Кейт Лаумер – Межавторский цикл «Боло». Книги1-13 (страница 689)

Трудно винить его, на самом деле, подумала она почти клинически. Он почти в три раза старше меня, и последние пятьдесят лет своей жизни он потратил на то, чтобы сделать карьеру в правительстве. Он профессионал, а теперь какая-то соплячка пытается играть в адвоката по правилам и оттеснить его в сторону. Неудивительно, что он взбешен!

— Независимо от того, что говорится в приказах нашей миссии и военных уставах, капитан, — голос губернатора был ледяным, — мы оба знаем, что ни Конституция, ни те, кто задумал и спланировал операцию "Кукурузное семя", не предполагали, что военное правление заменит гражданский контроль над правительством этой колонии.

— Я не имела в виду, что они это сделали, сэр.

Это был бой, которого Манека предпочла бы полностью избежать, а если бы это было невозможно, она бы оттягивала его так долго, как только могла. К сожалению, это был вопрос, который необходимо было рассмотреть — и урегулировать — сейчас.

— Я знаю, губернатор, — продолжила она, намеренно подчеркивая его титул, — что наши планировщики миссии всегда предполагали, что вы будете старшим администратором и первым главой исполнительной власти этой колонии. Я также знаю, что уже существует полноценный исполнительный совет, который будет консультировать вас и служить основой для выборной, самоуправляемой конституционной структуры, которая потребуется колонии. И, наконец, сэр, я заверяю вас, что я полностью осведомлена о требовании Конституции о том, чтобы военная власть была подчинена гражданской власти в соответствии с основным законом Конкордата. Я не желаю и не намерена каким-либо образом обходить этот закон или пытаться использовать подразделения бригады под моим командованием для создания какого-либо военного государства.

Его лицо оставалось непроницаемым, но она подумала, что, по крайней мере, немного напряжения покинуло его.

— Как я интерпретирую наши приказы о миссии, — сказала она ему, — старший военный офицер экспедиции командует военными и материально-техническими аспектами операции до тех пор, пока колония не будет высажена на подходящей планете и исчезнет военная угроза ее безопасности. Очевидно, люди, которые писали эти приказы, ожидали, что коммодор Лакшмания выполнит роль военного командира, а не кто-то столь относительно младший, как я. Тем не менее, думаю, вы согласитесь со мной, что императивы выживания требуют, чтобы не было никакого вопроса о наших относительных сферах власти. Как старший военный офицер, я могу оказаться вынужденной отдавать приказы, основанные на военной ситуации и моих знаниях о ней, поделиться которыми или объяснить кому-либо еще у меня может не быть времени. Если это произойдет, никто из нас не может позволить себе ситуацию, в которой кто-то колеблется или сомневается в этих приказах, потому что возникает некоторый вопрос о том, имею ли я право их отдавать.

Челюсть Аньелли все еще была сжата, но она увидела, по крайней мере, проблеск признания в его суровых глазах.

— Окончательную ответственность за будущее и выживание этой колонии несете вы, сэр, — искренне сказала она. — Это ответственность, к которой я не подхожу, и власть, которой я, конечно, не хочу. Но военная безопасность колонии и ее доставка в новый дом теперь находятся под моей ответственностью. Коммодор Лакшмания специально передала ее мне, и моя выслуга лет, несмотря на мою молодость, означает, что я не могу просто передать ее кому-то другому, как бы мне этого ни хотелось. Это мой долг, губернатор, и я намерена его выполнить.

Повисла тишина, и Манека задалась вопросом, как бы отреагировал Аньелли, если бы он знал, что она намеренно не открывала огонь до тех пор, пока мелкониане не атаковали "Куан Инь" и два других корабля. Она знала, что у нее не было выбора, но губернатор не только был гражданским лицом, он не был частью этого слияния человека и Боло. Что означало, что он никогда не разделит ее абсолютной уверенности в том, что у нее не было другого выбора, и это сомнение, добавленное к ее молодости и невысокому званию, а также его неприязнь к обоим этим факторам, вероятно, привело бы к ожесточенной и открытой конфронтации, несмотря на то, как сильно он знал, что колония нуждается в Боло.

— Очень хорошо, капитан Тревор, — сказал он после долгого, холодного колебания. — Я понимаю вашу позицию. Не скажу, что нахожусь в фундаментальном согласии с вашей интерпретацией наших относительных "сфер власти", но я вынужден признать силу, по крайней мере, части ваших аргументов. И, как я уверен, мы оба прекрасно понимаем, как сильно я нуждаюсь, по крайней мере, в вашем сотрудничестве. Однако, прежде чем официально признать ваши полномочия в качестве…

военного командира этой экспедиции, у меня есть одно требование.

Я потребую от вас юридически заверенную запись заявления, капитан, в которой прямо подтверждается ваше понимание и принятие той части наших приказов о миссии, которая передает полномочия и контроль над военными гражданскому правительству в кратчайшие возможные сроки в соответствии с военной безопасностью колонии.

Он сердито посмотрел на нее, явно ожидая протеста или, по крайней мере, вспышки гнева, но она только спокойно посмотрела в ответ.

— Губернатор, поскольку то, что вы просите, является не более чем моей собственной интерпретацией наших приказов, я не имею никаких возражений против предоставления вам этой записи.

Он моргнул, и она слегка улыбнулась.

— Сэр, правда в том, что есть аспекты принятия военного командования флотом колонии, справиться с которыми, признаю, у меня едва ли хватит квалификации. Коммодор Лакшмания обладала десятилетним опытом, которого у меня нет, а также целым штатом и структурой командования флотом, которые помогали ей выполнять свои обязанности. У меня есть лейтенант Чин, Лазарус — я имею в виду, подразделение Один-Семь-Девять — и Микки. Люди за пределами бригады Динохром часто не понимают, на что на самом деле способен "штатный" Боло, но даже с ними обоими и лейтенантом Чином я не обучена как администратор на том уровне, который необходим колонии. И у меня, конечно, нет ни опыта, ни подготовки, чтобы справиться со всеми многочисленными деталями, которые каждый день попадают на стол настоящего губернатора.

— Поскольку я знаю все это, я была бы чрезвычайно признательна, если бы вы продолжали выполнять функции нашего старшего администратора и главного гражданского исполнительного органа. Я рассчитываю консультироваться с вами на ежедневной основе, и я также не предвижу абсолютно никакой необходимости или оправдания для моего вмешательства в ваши обязанности. Моя единственная забота состоит в том, чтобы быть абсолютно уверенным в том, что в случае чрезвычайной военной ситуации — или, возможно, я должна сказать, другой чрезвычайной военной ситуации — цепочка командования и окончательные полномочия будут четко и недвусмысленно поняты всеми.

Аньелли откинулся на спинку своего удобного кресла на борту экспедиционного флагмана. Он поджал губы и несколько секунд смотрел на нее прищуренными глазами. Затем он слегка улыбнулся.

— Я собираюсь признать, по крайней мере временно, что вы имеете в виду именно то, что только что сказали, капитан, — сказал он ей. — Я пойду дальше этого. Верю, что вы делаете именно это, и что у вас самые похвальные мотивы. Однако я все равно потребую эту запись. Утверждаю с определенным уровнем личного опыта, когда говорю, что власть может формировать привычку.

Она начала что-то говорить, но он поднял руку в жесте, заставляющем замолчать, который был странно вежливым.

— Я не хочу сказать, что вы представляете Наполеона в процессе становления, капитан, — сказал он ей. — Хотя, если быть до конца честным, у меня есть некоторые опасения, что кто-то, обладающий эффективной монополией на контроль над всей имеющейся у нас военной мощью, может поддаться наполеоновскому искушению при определенных обстоятельствах. Однако, судя по тому, что я видел о вас, и по вашему военному послужному списку, я на самом деле не верю, что у вас есть какая-либо естественная склонность в этом направлении. Чего я немного боюсь, так это того, что вы приобретете привычку командовать.

— Хорошему военному офицеру, так же как хорошему губернатору или главе государства, требуется эта привычка. Он — или она — не может выполнять свою работу должным образом без внутренней уверенности в том, что, когда он отдает приказ или отдает директиву, они будут выполнены. Проблема, капитан Тревор, возникает, когда эта уверенность становится настолько неотъемлемой частью его самого и настолько удобной, что его авторитет кажется ему неизбежным. Для этого не обязательно быть злым или страдать от безумия власти или мании величия. Просто он так ясно видит, что "должно быть сделано", и поскольку он привык быть главным решателем проблем, само собой разумеется, что его работа — следить за тем, чтобы это было сделано. Ему просто перестает приходить в голову мысль о том, что мог бы быть другой способ сделать это, или что, возможно, люди вокруг него даже не согласны с тем, что это нужно делать в первую очередь. Когда это происходит, люди, которые спорят с ним, могут стать частью проблемы, насколько это касается его. Они мешают ему выполнять свою работу, поэтому он… удаляет их.