Кейт Лаумер – Межавторский цикл «Боло». Книги1-13 (страница 199)

— Как дела, умная девочка?

— Плохо, сэр, а что?

— Ты еще спишь?

Эммет так и не решил улыбнуться, поэтому Бензи ответила прямо и честно:

— Да, сэр. А что, нельзя?

— Нельзя. — Его лицо так и не решилось на улыбку. Он, казалось, постарел на десять лет со времени несчастья на Ныотерра-G.

Бог мой, подумала она.

— Они взяли Бальзеру.

— Бальзеру… Господи, спаси и сохрани!

— Все сто девятнадцать машин… точно таким же образом. Каждую. Пленников Джянни не берут, да и вряд ли у них в языке есть такое понятие… Я говорил, помнишь, что они увидели, как все хорошо получается, и теперь будут пробовать в других местах…

Бенэи ошеломленно думала, точнее, пыталась не думать о том, что произошло в Бальзера-Сити. Подобно растущей луже крови, ее охватывало холодное оцепенение.

— Базы Бальзера больше нет, вряд ли что помешает им теперь проникнуть во внутренние системы. Ведь без Боло их не остановить, Бензи, между нами говоря… Нам нельзя подрывать боевой дух остальных…

— Только наш собственный.

— Да, только наш с тобой. Если Джянни потребуют сейчас нашей безоговорочной капитуляции, Высший Совет Конкордата должен будет серьезно поднапрячься.

Она тяжело вздохнула, вдруг ощутив сухость во рту.

— Можно вопрос?.. — Ее голос понизился до шепота. — Элора?..

Он отрицательно покачал головой:

— Нет, милая, твой дом пока вне сферы их интересов. Хотел бы я иметь возможность сказать то же самое каждому, кто меня об этом спросит… Нет, Джянни смотрят не в эту сторону… Они выбрали для удара несколько иное направление…

— Какое?

— Если бы ты была на их месте, что бы ты поспешила нейтрализовать? Конечно, источник возможной опасности, так?

Бензи вздохнула еще раз, борясь с внезапным головокружением.

— Они идут сюда, — прошептала она.

— Они идут сюда.

— Сколько у нас времени?

— Последняя их высадка была на Джейло Шесть, там они рассчитывали застать Боло. Командование Сектора эвакуировало машины и перевело их сюда. Можешь называть это политикой выжженной луны… Или последней позицией. В любом случае в сверхсветовом полете до нас…

— Тридцать часов.

— Так что поторопись.

— Да, сэр. Сегодня я спать не буду. Даже если попытаюсь, не смогу.

Белый свет здесь ни при чем, сказал Макс на ее экране. Вероятность равна нулю.

Тридцать часов превратились в пятнадцать. Бензи вышагивала по своему кабинету рядом с нетронутой постелью. О сне не могло быть и речи. Бензедрин подкожно удерживал ее, как и всех остальных, на ногах.

Я не могу на него наорать, подумала она, едва сдержав поток ругательств. Для него это так же тяжело, как и для любого смертного.

Её попытка сдержать себя укрылась бы от других, но не от Макса. Что в моих словах вызвало такой гнев?

— Ничего, дружище, просто коллоидная иррациональность. Все больше похоже на то, что ты прав, только и всего. Однако никто не может предложить ничего другого.

Это вызывает у вас все больший страх, доброжелательно помог Макс. Существенная особенность присутствия Макса: ты не можешь скрывать свои эмоции, не можешь притворяться. Своеобразная терапия за письменным столом. Под письменным столом. Она узнала о себе много нового, и это была одна из причин, которая — пока что — удерживала ее от расправы над Максом. Иногда ее подмывало отключить его кабели. Но сейчас ей нужно было что-то другое.

Супермозг, главный суперкомпьютер ЦОБС, только что пришел к тому же заключению. Белая лазерная вспышка категорически не может быть причиной сбоев. Если бы существовала хоть какая-то вероятность этого, Супермозг смог бы смоделировать ситуацию с точностью до атомного уровня и предложить соответствующую версию. Не помогал и такой дар богов смертным, как вдохновение: все версии, рожденные воображением сотрудников Центра, были предложены Супермозгу, промоделированы с мельчайшими подробностями и отвергнуты.

У Бензи возникло даже странное подозрение — может быть, под влиянием бессонницы и бензедрина, — что Супермозг… «подкуплен», то есть каким-то образом саботирован шпионами Джянни. П а р а н о й я. Супер-ЭВМ имела многослойную защиту и резервирование, избыточные внутренние системы безопасности, которых не мог знать ни один отдельно взятый человек. Кроме того, они провели упрощенные варианты моделирования на других машинах и получили тот же результат.

Никакой возможности «черного хода», лазейки через сенсоры. Этот, естественный, свет длительно воздействовал на в с е х. И в течение половины суток. В лазерном луче не содержалось никакой информации, ни одной буквы, цифры или даже точки. И ничего другого. Самый тщательный поиск не принес плодов.

Ситуация невозможная.

«Есть какие-нибудь идеи, Макс?» Она чуть не ляпнула это, но сдержалась. Идеи были не по его части, он — машина. А вот она… Её промах, и он тут ни при чем.

Весь персонал Центра ощущал примерно то же самое, хотя от высказываний люди воздерживались. Никто не стремился к первенству. Но в каждой паре покрасневших глаз читалось одно: мы проиграли. Надежды нет. Мы обречены.

Пятнадцать часов назад Эммет мобилизовал весь персонал Центра, не входящий в ППП, на реализацию плана Б. В Боло спешно инсталлировались приоритетные интерфейсы, позволяющие человеку в любой момент взять управление боевой машиной. На круглосуточный режим работы перевели всех, даже уборщиков. Конечно, снабдить этой аппаратурой все машины было невозможно из-за нехватки времени, но, может быть, переоснащенных хватит…

Может быть, трезво размышляла Бензи, но вряд ли. Никто не может, пользуясь ручным управлением и обладая человеческой скоростью реакции, достичь уровня тактической эффективности Боло, даже после многолетней тренировки. Она представила себя в качестве пилота Боло — что было не исключено — и содрогнулась.

Веками никто из людей не обучался управлению даже танком.

План А, психотронное решение, базировался исключительно на возможности озарения, внезапной вспышке латерального мышления. Решение существовало, она знала это. Раз что-то вторгалось в мозг Боло, значит, его можно было обнаружить каким-то образом, просто способ этот был настолько необычным, что никто о нем не думал.

Поскорее бы кого-нибудь озарило, думала Бензи, представляя себе осунувшиеся лица сослуживцев, напоминающие серые мертвенные маски в равнодушном, искусственном освещении Центра. Чем больше мы все устаем, тем меньше вероятность, что это озарение вообще будет иметь место.

Т минус тридцать пять минут до контакта с противником. Спуск давления, очистить зону. Всем единицам доложить по открытии главных ворот. Повторяю: Т минус тридцать пять минут до контакта с противником. Всем без скафандров покинуть территорию. Через пять минут начинаю разгерметизацию. Отсчет!

В ангаре обслуживания ЦОБС зазвучали сирены готовности, движение в этом улье на мгновение замерло, потом возобновилось с увеличенной интенсивностью, как будто подстегнутое сигналами.

Громадное помещение было занято множеством Боло, большинство которых было доставлено с Джейло Шесть и оснащено разнохарактерными системами человеческого интерфейса. Техники и их помощники — все те, кто на этой луне были в состоянии хотя бы держать фонарь, а тем более паять и монтировать, — спешили доделать то, что были в состоянии доделать.

Всего двадцать семь из имеющихся шестидесяти четырех машин.

В командном центре ЦОБС, расположенном глубоко под поверхностью, — генерал Чуан Иммен. Её проницательный взор скользит по голографическим дисплеям, демонстрирующим ангар и окружающую местность. При поддержке артиллерии и пехоты шестьдесят четыре надежных Марк XXX против примерно семи сотен октоподов были бы вполне достаточной силой. А двадцать семь Боло на ручном управлении — то есть двадцать семь неуклюжих, медленных и глупых машин — вызывают глубокую озабоченность.

Черт бы взял эти вакуумные головы из психпоста, подумала она. Ни хрена не могут сделать, фиговы гении, дорогу к сортиру не найдут без карты… Впрочем, ругань мало чем могла помочь, надо обходиться тем, что есть в распоряжении.

Техник выключил фонарь и рукой, облаченной в рабочую перчатку, похлопал по корпусу LIS-668.

— Ну давай, Лис. У тебя теперь славный, на скорую руку склепанный, доморощенный интерфейс. Хватай своего партнера, и крошите октоподов, чтобы ножки полетели.

Я уже получил приказы, техник.

— Да, да… — Небрежный тон техника не мог скрыть его усталости. Он слез с корпуса Боло, оставил фонарь и поковылял к шлюзу. Система оповещения снова ожила: разгерметизация через одну минуту.

Солдаты, которым довелось стать первыми за тысячу лет танкистами, поползли по своим машинам. Задраились люки. Взревели моторы. Их звук ослабел, когда упало давление воздуха, и передавался лишь при помощи вибрации, отзываясь в костях остающихся. Обычно блестящие, отполированные поверхности Боло тут и там носили следы сварки, дающие слабое представление о том, какой монтажной паутиной затянуты пассажирские кабины многих из этих гигантов. Громадные ворота ангара в воцарившемся вакууме открылись бесшумно. Первые Боло проследовали наружу, в путаницу многомильных подземных туннелей, ведущих к поверхности луны. Мантия небесного тела содрогалась от тяжелой походки машин. Боло направлялись на отведенные им позиции.

Наземные войска уже окопались со своими ГАСами, представлявшими собой уменьшенный вариант «Хеллбора», не оснащенный искусственным интеллектом. Позиции и тактика пехоты связывались в один тактический план с позициями и тактикой Боло.