безграничную власть, которой он обладал так долго, другому, более молодому человеку и, в конце концов, отдохнуть. Но прежде необходимо убедиться в способностях преемника, в его намерениях. Нужно научить его, передать ему свой, с такими муками полученный опыт.

— Теперь ты видишь, Тарлетон. — Его голос доносился издалека. — Теперь ты понимаешь.

— Вы допустили ошибки, Имболо, — сказал я. — Есть нечто, чего вы не знаете. Энсилы еще живы. Они могут научить нас…

— Я понял. Но слишком поздно, Тарлетон. Слишком поздно для меня. Я недооценил тебя. Твой удар слишком силен…

Свет его разума угасал. Я пытался удержать его, вдохнуть в него новую жизнь, но действовал слишком медленно, неумело. А потом я остался в темноте один.

Лорд Имболо сидел в кресле за сверкающим письменным столом. Глаза его были полузакрыты, легкая улыбка все еще играла на его губах. Он был мертв.

Я покинул его кабинет, спустился по лестнице и вышел из здания. Они ждали меня на просторной террасе.

— Ты сходил и вернулся живым, — сказал Тяжеловес. — Значит, ты выполнил то, что хотел. Все козыри в твоих руках. Какую игру ты заказываешь?

— Я сдаюсь, — сказал я. — Теперь ваша очередь.

Он подошел ближе и заглянул мне в глаза.

— Теперь ты такой, каким был прежде, — сказал он. — Что произошло?

— Я узнал, что такое быть богом. Эта работа не для меня.

Я не сделал и двух шагов, как ощутил знакомое прикосновение к мозгу.

— Бен, мы шли за тобой, направляли тебя, твоими глазами видели сущность таких, как ты. Вы жестоки и примитивны, но в вас есть зачатки величия. Наш долгий век окончен, ваш — начинается. Вы должны играть свою роль, как мы играли свою.

— Со мной покончено, — сказал я. — Я устал. Я хочу отдохнуть.

— Увы, Бен, — отозвались энсилы, их голоса едва долетали до меня. — Нет тебе покоя. И лишь через тысячу лет ты, возможно, узнаешь, что такое быть действительно уставшим. Ты принял на себя ответственность, от которой нельзя отказаться, вступил на путь, с которого нельзя сойти. И все же ты молод, а жизнь прекрасна. Шагай вперед, вдыхай чистый воздух, любуйся своим зеленым миром. Когда твой разум отдохнет — возвращайся.

— Тарлетон, — говорил Тяжеловес. — Мы уже переговорили с адмиралом Грейсоном. Он ждет разрешения собрать Флот для сохранения мира, пока ты не предпримешь каких-либо других мер. Я думаю, нам следует действовать сообща. Перестроить мир гораздо труднее, чем мы думали.

— Да, — сказал я. — Собирайте. Пусть Флот действует. Имболо мертв, но мир продолжает жить.

— Куда ты направляешься, Тарлетон? Какие у тебя планы?

— Планы? — Я посмотрел на крошечные облачка, плывущие по небу. — Нет у меня планов. Я направляюсь туда… — Я сделал рукой жест, охватывающий весь мир. — …Посмотрю, стоит ли что-нибудь сохранять. Если да… то, может, я и вернусь.