Кейт Лаумер – Миры империума (страница 45)
— Что тогда?
— Тогда я устрою непредсказуемый, боюсь, необратимый катаклизм — может быть, титанический взрыв, и он будет повторяться неоднократно. Или же произойдет гигантская утечка энергии из нашей Вселенной, представь себе Ниагарский водопад… примерно такая… которая, лишив энергии наш мир, может превратить его в ледяную пустыню…
— Хватит! Я все поняла, Брайан. Ты играешь с огнем!
— Не беспокойся, я ничего не сделаю, пока не буду в себе уверен. Катастрофа, которая привела к возникновению Зоны Опустошения или Трущоб, произошла потому лишь, что Максони и Копини тех, других мировых линий забыли об осторожности, не представляя себе масштабов возможной трагедии.
— Сколько еще времени понадобится тебе на эксперименты?
— Сколько… думаю, еще несколько дней, не больше.
— А если ксонджлианцы правы и мир, который ты ищешь, находится совсем в другом месте?
— Тогда я окончу свой путь в Зоне, и ты будешь молиться, чтобы смерть моя была мгновенной, вот и все, — резко ответил я.
Через три дня после разговора мы сидели в кафе и болтали о разных пустяках.
— Теперь уж скоро, — заметил я, не выдержав отчуждения, возникшего между нами. — Корпус ты уже видела. Завтра займусь проводкой пульта управления…
— Смотри, Брайан, — воскликнула вдруг Оливия, схватив меня за руку, — это он!
Я увидел в толпе пешеходов высокую фигуру во всем черном.
— Ты уверена, что это ОН?
— Уверена. То же лицо, борода. Надо быстрее уходить!
Мне удалось уговорить Оливию, что бегство ничего не даст и единственный наш шанс побыстрее закончить работу над шаттлом.
Мы добрались до мастерской, незаметно проскользнули в дверь и начали работать. Каждые полчаса Оливия выходила посмотреть, не появился ли поблизости человек в черном.
Было уже за полночь, когда нам с грехом пополам удалось все наладить. Сооружение выглядело хрупким и ненадежным. Оливия, разглядывая этот псевдошаттл, попыталась было отговорить меня от этой опасной затеи, но через несколько минут поняла, что я глух к ее уговорам остаться с ней в этом мире, и буквально на глазах подурнела и постарела.
Тут снаружи раздались шаги, и едва я успел выключить свет, как дверь распахнулась, и на пороге появился наш преследователь.
— Байард! — крикнул он хриплым ксонджлианским голосом. В темноте я нащупал тяжелый металлический прут, подкрался к нему сбоку и ударил по голове.
Он упал.
Оливия бросилась ко мне, схватила за руку:
— О, боже! Ты ведь убил человека, Байард!
— Перестань, — резко оборвал я ее. — Ты ведь знаешь, что на карту поставлена моя жизнь. Ты что же хотела, чтобы я покинул тебя по милости этих вот? — Я пренебрежительно махнул в сторону лежавшего на полу ксонджлианца. — Раз так, живи как хочешь, а меня забудь! — Я чувствовал, что поступаю как последняя свинья.
— О Байард! Позволь мне последовать за тобой…
— Пойми! Это невозможно! Слишком опасно, и, кроме того… ты вдвое уменьшаешь мои шансы добраться до линии 0–0 из-за повышенного расхода энергии, воздуха… — Я незаметно опустил бумажник в карман ее плаща, зажег свет и отстранил ее от себя.
— Мне пора, дорогая, — я направился к шаттлу.
За спиной послышались сдавленные рыдания женщины, с которой я так много пережил. Я поспешно повернул выключатель запуска шаттла.
— Отправляйся как можно дальше отсюда, Оливия. Ну хотя бы в Луизиану, и начни все сначала. Прости меня, если можешь. Не думай обо мне плохо. Поверь, иначе я не мог поступить. Прощай.
Передо мной замерцали экраны. Приборы показали, что момент прыжка настал. Я нажал на рычаг управления.
Перемещение в неумело сконструированном шаттле было связано с множеством неприятностей: это и отсутствие карты (не считая смутных воспоминаний о фотодиаграмме, показанной мне на судилище ксонджлианцами), и постоянное искрение проводов, едва не приведшее к пожару в кабине. И нарушения в показаниях приборов, и опасность задохнуться без кислорода.
И вот после сорока минут этого немыслимого полета я оказался в совершенно незнакомой мне части Зоны Опустошения и понял, что сбился с пути. Охваченный отчаянием, я остро ощутил разлуку с Оливией, подумав о том, какую прекрасную мы могли бы с ней прожить жизнь. Но у меня не было выбора, точнее, права на выбор…
Уже час мой шаттл двигался вслепую. Кабина постепенно наполнялась дымом. Становилось все труднее дышать. С приборами уже невозможно было работать. Я лег на пол, пытаясь вдохнуть хоть немного чистого воздуха. Нестерпимо мучил кашель, голова гудела, как изношенный трансформатор, сквозь пелену на глазах я с трудом различал через иллюминатор быстро меняющийся пейзаж Зоны.
Вдруг мне показалось, что на общем серо-черном фоне мелькнула зелень. Через мгновение я понял, что зрение не обмануло меня. Растительность становилась все гуще, постепенно превращаясь в настоящие джунгли.
Видимо, шаттл вновь оказался на краю Зоны Опустошения.
Собрав последние силы, задыхаясь от кашля, я встал и дотянулся до рычага управления. У меня был единственный выход: посадить шаттл в этом совершенно незнакомом мне мире, попробовать починить приборы и сделать еще одну попытку. В противном случае я просто-напросто задохнусь.
Когда в сумерках я пришел в себя, то увидел, что лежу в лесу на полянке, а останки шаттла, застрявшие в развилке большого дерева, горят, и от них валит густой дым.
Напрасно пытался я погасить пожар, надеясь спасти основную обмотку. Вскоре огонь охватил соседние деревья. К счастью, пошел дождь и потушил пожар. Разгребая золу, я с горечью рассматривал куски обгоревшего металла.
Наступила ночь, и я погрузился в беспокойный сон, укрывшись в развилке раскидистого дерева.
Придя утром на пожарище и еще раз осмотрев то, что осталось от шаттла, я потерял последнюю надежду на возвращение домой.
Следующие несколько дней и ночей я провел, как современный человек, внезапно оказавшийся в каменном веке. Измучился в поисках чего-либо пригодного для изготовления примитивного оружия и инструментов, пытался добыть огонь и пищу, чтобы утолить голод.
Первую ночь я почти не спал и решил сплести что-то вроде гамака, благо длинных и прочных лиан тут было предостаточно.
И вот, на второй день моего пребывания в этом мире, закинув за спину гамак, я двинулся в путь. Оставаться на месте, сетуя на свою несчастную судьбу, не имело смысла. Впереди лежала совершенно незнакомая страна, в которой мне предстояло провести оставшуюся жизнь.
Продираясь сквозь заросли лиан и низкорослого кустарника, питаясь в основном незнакомыми ягодами и плодами, рискуя отравиться, я на третий день вышел к реке, за которой расстилалась похожая на саванну равнина, где бродили несметные стада животных, похожих на наших земных антилоп, только значительно меньше.
Переправившись на другой берег, я попытался было убить какое-нибудь животное, но усилия мои оказались тщетны. При моем приближении животные обращались в бегство, и я, совершенно обессилев, опустился на траву, с ужасом размышляя о том, что моя жизнь закончится в одиночестве, но произойдет это еще не скоро.
Перебрав в памяти все не использованные мною возможности, я решил все же вернуться к шаттлу, лелея слабую надежду, что, может быть, удастся использовать металлические детали хотя бы для изготовления наконечников для копий.
Велико же было мое удивление и страх, когда, подобно Робинзону Крузо, я обнаружил неподалеку от места "посадки" следы, очень похожие на человеческие, только чуть меньше. После некоторого раздумья я решил напасть первым, для чего вырыл яму, забросал ветвями и затаился в зарослях.
Существо шло по моим следам и, значит, скоро непременно будет здесь.
После долгого ожидания-полудремы, я услышал наконец треск ломавшихся веток и чей-то вопль.
И когда с копьем в руке подбежал к яме, то не поверил своим глазам — внизу барахтался и страшно ругался… Дзок.
— Послушайте, Байард, — морщась от боли, воскликнул полевой агент. — Ну и задали же вы мне работенку бегать за вами.
Дзок угостил меня напитком, по вкусу напоминавшим кофе, и долго рассказывал о том, что случилось после того памятного заседания Совета. Радуясь, что меня оставили в живых, Дзок вместе с группой ученых отправился в ту же временную линию, в которую сослали меня. Оказывается, человек в черном, которого Оливия приняла за шпиона, был не кто иной, как Дзок, вынужденный соблюдать конспирацию, чтобы не привлечь своей странной внешностью внимание жителей деревни. Наш неожиданный отъезд сбил Дзока со следа. И ему пришлось снова возвратиться в Ксонджил, выяснить наше новое местонахождение и последовать за нами в Рим. Теперь мне стало ясно, что неизвестный человек, проникший в мастерскую перед самым моим стартом, был тоже Дзок. Он не успел назвать себя и получил отличный удар по голове, надолго выведший его из строя.
Обнаружить меня в этом районе Сети Дзоку помогла "колея", которую пропахал во временной канве Сети мой шаттл. Выслушав Дзока, я не без иронии поинтересовался:
— Вы прибыли сюда возместить мне моральный и материальный ущерб, Дзок?
Агент оскалил зубы, что означало у его расы улыбку, и покачал головой:
— Я прибыл сюда, старина, чтобы помочь вам. Кажется, я знаю, как вас вернуть домой.