Кейт Лаумер – Миры империума (страница 16)

— Он останется в мундире, — обратился Грос к своим людям.

— Через тридцать минут нам надо отсюда уйти. Торопитесь!

В конце туннеля показалась неровная полоска света. Грос дал команду остановиться. Люди сгрудились, заполнив тесный проход.

— Большинство из вас прежде не ходило этим путем, — начал Грос. — Отсюда можно выйти на Оливковую аллею, маленькую боковую улочку у дворца. Выход прикрывает небольшая лавчонка, в которой торгует древняя старуха. Не обращайте на нее внимания. Выходить будем по одному, из лавки пойдете направо. Помните, документы в порядке. Если у ворот спросят — покажите. Держитесь спокойно. Что бы ни случилось, не останавливайтесь, продолжайте идти. Место встречи — воровской рынок.

Откинув рваный брезент, все по очереди прошли через лавку. Я подошел к Гросу и тихо спросил:

— Зачем было приводить сюда столько людей? Это все осложняет.

Грос покачал головой:

— Надо присматривать за этими слюнтяями. Неизвестно, что может взбрести им в голову. И тогда все пропало. Без моей подсказки они ничего не способны сделать.

Мне это показалось сомнительным, но я виду не подал. Все спокойно прошли мимо нас и исчезли за брезентовым пологом.

— Порядок! — удовлетворенно сказал Грос, когда все прошли через лавку. — Идите за мной, мистер!

Он проскользнул под брезент, я за ним — мимо колченогого стола, заваленного горшками. Старая карга сидела на табуретке и не взглянула на нас. Грос выглянул на узкую пыльную улицу и нырнул в толпу прохожих. Я следовал за ним по пятам. Мы шли мимо громко разговаривающих, жестикулирующих покупателей и мелких торговцев, прислонившихся к облепленным мухами лоткам со снедью, мимо обшарпанных магазинчиков, ковыляющих нищих, чумазых мальчишек. Улица была завалена мусором и пищевыми отходами, то и дело попадались голодные собаки. Никто не обращал на нас ни малейшего внимания — мы выбрались без всякого затруднения.

Я вспотел под тяжелым плащом, который дал мне Грос. Мухи жужжали у моего распухшего лица. Какой-то нищий, скуля, протянул ко мне изможденную руку. Грос проскользнул между двумя оживленно спорившими толстяками. Я хотел последовать за ним, но в это время толстяки отправились дальше, пришлось их обойти.

Вдруг я увидел парня в желтоватом хаки с суровым лицом, протискивавшегося сквозь толпу. Передо мной прошмыгнула собака, и я невольно отпрянул назад. Раздался крик, люди побежали в разные стороны, толкая меня. Тут я увидел Гроса. Он смотрел на солдата. Солдат в два прыжка очутился возле Гроса, схватил за плечо и повернул к себе. Заскулил щенок, попав мне под ноги. Солдат наносил Гросу удары тяжелой дубинкой по голове.

Прогремели два выстрела, и я увидел убегающего Гроса. Голова его была окровавлена. Солдат лежал в пыли навзничь и бился в конвульсиях.

Я пошел вдоль стены, стараясь перехватить Гроса или хотя бы не потерять его из виду. Толпа расступилась, давая ему дорогу.

Внезапно передо мной вырос еще один солдат с дубинкой. Я бросился в сторону и поднял вверх руку. Солдат отскочил и отдал честь, сказав: "Извините, сэр". Должно быть, он мельком видел мою форму сквозь развевающийся плащ.

Грос в этот момент упал на колени в пыль, голова его безжизненно повисла. Из переулка выбежал солдат и выстрелил Гросу в голову. Грос свалился на спину и затих. Пыль смешалась с кровью на его лице. Толпа сомкнулась. С того момента, как его опознали, Грос был обречен.

Я остановился, пытаясь вспомнить, что говорил Грос своим людям. Я совершил непростительную ошибку, всецело на него полагаясь. Он говорил о каких-то воротах, о документах… Но я не знал никаких ворот и у меня не было документов. Теперь понятно, почему эти бандиты торопились покинуть свое подземелье до захода солнца. Очевидно, с наступлением ночи ворота закрывались, и не так-то легко было покинуть город.

Я продолжал идти, стараясь не привлекать внимания и придерживая плащ, чтобы не был виден мундир.

Грос назначил своим людям место сбора на воровском рынке. Я пытался вспомнить Алжир, где провел несколько дней года два назад, но все, что осталось в памяти, это Казбах и ярко освещенные улицы в европейской части города.

Я быстро прошел мимо места, где, окруженный толпой, лежал убитый солдат, затем мимо Гроса, тоже окруженного толпой. Повсюду были солдаты, размахивающие дубинками.

Они протискивались сквозь толпу. Пригнувшись, я наконец выбрался из толпы на открытое место. Улица поворачивала влево и стремительно уходила вверх. Здесь уже была какая-то мостовая, магазинчиков и лотков поменьше. На балконах висело белье.

Впереди виднелись ворота. Перед ними толпились люди, солдат проверял документы. Еще трое в форме, наблюдая, стояли рядом.

Я шел по направлению к воротам. Обратного пути не было. К древней кирпичной стене примыкала новая деревянная сторожевая вышка. Под ней была канава со стоячей водой. На вышке стоял прожектор с дуговой лампой и часовой с ружьем на плече. Мне показалось, что в толпе перед воротами я увидел парня из Организации.

Я бросился было вперед, но тут же остановился. Один из солдат обратил на меня внимание и толкнул в бок другого. Тот посмотрел на меня. Единственное, что оставалось, — это смело идти им навстречу. Я кивнул одному из солдат, отвернув полу плаща, чтобы на мгновение мелькнула форма. Все еще колеблясь, солдат пошел ко мне. Я надеялся, что мое опухшее лицо не покажется ему знакомым.

— Не спеши, солдат, — сказал я, стараясь подражать интонациям выпускников Эколь Милитари. Он козырнул, а я, не дав ему опомниться, продолжал:

— Лучшая часть добычи уйдет через ворота прежде, чем вы, дурачье, затянете сетку. Я щелкнул пальцами: — Пропустите побыстрее и не привлекайте ко мне внимания. Не ради забавы затеял я этот блошиный цирк. Я прикрыл плащом форму.

Он вернулся к воротам и что-то сказал другому солдату, указав на меня. Этот второй, с нашивками сержанта, глянул в мою сторону.

Я выразительно на него посмотрел и прошептал:

— Делай вид, что не замечаешь меня, солдат. Не то тебе придется стрелять, и ты все испортишь.

Я быстро миновал ворота, которые открыл первый солдат, и вышел из города! Пот лил градом под моим сюртуком, ноги казались ватными, сердце учащенно билось. Впереди я заметил дерево и под ним спасительную тень. Не знаю, хватит ли у меня сил дойти до этого дерева.

Я дошел и только теперь перевел дух.

У меня еще оставались проблемы, много проблем. Прежде всего надо было отыскать воровской рынок. Я весьма смутно представлял себе, где этот рынок, но знал точно, что он существует. Я прошел мимо облупленного кирпичного здания с харчевней внизу и перекошенными окнами, с обвалившейся от удара бомбы стеной. Ворота остались далеко позади.

Впереди были разбомбленные многоквартирные дома, развалины, а дальше… открытое поле. Справа виднелась река. Здесь было немноголюдно. Шум там, за городской стеной, сюда не доносился.

Я не мог рисковать, спрашивая дорогу. Ведь любой из этих людей мог оказаться полицейским осведомителем или же сыщиком. Взять хотя бы Гроса. Вряд ли его можно было считать хорошим конспиратором, как он сам о себе думал. Полиция могла бы прикрыть его группу, но не захотела. Гроса терпели до поры до времени. Засада была организована четко. Вряд ли кому-нибудь из парней Гроса удалось пройти через ворота.

Приказа следить за человеком, переодетым в офицерскую форму, судя по всему, не было. Не знаю, что успел сказать Морис по телефону своим людям, но о моей внешности, видимо, ничего.

Я остановился. Может быть, зайти в харчевню и послушать, о чем говорят люди. Никаких признаков опасности вокруг не было.

Я вернулся и вошел в бистро, едва различая в полумраке столики и стулья. Окна были плотно занавешены. Я отыскал бар и подошел к стойке.

— Красного вина! — попросил я.

Бармен поставил стакан, который только что протирал, на стойку и налил из жестяного кувшина вина. Я отпил немного. Ну и дрянь! Обстановка здесь позволяла плюнуть прямо на пол.

Я отодвинул стакан и сказал:

— Я просил вина, а не выжимки из ковра, парень. — Положил на стойку тысячефранковую ассигнацию и стал ждать.

Бармен вышел куда-то и вскоре вернулся с запечатанной бутылкой и бокалом. Он наполнил наполовину бокал и протянул мне, а тысячефранковую бумажку положил в карман и не собирался давать сдачу.

На сей раз вино оказалось сносным. Я стоял, потягивая его, стараясь привыкнуть к царившему здесь полумраку. Бармен отошел и, чертыхаясь, стал возиться с поставленными один на другой ящиками.

Я совершенно не представлял себе, что предпринять. Даже если удастся отыскать уцелевших после облавы членов Организации… Главное — это узнать, что следует изменить в моем костюме. А потом уже с помощью Организации снова проникнуть во дворец.

Можно было бы обратиться за помощью через коммуникатор, но мне не хотелось. Пока остается хоть капля надежды, отступать нельзя!

В дверях появился человек, заслонив собой свет, и подошел к стойке. Бармен не обратил на него внимания.

Вошли еще двое и остановились у соседней стойки. Бармен продолжал возиться с ящиками. Мне это показалось странным.

Тот, что вошел первым, пододвинулся поближе ко мне.

— Эй, вы, — он кивнул в сторону городских ворот, — слышали вы там стрельбу?

Я пробормотал в ответ что-то невразумительное.