Кейт Лаумер – Межавторский цикл «Боло». Книги1-13 (страница 285)
Процесс занял довольно много времени; Подразделение № 27A22245, Марк III, находилось в крайне неоптимальном состоянии. Прошло целых 1,27 секунды, прежде чем активировались катушки, питающие основную пушку Боло.
Джеймс и Паскуа стояли, опустив дула винтовок к земле, и смотрели, как огненный шар поднимается в небо, когда Олень-Семь встретил Солнце. Вспышка заставила их зажмуриться и заслезиться, но они уже могли видеть, что от рельсотрона ничего не осталось —
На мгновение над полем боя воцарилась тишина, нарушаемая только треском пламени и криками раненых. Затем раздался еще один мучительный скрежет металла, когда Боло рванулся вперед. Из него полыхнул огонь, и следующая очередь минометных мин разорвалась в воздухе. Бесконечные выстрелы повторялись снова и снова; огненные шары поменьше отмечали места, где только что были минометы. Еще раз, и рыцари-ягуары взорвались, превратившись в туман из раздробленных костей и крови. Они побросали оружие и бросились бежать, крича от ужаса так же громко, как и от жажды крови. Снова…
Джеймс побежал вперед. — Прекратить огонь! — кричал он. — Прекратить огонь!
Низкий приятный голос военной машины зазвучал в его ушах. — Приоритетной задачей миссии является защита долины от внешних агрессоров, капитан, — говорил Боло. Погибли люди. — Будут ли изменены параметры моей миссии?
— Нет! Но пусть они сдадутся — это приказ, Марки!
— Да, капитан.
Раздался голос, громкий как у бога; Джеймс рефлекторно прижал руки к ушам, вскрикнув от боли, хотя звук был направлен вверх по склону. Голос прозвучал снова, на этот раз на гортанном науатль. Затем на испанском и английском.
—
Рыцарь-ягуар поднял свой М-35. На мгновение показалось, что луч света соединил его с Боло, а затем его тело отлетело в сторону от удара. Все, кроме ног; они отлетели в стороны, одна влево, другая вправо.
Рыцарь рядом с ним наклонился и положил винтовку на землю.
— Боже, — пробормотал Джеймс. Он оглянулся на город, на склепы, раскинувшиеся на склонах над ним. — Боже.
— Который из них? — спросила Паскуа, подходя к нему.
Джеймс нашел Паскуа, наблюдавшую за празднованием из тени соседней стены. В юбке с оборками и корсаже она выглядела по-другому… Он протянул ей пиво и занял свое место рядом с ней.
— Ты не танцуешь? — спросил он.
Она пожала плечами.
— Ты остаешься? — спросил он, наблюдая, как танцоры кружатся и хлопают в ладоши, а на счастливых лицах блестит пот.
Ее брови поползли вверх, и она повернулась, чтобы посмотреть на него.
— А мне будут рады?
Джеймс слегка поморщился. — Я единственный, кто все знает, и я бы сказал, что за последнюю неделю ты все уладила.
— Да, — продолжил он, — мы будем рады тебе. Я… тебе будут рады, конечно.
Она глубоко вздохнула и выпрямилась.
— Я думаю, тебе следует знать, что меня зовут Джакано, — сказала она.
— Вместо Паскуа?
— Я Паскуа Джакано, — прорычала она.
— Мне нравится. Звучит очень музыкально.
Она изумленно уставилась на него. Затем ее лицо медленно расплылось в улыбке, которую она не смогла бы сдержать даже под пытками.
— Если я могу остаться, я бы хотела, — сказала она сдавленным голосом. — Думаю, мне бы здесь понравилось.
Джеймс поудобнее устроился у стены и отхлебнул пива.
— О, ты справишься, — уверенно заверил он ее. — Эй, пошли разорим буфет — за
Топс устроился на выступе Боло с пивом в руке и улыбкой на лице. Вдали жители деревни танцевали и пели вокруг костров на площади.
— Ты молодец, Марки, — сказал он.
— На самом деле, сержант Дженкинс, я нарушила свой долг.
Он посмотрел на возвышающегося над ним Боло, приподняв брови.
— Это немного резко для Боло, который только что спас все наши задницы, — заметил он.
Джеймс и Паскуа прошли мимо него, направляясь к буфету, склонив головы друг к другу. Топс улыбнулся и поправил шину на сломанной руке, поудобнее закрепляя ее на перевязи. В Паскуа Джакано было что-то странное… впрочем, это можно сказать обо всех них.
— Я бы сказал, что у тебя неплохо получилось, — продолжил он, похлопывая по дюрахрому под собой.
— Лейтенант Бетани Мартинс приказала мне защищать долину от внешней агрессии, — говорил Боло. — Но когда началось вторжение, я была практически не в состоянии защитить себя. Я должна была признать свои ограниченные возможности и попросить, чтобы с этим что-то сделали.
— Мы и сами это видели, милая.
— Я думаю, мы все просто надеялись, что ты нам никогда не понадобишься, и продолжали откладывать эту работу. Нам просто нужно жить дальше. — Он сделал глоток пива. — В следующий раз мы будем лучше подготовлены, — мрачно пообещал он.
Пауло наблюдал за ним; мальчик помахал рукой и отдал честь Боло. За его спиной продолжались танцы.
Девид Вебер — Предатель
Холодный, пронизывающий до костей зимний ветер завывал, пока гигантский транспорт грохотал по долине со скоростью пятьдесят километров в час. Его поддерживали восемь независимых подвесок, четыре спереди и четыре сзади, расположенных по всей ширине его гигантского корпуса, и каждая гусеница шириной в десять метров глубоко уходила в почву долины. Плотное облако пыли — тальковой, мелкой, абразивной и удушающей, как смерть, — поднималось из-под колес на высоту пяти метров, но тридцатиметровая башня движущейся горы выталкивала свой Хеллбор из клубящегося кокона. Несмотря на все свои размеры и мощь, он двигался с неземной бесшумностью, и единственными звуками были завывание ветра, мягкое урчание приводов с термоядерным двигателем, скрип ходовой части и приглушенный стук звеньев гусениц.
Боло двигался вперед, сенсорные головки поворачивались, и земля дрожала от его приближения. Он с угрожающим видом катился сквозь густой дым и зловоние взрывчатки, меняя курс только для того, чтобы избежать самых глубоких воронок и искореженных останков боевых машин пришельцев. В большинстве мест эти обломки лежали только по одному или по два; в других они громоздились в разрушенных брустверах так густо, что обойти их было невозможно. Когда так происходило, жуткая тишина передвижения Боло растворялась в пронзительном визге сокрушаемого металла, когда он устремлялся прямо вперед, давя его своими тринадцатью тысячами тонн смерти и разрушения.
Он достиг препятствия, слишком большого даже для него. Только наметанный глаз мог бы распознать в этом растерзанном и изуродованном трупе еще один Боло, развернутый бортом, чтобы преграждать врагу путь даже после смерти, разбитый Хеллбор все еще нацелен в долину, люки ракетных отсеков открывали взору пустые колодцы шахт, в которых закончились боеприпасы. Пятнадцать вражеских машин лежали мертвыми перед ним, безмолвное свидетельство жестокости его последнего боя, но живой Боло даже не остановился. В этом не было никакого смысла, поскольку раскаленный корпус мертвого Боло из дюраллоя излучал ненужное тепло от вышедшего из строя термоядерного реактора, который его и выпотрошил. Даже его невообразимо хорошо бронированный центр выживания не смог бы уцелеть, и живой Боло просто изменил курс, чтобы протиснуться мимо него. Вулканическая скала завизжала как от боли, когда движущийся бронированный бок оцарапал склон скалы с одной стороны, а мертвый Боло содрогнулся с другой, когда вес его собрата отбросил его в сторону.
За последние тридцать километров движущийся Боло миновал четверых погибших товарищей по бригаде, и сам не остался неповрежденным. Два его бесконечных повторителя правого борта были превращены в искореженные обломки, от попаданий энергетического оружия расплавленные брызги дюраллоя стекали по по гласису и застывали, как слезы боли, треть кормовых сенсорных решеток была снесена в результате близкого попадания, а его передний гусеничный щит правого борта . На его башне был опознавательный код XXV/D-0098-ART и обнаженный золотой меч командира батальона, но он был один. Уцелело еще только одно подразделение его батальона, и это подразделение находилось впереди, за пределами этой задушенной смертью долины. Он был где-то там, двигаясь даже сейчас по бездорожью и безводным пустошам планеты Камлан, и линейное подразделение ART постоянно грохотало в поисках его.