Кейт Лаумер – Межавторский цикл «Боло». Книги1-13 (страница 89)

— Центральные нападающие Банни, вот кто они такие. Никто не шевелится, когда, мать их, они совершают обход.

— Они заходят сюда? — спросил я. Она покачала головой.

— Грила ж тебе, они все боятся Нуклера. Все, крме меня — и, думаю, тебя тоже, — Незна… Джексон. — Она поднялась на ноги. — Пошли, — поторопила она. — Недалеко. — Она приоткрыла дверь и выглянула наружу. Я мельком увидел кипящую кучу серо-коричневых крыс, покрывающих безвременно усопшего Крысеныша: подходящий конец для человека с таким именем. Она обошла его и пошла по коридору, не оглядываясь, чтобы проверить, иду ли я за ней. Я миновал широкий поперечный коридор с большим количеством загадочных знаков, на которых было написано AM-AB-7-13 и ST ONE, ph 03L. Она прошла мимо них; здесь было не так светло, но все же достаточно, чтобы разглядеть разбросанные по полу крысиные кости, осколки стекла, пластика и металла, которые остались после поступления приказа об эвакуации.

Бетси остановилась перед дверью, похожей на все остальные, прогнала крысу размером с кошку и открыла дверь. Внутри я увидел покосившиеся полки, заваленные пыльными кипами старой бумаги, еще больше кип на полу и несколько разрозненных экземпляров, а также пыль, пыль и еще раз пыль. Я прошел мимо них и подобрал разрозненную бумагу. Она была в традиционном газетном формате, но “бумага” была синтетической с гладкой текстурой. Я стряхнул с нее порошкообразную пыль, среди которой было несколько хлопьев с отпечатками. Газетная бумага не выдержала испытания временем, но я надеялся, что переход на более постоянную версию произошел вовремя, чтобы сохранить информацию — я надеялся.

В руках у меня был номер джаспертонской газеты “Таймс-курьер”, дата публикации — 18 февраля 2013 года. Передовица была озаглавлена “ЦЕНТР РАСПРОСТРАНЕНИЯ ЗАКРЫВАЕТСЯ“, а первые несколько строк были посвящены заверениям в том, что статья одобрена на всех уровнях де-факто “правительства”. Честно. Казалось, легкая жизнь закончилась. С пятницы был прекращен всякий контроль за распределением товаров в центральных и отдаленных точках. Окей, что бы ни случилось, государственный контроль этого не пережил.

Я просмотрел разрозненные выпуски “Курьера”; самый ранний номер, который я нашел, был датирован 2008 годом. Я мельком просмотрел заголовки и нашел один о налоговой забастовке, о которой упоминала Бетси. Я прочитал несколько абзацев, прежде чем запутался в неясных ссылках на то, что, должно было быть организациями линчевателей и “временными мерами”.

Казалось, терпеливым жителям того, что Бетси называла “Славными деньками”, наконец надоело усердно работать, чтобы оплачивать подарки из-за рубежа и внутри страны, и они просто перестали платить. Они не могли посадить за решетку триста миллионов человек, поэтому правительство — на всех уровнях — попыталось импровизировать, напечатав бумажные деньги. Это не сработало; в 2009 году все закончилось массовым банкротством. Там были фотографии горящих банкнот размером со стог сена, в то время как нетерпеливые граждане подбрасывали в огонь еще больше.

После этого началась военная забастовка, и парни в форме решили разойтись по домам, послав к черту все это. Никто не удосужился прийти проголосовать на выборах 2012 года. Когда фабрики и системы распределения вышли из строя, вслед за ними закрылись шахты и другие источники теперь никому не нужного сырья, а нехватка продовольствия породила массу людей, которые, казалось, были поражены тем, что в старом знакомом “Пигли Вигли”[68] больше не продавались все их любимые бренды. Поджоги магазинов тоже не помогли.

Последним остаткам армии было приказано разграбить склады и запасти непортящиеся продукты, в то же время была ускорена работа по консервированию мяса, сушеных бобов, молочных продуктов, яиц и круп. Им удалось вовремя подготовить и сохранить значительные запасы продуктов первой необходимости. Это была последняя организованная попытка, и, по-видимому, она была героической, если даже сейчас можно было раздобыть “съестное”.

После этого практически все рухнуло. Власть толпы была свергнута властью главаря толпы. “Бароны” передрались между собой. Казалось, что общество вернулось к досредневековому состоянию, а феодальная система была изобретена заново. Все это читалось между строк и состояло из наспех сымпровизированного жаргона о “патриотических добровольцах” и “массовых акциях протеста”. Наконец, Мэллон вмешался и потребовал свою долю. В газете не было никаких зарубежных новостей, за исключением парочки косвенных упоминаний о Майской революции в России и поспешном формировании давно обсуждавшегося Западноевропейского союза, а также еще одного в Южной Америке, которые оба вскоре распались. Азия вернулась к изоляционизму после уничтожения Японии, которая пыталась “восстановить порядок”.

Бетси терпеливо сидела и ждала, время от времени спрашивая меня, что я делаю. Мы оба часто чихали, и через некоторое время я устал от своих исследований. Какое, в конце концов, это имело значение? Это произошло — не ужасная ядерная война, страх перед которой все еще рождал в воображении руины разрушенных зданий и подземных сооружений, — а внутренний коллапс, поскольку люди просто перестали следовать правилам. Человечеству потребовалось пятьдесят тысяч лет, чтобы выработать эти правила, но всего несколько десятилетий, чтобы уничтожить и их и культуру, которая их породила. Даже в мое время уже начиналась атака на “Истеблишмент”, со стороны людей, которые, должно быть, были поражены, когда внезапно не стало никакого истеблишмента, — а заодно ни электричества, ни телефонов, ни системы водоснабжения, и — что немыслимо — никакого телевизора. Им и в голову не приходило, что преследование, а затем и уничтожение “псевдоинтеллектуалов” может привести к таким результатам. Их идея вернуться к природе заключалась в том, чтобы отправиться в парк на кемпере[69] с кондиционером и питаться консервированными персиками. Они были похожи на детей, которые под “едой” подразумевали “то, что мама ставит на стол и заставляет есть”. А машина была “той штукой, которая стоит на подъездной дорожке, а твой батя не хочет давать тебе ключи”.

На вопрос “Откуда берутся машины?” вы получали ответ: “Их покупают в автосалоне”.

Теперь они на собственном горьком опыте убедились, что свет — это не просто то, что получаешь, когда щелкаешь выключателем, и вода — это не просто то, что течет, когда поворачиваешь кран, и даже телевизора не обязательно включается, когда вы поворачиваете ручку. Это вызвало большое возмущение, которое выразилось в выслеживании и повешении бывших менеджеров, топ-менеджеров высшего звена, финансистов и всех, кто не был членом профсоюзов. По моим оценкам, к 2060 году общество достигло дна, и то, что осталось от населения, прочно, хотя и хаотично, оказалось под пятой баронов.

Глава 26

На следующий день Бетси осторожно повела меня на бывший стадион, который стал чем-то вроде рынка и форума, где кипела жизнь.

— Что ж, когда-нибудь тебе придется научиться себя вести, — были ее прощальные слова.

Вскоре я потерял Бетси из виду в толпе, и через минуту пятеро высоких мужчин в черной одежде молча окружили меня и ткнули чем-то твердым в позвоночник. Они отвели меня в бывший офис в полевом домике, где в мягком кресле, заваленном подушками, сидел или скорее развалился невероятно толстый мужчина с лысой головой, напоминающей шапочку, и странными заостренными ушами.

Он помахал мне мундштуком и спросил высоким, писклявым голосом:

— Что это? Где вы его нашли, генерал?

Чернокожий, к которому он обратился, шагнул вперед, по-голливудски отдал честь, или прикрывая глаза, и сказал:

— Вышел из Старого места с адмиралом Бетси, сэр.

— Одолели адмирала, а? — Банни — это, должно быть, был он — пискнул.

— Нет, она была с Незнакомцем, — отозвался кто-то.

— Вероятно, ее пленник, — пискнул Банни. — Приведите ее. — Он щелкнул пальцами и взглядом отпустил мужчину; тот повернулся и выжидающе посмотрел на дверь. Генерал что-то пробормотал одному из своих людей, который поспешил уйти и вернулся полчаса спустя с разъяренной Бетси.

Когда ее подняли на ноги перед столом Банни, она сплюнула.

— Я должен сообщить, что эти твои подонки подняли на меня руку, Банни, — завизжала она, как будто он не видел, как они притащили ее к нему.

— Пришлось, Бетт, — мягко пропищал он. — Ты помогла этому Незнакомцу, который пришел убить меня.

— Он ничего такого не делал! — ответила она, бросив на меня быстрый взгляд. Ее диалект, казалось, вернулся к буколическому. — Попробуй пошевелить теми крохами мозгов, которые у тебя есть! — крикнула она. — Этот парень от самого барона! У него для тебя горячее личное сообщение!

Банни слегка поерзал в своем большом кресле.

— Подожди, Бетт… — Его прервал очередной вопль Бетси.

— Не называй меня Бетт, Банни! Я “адмирал”, спасибо, что запомнил!

Он поднял пухлую руку:

— Ладно, ладно, — пропищал он. — Уберите руки от адмирала, — приказал он двум гориллам, которые удерживали ее на месте. Они подчинились и отступили назад, не глядя ни друг на друга, ни на генерала, который начал было распаляться, но передумал.

— Итак, адмирал, — пропищал Банни. — Что там за сообщение от его светлости? За последние несколько дней во дворце было много шума: выстрелы, машины в движении. Полагаю, что у него на уме небольшая революция?