Кейт Куинн – Код Розы (страница 40)
– Добро пожаловать на берег, господин моряк, – негромко сказала она.
– Я вернулся не просто на берег. – Он снова привлек ее к себе, подбородок на ее макушке. – Я вернулся домой.
«Домой», – подумала Озла. Дом был второй из двух путеводных звезд, по которым она старалась направить свою судьбу, – настоящее дело и дом, куда можно вернуться. Неужели наконец-то,
И весь остаток июня сияющая, радостная Озла перелетала от одной звезды к другой, убегая в Лондон сразу после утомительных часов, проведенных за переводами в Четвертом корпусе, чтобы броситься в объятия Филиппа. Она ездила из Блетчли на Юстонский вокзал и обратно, а перед глазами у нее стояли звезды.
Глава 27
ИЗ «БЛЕЯНЬЯ БЛЕТЧЛИ». СЕНТЯБРЬ 1941 ГОДА
В здешних краях нас уже ничем не удивить. Вы знаете, что группа девушек из Морского корпуса мирно распевала мадригалы у озера, когда на них напали самые злющие в Бакингемшире лебеди? Старо. А как парни из отдела ВМФ принимали солнечные ванны в чем мать родила на боковой лужайке, пугая своей бледной кожей проходящих мимо женщин? Тоже мне новость. А вы слыхали, что в три часа ночи в нашей столовой был замечен генерал Монтгомери, тыкавший вилкой в порцию тушенки с черносливом? Кстати, генерал, передайте соль, будьте так добры.
Но вот последний гость Блетчли поверг редакцию ББ в полную прострацию…
Настал перерыв, и работавшая на «бомбах» Маб вышла из корпуса. На лужайке играли в английскую лапту. Участники горячо спорили:
– Кантвелл не выбыл, он пробежал мимо вон того хвойного дерева…
– Нет, мимо лиственного!
Джайлз помахал Маб:
– Присоединяйся, моя королева. В нашей команде все едва ходят, твои длинные ноги нам пригодятся.
Предложение размяться показалось ей отличным. Повесив новую шляпку на ближайшую ветку, Маб подтянула юбку повыше и взяла палку, заменявшую биту. Не прошло и десяти минут, как она с силой ударила по мячу и рванула к дереву.
– Первое «убежище»! Второе «убежище»! – громко отсчитывала ее команда.
Но внезапно Маб замерла с отвисшей челюстью, заметив, как группа мужчин в темных костюмах направляется, как небольшая флотилия, от особняка к лужайке. В роли флагманского корабля выступал капитан Деннистон. Он что-то объяснял невысокому человеку с бульдожьей фигурой… и Маб узнала эту фигуру.
Уинстон Черчилль протопал мимо них так близко, что при желании до него можно было дотянуться. Он кивнул игрокам на ходу.
Джайлз разинул рот.
– Это же… это ведь?.. – с трудом выдавил он.
Премьер-министр оказался совсем не таким, каким представляла его себе Маб. Ниже ростом, сильно хромающий, волосы жидкие. Он был одет в черный костюм в полоску – ни знаменитой шляпы, ни привычной сигары. Маб думала, что он постоянно хорохорится, шумный, лихой, но премьер шел молча, оценивающе разглядывая территорию Блетчли-Парка.
– Он что, все тут будет осматривать? – прошептала она. – Ой, мамочки…
Она поспешила вернуться на свое рабочее место, проскользнув мимо визитеров, когда те сворачивали к Седьмому корпусу. К тому моменту, когда дверь ее собственного отдела открылась и Черчилля пригласили войти, Маб уже стояла рядом с «Агги», оправив юбку и причесавшись. Девушки-кадеты вытянулись по стойке смирно и отдали честь. Маб тоже отдала честь. Она была в штатском, но как-никак сам премьер-министр стоял сейчас на заляпанном машинным маслом полу и разглядывал агрегаты, которые она так горячо ненавидела.
– Кадет Стивенс, – позвал капитан Деннистон. – Будьте добры, продемонстрируйте работу аппарата.
Стивенс застыла, не в силах пошевелиться.
– Эта машина называется «Агнец Божий», господин премьер-министр, – заговорила Маб, когда стало ясно, что ее напарнице так и не удастся выдавить ни слова.
Стараясь не торопиться, она показала, как согласно раскладке втыкают штекеры в заднюю панель, как подвешивают барабаны и разделяют пинцетом тонкие проводки. Черчилль забросал ее вопросами, желая во всем разобраться. Маб отвечала как можно яснее. Вскоре Стивенс пришла в себя и тоже начала отвечать на вопросы. Когда «Агги» и прочие машины с оглушительным грохотом запустились, премьер-министр даже присвистнул. Поскольку до завершения задачи могло пройти несколько часов, Маб выключила «Агги» и объяснила, что означает остановка «бомбы».
Пока Черчилль благодарил их за объяснения, Маб ощутила непреодолимое желание окружить его заботой. Он выглядел таким усталым – под глазами круги, плечи опущены… Неужели никто не присматривает за его здоровьем, пока он присматривает за целой страной? Ей хотелось приготовить премьер-министру свежее яйцо всмятку и стоять у него над душой, пока он не доест все до последней ложечки; попросить его как следует выспаться и не забивать голову тонкостями функционирования «бомб»; заверить его, что не стоит беспокоиться, они выполнят свою работу, так что пусть он скорее отправляется домой и отдыхает, не то свалится от изнеможения. Ей пришлось сжать руки, чтобы не застегнуть на нем пальто, когда он собрался уходить.
Возможно, он прочел в ее глазах эту заботу, потому что Уинстон Черчилль – человек, в чьих руках сосредоточилась власть всего Запада, главный противник Адольфа Гитлера, – подмигнул ей одним тяжелым веком. Ошарашенная Маб прикрыла рот ладонью, но это не помогло ей сдержать смех. Шокированная Стивенс бросила на нее возмущенный взгляд, однако премьер-министр кивнул и бодро сказал:
– Мне пора дальше – надо поздравить ребят, придумавших эти великолепные машины…
Они переглянулись, забывая выдыхать. Дверь за ним захлопнулась.
– А ведь машины все равно стоят, – сказала одна. – Никто не станет работать, пока он здесь…
И они кинулись на улицу, ненавязчиво следуя за гостями Блетчли-Парка. Черчилль и его сопровождающие исчезли в Восьмом корпусе, и Маб с удивлением обнаружила, что одним из оставшихся снаружи мужчин был Фрэнсис Грей.
– А вы что тут делаете? – спросила она, понизив голос, когда он подошел к ней у теннисного корта. – Не знала, что вы работаете на Даунинг-стрит.
– Нет, я работаю в министерстве иностранных дел, – улыбнулся он. Ветер трепал полы его пальто. – Просто утром позвонили с Даунинг-стрит – им не хватало одного водителя, требовался человек, уже бывавший в БП. Нельзя ведь брать обычных шоферов, у которых нет допуска к государственной тайне такого уровня. На службе никто во мне не нуждался, и вот я здесь.
– Мы с вами не видались с того ужина в «Савое», – сказала Маб. – Когда это было – в мае, кажется?
– Да. Вскоре после этого Россия присоединилась к союзникам, и я оказался несколько занят.
– Надеюсь, янки тоже поднимут свои задницы и возьмут пример с Дядюшки Джо[56]. – Маб нарочно сказала «задницы» в надежде его рассмешить. Она еще никогда не видела, чтобы Фрэнсис Грей смеялся. И на этот раз он снова лишь улыбнулся, как обычно, – тепло, но отстраненно.
Премьер-министр обошел два корпуса, Восьмой и Шестой. Когда он вышел из последнего, снаружи собралась уже довольно большая толпа. Маб увидела по ту сторону дорожки Озлу, не без удовлетворения отметив, что даже у ее искушенной в светской жизни подруги глаза чуть не выскочили из орбит при виде Черчилля. Маб ожидала, что теперь премьер-министр вернется к своему автомобилю, но он помедлил, огляделся и забрался на кучу строительного мусора. Маб почувствовала, как у нее сжимает горло. Она подошла поближе, как и все остальные.
Премьер постоял с минуту, засунув руку в карман жилета.
– Глядя на вас, и не скажешь, что вы храните столько тайн, – сказал он как бы между прочим. – Но я-то знаю, как все обстоит на самом деле, и очень вами горжусь. Вы трудитесь день за днем, изо всех сил… Позвольте поблагодарить вас за это. – Он замолчал и уставился себе под ноги. Маб много раз слушала его речи по радио и всегда ощущала его уверенность в себе и силу воли, но сейчас… сейчас к ним обращался просто мужчина невысокого роста, стоящий на куче щебня, который явно боролся с комком в горле. Она почувствовала, как на глаза набегают слезы. – Я хочу, чтобы вы знали, как важны ваши умения для приближения победы, – продолжил он. – Нет ничего важнее, хотя мало кто в Британии об этом осведомлен. – Его лицо внезапно оживила заразительная улыбка, и по телу Маб побежали мурашки, до самых кончиков пальцев. – Вы – мои золотые гусыни! Гусыни, которые несут золотые яйца, но не гогочут!
Толпа взорвалась хохотом, и Маб поняла, что тоже смеется и хлопает в ладоши. Покажись в этот миг над Блетчли-Парком эскадрилья немецких бомбардировщиков, все присутствующие как один кинулись бы к премьер-министру, чтобы прикрыть его своими телами. И Маб бежала бы к нему среди первых. Он помахал им еще раз и тяжело зашагал в сторону особняка, окруженный своей свитой. Все еще постояли на улице, возбужденно обсуждая визит, а потом начальники корпусов стали делать знаки подопечным, призывая их вернуться к работе.
Маб вспомнила, что повесила шляпку на дерево, когда пошла играть в лапту. Побежав за ней, она обнаружила перед особняком Фрэнсиса. Он курил «Вудбайн».
– Ждете премьера? – крикнула она ему, забирая шляпку.
– Знаете, что он сказал Деннистону, когда заходил в эти двери? – отозвался с улыбкой Фрэнсис. – «Я помню, что велел вам ни перед чем не останавливаться, нанимая здешних служащих, но не думал, что вы воспримете мои слова настолько буквально!»