Кейт Лаумер – Межавторский цикл «Боло». Книги1-13 (страница 633)
Прабабушка Эневей кивнула.
— Я много путешествовала, — тихо сказала , — торговала с отдаленными кланами, рядом со мной была моя подруга, а часто и мои старшие сыновья, которые защищали меня. Я разговаривала о таких вещах со многими матерями и Бабушками. Я многим рисковала, чтобы узнать то, что нам так отчаянно нужно знать. Как бы ни было опасно наше положение, в других кланах дела обстоят гораздо хуже. Матери и Бабушки в других местах не обладают такой властью, как мы, Охотницы. Они должны подчиняться диктату своих вождей — даже в вопросах, касающихся яиц. Несмотря на это, матери и Бабушки всех кланов шепчутся о восстании, потому что все мы испытываем один и тот же гнев и ужас. Те, Кто Выше, уничтожают нас.
Акуле бросил на Алсомсе шокированный, неодобрительный взгляд. Охотница с несчастным видом опустила голову, но не отступила.
— Прости, акуле, но я не стану отрицать того, что я видела и слышала, что бы ни говорил нам Оракул. Чилаили говорит правду. Матери и Бабушки повсюду говорят это. Кладовые для благословений, в которые нам так строго приказали класть яйца, не приносят благословение. Они приносят смерть. Кладовые изменяют наши яйца, акуле, не только яйца Ледяного Крыла, но и яйца всех кланов, и ущерб настолько заметен, что даже Бабушки, не имеющие права голоса в делах своих кланов, начали прятать яйца, отказываясь класть их в кладовые для благословения.
Кестеджу в ужасе уставился на Алсомсе.
— Ты смеешь?..
— Да, мы смеем! — прорычала пожилая, покрытая сединой Бабушка, сердито вскакивая на ноги. — Яйца, которым суждено стать самцами, подвергаются наибольшему повреждению! Я годами наблюдала, как меняются наши молодые самцы — и никогда к лучшему. Скорлупа яиц, из которых вылупляются самцы, выходит из кладовых для благословение пронизанная крошечными отверстиями, и каждый новый самец, вылупившийся из таких яиц, более вспыльчив и жаждет смерти, чем предыдущие! Они гораздо более жестокие, чем самцы, вылупившиеся из яиц спрятанных для естественного созревания. Мы боимся за будущее нашей расы, акуле. Те, Кто Выше, что-то делают с нами, с нашими мужчинами, и то, что они делают, не приносит ничего, кроме смерти!
— Значит, это не мое воображение, насчет молодых самцов? Я уж беспокоилась, что, возможно, забыла, каково это было, когда моя пара была молода, — тихо прошипела Прабабушка Эневей.
Драгоценная дочь Чилаили, Сулеава, покачала головой, серебристые пятна на ее меху стали красными от огня Пещеры Совета.
— Нет, уважаемая Прабабушка, ты не забыла. Я самая молодая Охотница в этом кругу, и последние пятнадцать лет я внимательно наблюдала за своими сородичами по гнезду. Мои младшие братья гораздо более жестокие и опасные, чем мои старшие. Меня также беспокоит, что я единственная самка, рожденная в гнезде моей матери. У меня десять сородичей по гнезду, все самцы, и двое из них были убиты собственными братьями. Сколько других родословных может похвастаться больше чем одной самкой, разбивающей скорлупу? Сколько сыновей погибло из-за других сыновей? Я не положу свои яйца в кладовые для благословения, уважаемая Прабабушка, потому что хочу, чтобы дочери охотились рядом со мной, и я отказываюсь смотреть, как мои сыновья бессмысленно убивают друг друга. Я боюсь за будущее нашей расы. Если все мужчины будут стремиться только к безумным битвам без цели, сражаясь и убивая друг друга, уничтожая своих мудрых отцов в одном Вызове за другим, кто останется, чтобы сделать нас плодородными? А число погибших в этой новой войне будет катастрофическим. Даже ты, акуле, признаешь это.
Несколько Охотниц согласно кивнули, вызвав тихий ропот среди собравшихся.
— Те, Кто Выше, настаивают на том, чтобы называть людей дьяволами, — тихо сказала Сулеава. — Я в этом не уверена. Люди живут среди нас уже много лун и ни разу не применили против нас свое оружие. Стали бы дьяволы, намеревающиеся уничтожить нас, сидеть сложа руки цикл за циклом лун? Они ничего не предпринимали против нас, пока мы не напали на них, и теперь они уничтожают кланы, используя оружие, которое Те, Кто Выше, вряд ли смогут воспроизвести. А бои продолжались всего несколько дней! Кланы не смогут перенести потери. Пройдут годы, прежде чем некоторые из наших кланов восстановятся — если вообще когда-нибудь восстановятся. Я новоиспеченная Охотница, акуле, и я бы очень хотела найти себе пару, пока все самцы не погибли, сражаясь в войне, которую мы не сможем выиграть!
При этих словах она наклонила голову и щелкнула клювом, возмущаясь таким богохульством.
Чилаили погладила мягкую шерстку своей дочери, успокаивая ее.
— Нет, не извиняйся за то, что сказала правду, Сулеава, — тихо сказала она. — Одно дело служить тем, кто создал нас, в благодарность за наше создание. И совсем другое — умереть за них, до последнего отравленного цыпленка, тогда как существа, с которыми они хотят, чтобы мы сражались, практически равны Тем, Кто Выше, — она подняла руки, и кончики когтей блеснули в свете костра. — Мы охотимся с ними, а также с копьями, ножами и луками. Неужели ты думаешь, что какая-нибудь Охотница, присутствующая на этом Совете, не понимает, насколько примитивно наше лучшее оружие по сравнению с самым слабым оружием Тех, Кто Выше? Или с оружием людей?
Тихий ропот одобрения пронесся среди собравшихся Охотниц.
Акуле почти умоляющим тоном сказал:
— Когда пришел приказ сражаться, Те, Кто Выше, пообещали посылать все более и более мощное оружие для продолжения борьбы, оружие более мощное, чем любое из того, которым обладают люди-дьяволы.
— Больше оружия? — резко возразила Чилаили. — Да, я вполне могу поверить, что Те, Кто Выше, готовы дать нам больше оружия. Но они никак не проявляют себя, несмотря на все их удивительное мастерство в изготовлении подобных вещей. Я хочу знать, акуле, почему нам остается сражаться и умирать, когда Те, Кто Выше, гораздо более способны, чем мы, вести такие сражения? Они спокойно сидят в своих гнездах среди звезд и лун, и их когти бескровны. Почему они не сражаются с этими дьяволами, если люди действительно так смертоносны?
— Чилаили! Те, Кто Выше, посылают нас на битву, чтобы проверить, чего мы стоим! Все это знают! Так было всегда. Это часть великого плана для нашей расы…
— Доказать свою состоятельность, уничтожая самих себя? Это никому не поможет! Нам самим в первую очередь, — услышав, как толпа вздрогнула от испуга, а клювы взволнованно щелкнули, как ветки на ветру, Чилаили понизила голос. — Я катори. Прабабушка моей Бабушки передала историю о великом плане, чтобы понять, какой клан окажется самым сильным и жизнеспособным. Клан Ледяного Крыла — единственный во всем мире, которым правят Матери и Бабушки. В то время как наши Дочери и Матери охотятся вдали от гнезда, наши более крупные и сильные самцы остаются охранять гнездо от всех хищников. Даже от самцов других кланов. Бабушки наблюдают за птенцами и принимают все важные решения, пока Дедушки высиживают яйца. Поскольку это так, наш клан вполне может оказаться единственным среди терсов, способным спасти нашу расу.
— Как это так? — озадаченно спросила молодая Охотница, сидевшая по другую сторону костра Совета.
— Потому что, — очень мягко ответила Чилаили, — в нашем клане Бабушки выбирают, каких самцов скрещивать с какими самками, чтобы укрепить родословную. Они достаточно мудры, чтобы тщательно отбирать воинов по интеллекту, скорости и выносливости, ловкости и сопротивляемости болезням, по всем критическим факторам, которые означают выживание клана — или смерть, если выбор сделан неправильно.
Прабабушка Эневей заговорила снова.
— Я беспокоилась именно об этом, потому что кланы, с которыми мы чаще всего торгуем, стали опасно нестабильными. Мужчины, принимающие там решения, сейчас не думают ни о чем, кроме еды в своих желудках и оружия во внутренностях своих врагов. В твоих словах много смысла, Чилаили, хотя они беспокоят меня больше, чем я хотела бы признать.
Чилаили склонила голову.
— Твоя мудрость руководила нами на протяжении многих лет, Прабабушка Эневей. Но вот тревожные события, с которыми приходится сталкиваться, и глубоко тревожные решения, которые мы вынуждены принимать. Сегодня вечером мы обсуждаем вопросы, которые приведут к гибели нашего клана — а возможно, и всех кланов, — если мы примем неверное решение.
При этих словах акуле нарушил молчание.
— Ты права больше, чем предполагаешь, Чилаили, — сказал он голосом, полным страха, и скосил один глаз в сторону пещеры, где покоился Оракул, маленькой пещеры, в которой Кестеджу и его подруга провели столько бездетных зим. — А вот что ты забыла — то, что вы все забыли — это мрачное предупреждение, с которым мы живем. Те, Кто Выше, требуют повиновения. Все иное наказывается — сурово и бесповоротно. Мы все согласны с тем, что оружие, которое они нам дали, внушает ужас. Но ты, Чилаили, забыла, что Те, Кто Выше, могут обратить это оружие против нас так же легко и быстро, как молодые горячие головы бросают вызов.