— Чушь! — повторил Боуэн.
Я промолчал.
Помолчав несколько секунд, ученый продолжил:
— Существует более чем 99-процентная вероятность, что Анцети уже начали укреплять свои передовые миры. Как они это делают, не имея звездного привода, а, Малдун?
Я пролистал свои базы данных.
— Разведка не сообщает об усилении гарнизонов, — ответил я, уже догадываясь, что на это ответит Боуэн. — Разведка не обнаружила никаких признаков, что техника либо персонал ввозится извне планет, на которых они уже базируются.
— Некоторые из этих планет всего лишь кучки камней, — заявил Боуэн. В его голосе явственно слышно отвращение. Хочется верить, что это просто прием человеческой риторики, а не его мнение о моем интеллекте. — Анцети и их техника не из-под земли появляются, Малдун, их туда привезли. С вероятностью больше 99 процентов. Мы просто не знаем, как именно.
— Файлы брифинга неточны, — произнес я. Я говорю вслух, чтобы, показать человеку, что понял.
Они правят, а мы служим. Мы можем знать лишь одну истину, но коллоидные мозги верят в противоречащие друг другу теории, которые могут вовсе и не быть истинными. Пусть так.
Остается лишь один вопрос, на который мне не удается найти ответа, как бы я ни пробовал анализировать находящуюся в моем распоряжении информацию. Мне необходимо больше данных. Поэтому…
— Почему вы говорите это мне, майор Боуэн? — спросил я.
— Потому что я хочу, чтобы ты понял, — едва не взорвался человек, — что наука Анцети вовсе не уступает нашей, она просто другая. Например, звездные путешествия. Известно ли тебе, что каждая из колонизированных Анцети солнечных систем в какой-либо из точек истории Галактики пересекала траекторию другой системы, заселенной Анцети? Или будет пересекать!
Я снова просмотрел базы, данных. Конечно же, у меня есть эта информация, но я не подвергал ее анализу с такой точки зрения.
— Майор Боуэн, нет никаких указаний на то, что враг умеет перемещаться во времени, произнес я. — Не считая той информации, на которую вы ссылаетесь, конечно.
— Я знаю, черт побери, знаю, — ответил Боуэн. В его голосе слышны истеричные нотки, но ему удалось сдержаться. — Я не говорю, что они умеют путешествовать во времени, я не верю, что они на это способны. Но что-то у них есть, Малдун. Я знаю, что у них что-то есть.
— Мы выполним задание, майор Боуэн, — сказал я, чтобы успокоить его.
Некоторые люди ненавидят нас за нашу мощь и за то, что мы так от них отличаемся, хотя и не забывают, что именно мы их несокрушимый оплот в битве с врагами. Многие обращаются с нами как с инструментами, послушными их воле. И очень немногие способны понять и принять разум и личность, заключенный не в комке протоплазмы, а в стали и керамике.
Мы обязаны защищать всех людей. Но некоторых мы можем почти любить.
— О, я не сомневаюсь, что ты выполнишь свою миссию, Малдун, — сказал Боуэн, чьи пальцы остановились на трещине моего переднего ската, по которому вскользь прошлось энергетическое лезвие. — Но я свою уже провалил.
Он издал звук, похожий на смех, в котором вовсе не было веселья.
— Поэтому я и напился, видишь ли. — Он прочистил горло. — Ну, точнее, я был пьян. И очень скоро напьюсь снова.
— Вы не провалили свое задание, майор Боуэн, — ответил я. — Вы ведь исправили неточности в брифинге.
— Я ничего не исправил, Малдун, — сказал человек. — Я не смог объяснить то, что делают Анцети, так что никто на флоте мне не поверил. Никто меня даже не слушает. Они решили для себя, что Анцети просто толпа варваров, которых мы без проблем сотрем с лица Галактики.
— Мы верим вам, майор Боуэн, — сказал я. Я говорил за всех своих товарищей из Третьего батальона, хотя они хранили молчание даже в радиодиапазоне. — Мы будем готовы к новому оружию и хитростям противника.
— Это хорошо, Малдун, — отозвался человек. Он сдавил броневой лист с силой, которую трудно было ожидать от его пухлых пальцев. — Потому что именно вам придется заплатить страшную цену, если полковник Макдугал окажется не прав.
Он развернулся и зашагал обратно к люку.
— А теперь, — добавил он, — я собираюсь вусмерть нажраться.
Хотелось бы знать, где сейчас майор Боуэн. Где-нибудь в штабе, самом безопасном месте на охваченной войной планете. За моей спиной в вихрях ударных волн и жесткой радиации разгорается главная битва. Сражение очень яростное, но пока не выходит за пределы ожидаемых параметров.
С другой стороны, назначенное мне задание…
Пехотная рота вызвала поддержку артиллерии, как только вражеский аванпост начал обстреливать их из ракетных установок.
Я наблюдаю.
Горизонт прорезает первая пара артиллерийских ракет.
Разгонные ступени уже сброшены, но мне видны вспышки маневровых двигателей, постоянно корректирующих курс бронебойных боеголовок. Они наводятся по триангуляции фиксированных точек, так как сам аванпост по-прежнему превосходно поглощает любое излучение в электрооптическом диапазоне.
Эти снаряды предназначены для определения возможностей противоракетной защиты противника, чтобы потом можно было защитить основной залп соответствующими контрмерами.
У врага нет никакой защиты. Боеголовки погружаются в самый центр аномалии и исчезают, в точности повторяя судьбу всех остальных снарядов и энергетических лучей. Ни они, ни последовавший залп не производят никакого видимого эффекта.
Через 0,03 секунды после расчетного времени детонации исследовательская станция начинает обстреливать артиллерийскими ракетами нашу наступающую пехоту.
Враг использует бронебойные заряды. Они появляются из аномалии, уже набрав максимальную скорость. Взрываясь глубоко под поверхностью, они вздымают к небу гигантские гейзеры, в которых можно разглядеть фигурки окопавшихся пехотинцев. Бронескафандры защищают солдат довольно неплохо, и некоторым из них самим удается отползти из зоны поражения.
Позиции пехоты по-прежнему находятся под обстрелом из стрелкового оружия и переносных ракетных установок. Командир роты приказывает начать отступление. Спустя 5,4 секунды действующий командир роты вызывает на подмогу Боло.
Воздух над полем боя насыщен черной пылью, в глубине которой время от времени полыхают рыжие вспышки пламени.
Я уже вошел в зону досягаемости стрелкового оружия врага, огонь которого ни на секунду не ослабевает. По мне тем не менее не стреляют. Летящие со стороны аномалии снаряды продолжают бить по району, где была развернута пехота, разрывая в клочья останки боевых скафандров. Выжившие солдаты уже покинули смертоносное поле.
Наши ракеты продолжают исчезать под куполом аномалии без всякого эффекта.
До сих пор я наблюдал за аванпостом только с помощью пассивных рецепторов. Я занимаю позицию на обратной стороне невысокого холма и поднимаю над его гребнем активный радар. Используя установленную на выдвижной мачте систему, я сканирую аномалию моноимпульсами в трех разных участках спектра.
От аномалии нет никакого отражения. Через 0,03 секунды после того, как импульсы должны были достичь цели, аванпост сосредоточивает на мне огонь стрелкового оружия и выпускает две артиллерийские ракеты.
Пули и лазерные лучи малой мощности меня не волнуют. На линии огня находится только расходуемый сенсор, он и не должен пережить контакт с противником, но на таком расстоянии попадание разве что поцарапает его поверхность.
Если говорить об артиллерии, то теперь они имеют дело вовсе не с беззащитной пехотой. Я приоткрываю микросекундное окно и уничтожаю электронику боеголовок электромагнитным импульсом. Их кольцевые ускорители отключаются, и боеголовки становятся простыми снарядами. Ни одна из них не должна упасть ближе пятидесяти метров от моего местоположения.
Спустя 0,03 секунды после того, как я поджарил вражеские ракеты, электромагнитный импульс высокой амплитуды встречает следующую боеголовку, которыми продолжают осыпать аванпост наши батареи. Ракета уже завершила последнюю коррекцию курса, так что от все равно погружается в расчетный центр цели. Электронный детонатор наверняка отказал под ударом ЭМИ, но запасной механический должен все равно сработать.
Невозможно определить, сработал он или нет: как я и ожидал, аномалия не подает признаков даже кинетического удара.
Аванпост выпускает в меня еще две ракеты и настоящий ураган противопехотного огня. Ракеты заранее производят коррекцию курса. Они попадут в меня даже при отказе системы наведения.
На востоке над основной линией сопротивления врага по-прежнему бушуют громы и молнии. Потери наши велики, но все же в пределах ожидаемых. Если в силах противника не произойдет радикального изменения, прорыв произойдет через 5 часов и 37 минут.
Этот исследовательский центр расположен вдалеке от населенных пунктов противника. Может быть, Анцети решили разместить его в столь уединенном месте именно потому, что не хотели привлекать внимания наших основных сил?
«Я знаю, что у них что-то есть», — сказал мне майор Боуэн. И он был прав. Исход сражения будет решен именно здесь, а не на передовой.
Я выпускаю широкополосную антенну и передаю командованию просьбу немедленно прекратить артиллерийский обстрел. Я использую одновременно широкодиапазонное радио, которое может быть заблокировано статическими помехами в электромагнитном спектре, порожденными использованием ядерного оружия; лазер, сигнал которого будет получен, только если все ретрансляторы отсюда до штаба еще целы, и сейсмическую связь, медленную, но практически незаглушаемую.
