Наверняка некоторые из них наверняка выжили, чтобы рассказать эту историю. Но таких было немного. Корпус Боло не просто защитил колонию от взрыва, он перенаправил его, отбросив от стен колонии ударную волну в форме полумесяца, которая повалила деревья на протяжении двух километров и убила тысячи инопланетян.
Было еще несколько атак, время от времени выпускались одна-две ракеты, и примерно для полудюжины других колоний по всему континенту пришельцы представляли такую же угрозу, как и прежде. Но здесь и сейчас, казалось, что хребет врагу сломлен. Доннинг ремонтировал свои укрепления, а они были заняты модификацией своих шахтерских машин, чтобы добавить им броню и оружие. По крайней мере, здесь все могло скоро войти в новое русло, что-то похожее на норму.
Когда Хан в последний раз проезжал мимо мертвого Боло, он поднял оружие в знак приветствия и дал залп в пустое небо. Он выстрелил двадцать один раз.
А потом он повернулся, и они покатились к далекому горизонту. Нужно было защищать другие колонии.
Лорд Черношип с трудом поднялся, опираясь на трость, и зашипел от ярости, услышав отдаленный грохот человеческого оружия. Он привел свой народ сюда, в глубь джунглей, подальше от любого человеческого гнезда, чтобы они могли восстановиться. Но даже здесь не было спасения от дьяволов-человеков.
Он снова сел на поваленное бревно и огляделся. Лагерь был маленьким и заброшенным. В нем осталось всего несколько воинов, и большинство из них были ранены или покалечены. Некоторые все еще медленно умирали от невидимой болезни. Остались только женщины, яйца и детеныши.
Даже оракулы исчезли, но прежде чем Черношип ушел, к нему подошел его отец и прошептал, где можно найти других.
Со временем птенцы вырастут, яиц будет больше, и через три сезона снова появятся новые воины. Те, Кто Выше, покажут им новое оружие. Более мощное оружие. Тогда они вернутся.
Тогда дьяволы-люди заплатят.
Но было еще слишком рано начинать драку.
Хотя никогда не бывает слишком рано.
— Птенцы, — крикнул он. — Ваш господин приказывает вам, соберитесь вокруг и слушайте!
Он сел на свое бревно, а малыши собрались вокруг. Он сунул руку в сумку, и его пальцы скользнули по прохладной гладкой кости. Он вытащил череп и показал его детенышам.
— Это, — сказал он, — человек. Это дьявол. Что мы делаем с человеками?
Они сразу же начали скандировать.
— Убиваем! Убиваем! Убиваем! Убиваем! Убиваем!…
Линда Эванс — если
Моя первая осознанная мысль после активации — удивление. Я не помню, чтобы у меня была психотронная схема, которая только что была заряжена энергией. Мое удивление усиливается по мере того, как мое сознание, доведенное до уровня, приближающегося к Полному Боевому Рефлексу, расширяется во вторичную мозговую систему, которая мне совершенно неизвестна. Сейчас я гораздо лучше осознаю себя, чем когда-либо за пределами реального боя. Это тревожное чувство. Не неприятное, но довольно тревожное. Я не привык к такой умственной активности вне поля боя.
Мое первоначальное удивление уступает место полному замешательству. Последнее мое осознанное воспоминание — это сообщение моего командира о том, что я должен быть законсервирован как устаревший. Я Боло Марк XXIII с сорока восемью годами активной службы. Поскольку я понимал — хотя и сожалел — необходимость перевода старых подразделений в режим консервации и отключения по мере совершенствования психотроники, вооружения и брони, я попрощался с ним и оплакивал только потерю своей полезности для моих создателей. Приказ отключить все, кроме моего центра выживания, был последним приказом, который я когда-либо ожидал получить.
В течение мучительных 0,22 секунд я пытаюсь понять ошеломляющие внутренние изменения в моих психотронных системах, бесполезно размышляя о возможных причинах этих изменений.
Был ли я захвачен вражескими силами и каким-то образом извращен? Я чувствую новые установки, которые в моих обновленных руководствах по спецификациям идентифицируются как молекулярные схемы. Они были встроены в мои старые, серьезно устаревшие системы в виде мешанины, которую я не могу отследить даже при помощи самодиагностики. Я почти подозреваю, что меня собрала рабочая команда, страдающая галлюцинациями, вызванными усталостью. Я направляю свое внимание вовне через свои внешние сенсорные системы, пытаясь определить, где я нахожусь, и откуда получаю сообщение от источника, который я распознаю как командную частоту сектора Боло.
— Подразделение SPQ-561, приготовьтесь принять VSR[200].
— Подтверждаю, — я пытаюсь сдержать свое глубокое любопытство и жду разъяснений.
— Подразделение SPQ-561, ответьте на командный код VJ-2012. Ваше новое обозначение — SPQ/R-561. Вы были восстановлены с использованием ряда системных обновлений и повторно активированы как подразделение /R, чтобы отреагировать на военную угрозу в этом секторе, — я получаю поток данных о мире, который я должен защищать, о мире, который подвергся серьезному вторжению старого врага человечества, Дэнга. На момент моей деактивации ожидалось, что Дэнг не станет новой угрозой по крайней мере в течение столетия. Действительно, мой боевой опыт был ограничен в основном войнами с квернами, которые даже не упоминаются в данных, которые я сейчас получаю.
Жадно просматривая материалы для ознакомления с миссией, я осознаю, что я больше не на складе командования сектора. Действительно, я больше не нахожусь рядом с командованием сектора. Я занимаю грузовой отсек на корабле, который, по-видимому, является межзвездным военным транспортом, а мой боевой корпус зажат между двумя Боло неизвестной конфигурации. Судя по обозначениям на корпусе, это Боло Марк XXIV и Марк XXV соответственно. Это жуткое ощущение — чувствовать себя таким устаревшим и довольно тревожное, быть загруженным, оставаясь при этом на уровне психотронной активности ниже уровня самосознания.
Я отправляю свой первый запрос.
— Подразделение SPQ/R-561, запрашиваю разъяснения. Я не вижу упоминания о командире в только что полученном VSR. Могу ли я рассчитывать на назначение командира-человека во время транспортировки?
— Подтверждаю, SPQ/R-561. Ваш командир сейчас на пути к вашему грузовому причалу.
Я подтверждаю получение и с растущим нетерпением жду ответов на свои вопросы. Учитывая дату, указанную в моем VSR от командования сектора, крайне маловероятно, что моим командиром остается майор фон Херст. Джек приближался к пенсионному возрасту, когда пришел приказ законсервировать меня на складе утильсырья. Этот приказ был передан двадцать три стандартных года назад. Я благодарен за отсрочку от дезактивации и утилизации, но скорблю о потере моего старого товарища. Джек фон Херст был прекрасным офицером. Я буду скучать по нему. Несмотря на это, я ожидаю прибытия моего нового командира с чувством радостного ожидания, поскольку мне выпал редкий второй шанс послужить.
Очевидно, что стратегическая ситуация, с которой столкнулось человечество, является мрачной, если подразделения Боло, устаревшие на двадцать три стандартных года, восстанавливаются на складах утильсырья и отправляются в бой. Я жажду сразиться с врагом и еще раз выполнить свою миссию. Человечество должно быть защищено. Мои странные новые схемы гудят, пока я жду.
Мои внешние сенсоры улавливают звук работающего корабельного лифта. Я слышу тихое шипение и глухой стук, когда лифт останавливается на моем уровне, а затем пневматический шелест открывающихся дверей. Я определяю местонахождение источника звука с помощью камер и внимательно наблюдаю за человеком, поднимающимся на грузовую палубу. Она стройная и на удивление невысокая для офицера Конкордата, с оливковой кожей и темными волосами, которые я привык ассоциировать с людьми древнетерранско-средиземноморского происхождения. Она хладнокровно осматривает мой боевой корпус, выражение ее лица отстраненное, ничем не выдающее ее мыслей. Она останавливается в 3,9 метра от моих гусениц по левому борту и запрокидывает голову, чтобы посмотреть в объектив ближайшей к ней внешней камеры.
— Подразделение SPQ/R-561, ответьте на код "хлеба и зрелищ".
Это не мой старый код распознавания, но инженеры-психотронщики поработали надо всеми моими системами, потому что я распознаю этот код как действующий, хотя до сих пор не осознавал изменений в своем программировании. Чувство глубокой тревоги возвращается с новой силой, но я изо всех сил стараюсь не обращать на него внимания.
— Добро пожаловать, коммандер, — отвечаю я. — Могу я узнать ваше имя и звание?
Она медлит с ответом 2,3 секунды, что заставляет меня задуматься, собирается ли она вообще отвечать.
— Капитан ДиМарио, — произносит она наконец. — Алессандра ДиМарио. Открой люк для персонала, я поднимаюсь на борт.
Я молча ощетиниваюсь. Майор фон Херст никогда бы не отдал столь резко сформулированный приказ, лишенный даже стандартной вежливости. Я предполагаю, что капитан ДиМарио недовольна полученным новым командованием. Я испытываю чувство разочарования. Хорошо иметь на борту настоящего боевого товарища, но вряд ли у нас сложатся дружеские отношения, если мой новый командир не будет меня уважать.
Несмотря на мои прошлые победы, я, должно быть, кажусь антиквариатом по сравнению с другими Боло-устройствами в этом грузовом отсеке, усиленный только лоскутной психотроникой.
