Кейт Куинн – Код Розы (страница 58)
Она встала и протянула руки к Кристоферу:
– Поди сюда и обними меня, малыш. Хочешь, купим жареной рыбы с картошкой к ужину? Вот папка-то твой обрадуется.
Шейла помогла мальчику подняться, подхватила свою корзинку и удалилась. Все еще ошарашенная Бетт едва успела попрощаться с ней.
Она сидела за столиком, глядя на свой полупустой бокал. «Чего ты хочешь?» – прошептал внутренний голос. Ответа не было. Она вздохнула, взяла поводок и вышла с Бутсом из паба. Но не успела сделать и пары шагов, не глядя, куда ступает, как врезалась в какую-то фигуристую женщину в цветастом домашнем платье. Женщина еще не успела возмущенно вскрикнуть, как Бетт поняла, кто это.
– Здравствуйте, матушка.
– Бетан! – Глаза миссис Финч быстро оглядели платье Бетт с красным узором, завитые волосы до плеч, одолженные у Озлы красные туфли с перепонкой. – Что ты делала в
– Пиво пила. («И в подробностях обсуждала прелюбодеяние», – ухмыльнулась про себя Бетт.)
– Бетан! – Миссис Финч быстро приходила в себя. Она крепко ухватилась за ручку сумочки. – Тебе следует немедленно отказаться от столь бесстыжего и разгульного образа жизни. Да что там, не далее чем вчера… (Бетт позволила матери излить душу и наклонилась почесать Бутса за ухом. Пес холодно зыркал на миссис Финч из-под мохнатых бровей.) —…Слышала бы, что о тебе говорят в молельне! – наконец завершила свою тираду мать Бетт.
– Вероятно, не так уж много там обо мне говорят, – ответила Бетт. – Все улыбаются мне, как прежде. И теперь мне нравится ходить в молельню куда больше, потому что я знаю – потом мне не придется четверть часа держать Библию над головой за то, что отвлеклась во время проповеди.
В последнее время, сидя в молельне, Бетт едва прислушивалась к гимнам, размышляя об абверовской «Энигме», и Богу это, похоже, вовсе не мешало. Вряд ли Он так строг, думала она, как описывает ее мать.
Миссис Финч демонстративно вздохнула.
– Если вернешься домой, я все прощу. Обещаю принять блудную дочь с раскрытыми объятиями. Можешь даже оставить у себя собаку. Ты ведь этого хотела?
– Вообще-то я хочу куда больше, – сказала Бетт. Она улыбнулась, невольно притронувшись к своим губам. – До свиданья, матушка.
Глава 38
ИЗ «БЛЕЯНЬЯ БЛЕТЧЛИ». ИЮНЬ 1942 ГОДА
Редакция ББ и прежде возмущалась, что к нам все лезут и лезут по секретным делам типы из Лондона в полосатых костюмах, с глазами дохлых рыбин. Да только не рыбы они, а самые настоящие гадюки. Ревут, как ослы, копаются в грязи, как свиньи, топорщат перья, как павлины! Губошлепые кретины в модных шляпах, вот кто они такие, и редакция ББ не потерпит возражений против этого диагноза.
– О господи, – Озла заговорила первой, прежде чем капитан Тревис успел раскрыть рот, – не знаю, что у нас не так на этот раз, но я тут ни при чем.
Стоило в БП возникнуть проблеме, как Озлу вызывали к начальству. Ну сколько можно?
– В прошлый вторник вас видели в Третьем корпусе. – Голос Тревиса звучал холодно. Такое же ледяное выражение застыло на красном мясистом лице стоявшего за его спиной мужчины в полосатом костюме. – Почему?
Озле пришлось задуматься, чтобы вспомнить.
– Мистер Бирч послал меня туда с запиской и велел подождать ответа, – объяснила она.
– И вы по собственному почину вошли в корпус, пока дожидались?
– Всего лишь в коридор. На улице лило как из ведра.
– Не положено даже на дюйм переступать порог корпусов, в которых не работаете. Мы не зря строго разграничиваем сферы деятельности.
– Я…
– И вы вовсе не ждали в коридоре. Вас видели в одном из кабинетов.
– Просто мне помахала девушка, с которой я познакомилась в столовой. Вот я и просунула голову в дверь, чтобы тоже помахать, но войти я туда не вошла. – Озла недоуменно переводила взгляд с одного лица на другое. – А в чем дело-то?
– Вы что-либо вынесли из Третьего корпуса, мисс Кендалл? Например, документы?
– Конечно, нет. А разве что-то пропало?
Они не ответили, но в этом и не было необходимости. Озла вспомнила коробку с карточками, в которой, как ей тогда показалось, кто-то рылся в тот самый день, когда ее крестный посетил БП. Но Тревис вроде говорил о Третьем корпусе, а не о Четвертом.
– Я ничего оттуда не брала, – повторила она, собираясь с мыслями.
Совсем недавно ей почти удалось наконец убедить себя, что ей померещилось, будто в корпусе промелькнула чья-то одежда, когда приезжал дядя Дикки, а теперь сомнения вернулись с прежней силой. Она уже хотела все выложить, когда Тревис снова заговорил, причем еще холоднее:
– Вы ведь и прежде выносили материалы из своего отдела.
– Ну, знаете! Я ведь просто вынесла пару чистых листков, чтобы показать вам, насколько это просто.
– А на этот раз вы снова пытались нам что-нибудь продемонстрировать?
– Нет. И я не имею ни малейшего понятия, что произошло в Третьем корпусе.
Хотя, честно говоря, ее бы совсем не удивило, если бы кто-то точно так же обнаружил, насколько просто выкрасть оттуда документы. Еще никогда в жизни ей так не хотелось воскликнуть: «А я ведь предупреждала!»
Краснолицый мужчина в полосатом костюме – должно быть, МИ-5 или МИ-6, как с внезапным отвращением поняла Озла, – прочистил горло и раскрыл папку, которую до сих пор держал под мышкой.
– Насколько я понимаю, вы состоите в, гм,
Озла моргнула.
– А это-то тут при чем?
– Просто ответьте на мой вопрос.
– Вопроса я не услышала, лишь утверждение. – «Не просто утверждение, а с гаденькой подоплекой в слове “связь”». Но дерзить этому человеку она не могла себе позволить. – Да, принц Филипп – мой парень.
– В прошлый четверг вы с ним ходили в кино.
– На «Леди Гамильтон». Не очень удачная картина.
Филипп не мог удержаться от смеха, видя, как кинематографисты представили Трафальгарскую битву.
– А вы не…
– Что вы имеете в виду? – ледяным тоном вопросила Озла.
– Вы ведь в курсе, что несколько его зятьев – члены нацистской партии? – Мужчина говорил с некоторым превосходством, как будто считал Озлу слишком недогадливой, чтобы понять, что к чему. – Он и по крови, и по свойству состоит в родстве с целой сворой фашистов.
– Как и король Георг, – парировала она. – Но ему это что-то не мешает.
– Здесь не место легкомысленным шуткам!
– Филипп своих родственников не выбирал, и то, кто они такие, никак на него не влияет. – Она чувствовала, что начинает задыхаться от ярости. – Он презирает связи своей семьи с Третьим рейхом. И только что сдал экзамены на звание лейтенанта Королевского военно-морского флота. Если королевская семья настолько его одобряет, что ему позволено вести личную переписку с будущей королевой Англии, какую опасность он может представлять?
Мужчина в полосатом костюме злобно буравил ее глазами. Озла понимала, что он не может отказаться от своих слов, опасаясь потерять лицо, но и назвать короля простофилей не смеет.
Она скрестила руки на груди:
– Теперь
Однако он предпочел сменить курс.
– А совершенно ли вы уверены, что он не переписывается со своими сестрами, находящимися в тылу врага? Кто знает, какие сведения он им сообщает. Особенно если иметь в виду, что его подружка имеет доступ к такому количеству важнейших разведывательных данных.
– Не болтайте вздор, сэр. – Озла на мгновение ощутила растрепанные волосы Филиппа у себя под рукой. И жесткую рыжеватую бороду, которую он отрастил на суше. – Он не переписывается с родственниками из Германии. И даже если бы переписывался, он понятия не имеет, что у меня есть доступ к разведданным. Он думает, что я перекладываю бумажки в какой-то унылой конторе.
– Да ну, признайтесь же, мисс Кендалл. Неужто вы ни разу и словечком не обмолвились ему, уютно положив голову рядышком на подушку?
– Нет никакой
– Обойдемся без непристойных намеков, – одновременно с ней произнес Тревис с отвращением на лице.
Полосатый пожал плечами без малейшей тени раскаяния:
– Но согласитесь, все это плохо смотрится. Правил она не соблюдает, как выкрасть документы, знает, крестному проболталась…
– Да нет же!
– …к тому же путается с чужаком, у которого вся семейка отпетые нацисты. Нам отдельно доложили, что она заходила в Третий корпус, где ей не следовало находиться…