Кейт Куинн – Код Розы (страница 105)
– Да и мне вроде кажется, что я не ваша жена, – ответила Озла. – Если только меня не поразила молниеносная амнезия.
Офицер обернулся к сержанту:
– С какой стати меня вызывают в тюрьму к какой-то женщине, на которой я не женат?
Его голос показался Озле знакомым…
Сержант вручил офицеру шинель Озлы:
– Здесь на метке ваше имя, майор Корнуэлл. Дежурному следовало лучше проверить… – Услышав шум дальше по коридору, сержант прервался:
– Минутку, я сейчас вернусь…
Он поспешил в направлении гвалта, а Озла посмотрела на потертую шинель, которую таскала за собой с того вечера в «Кафе де Пари». А еще она посмотрела на державшего шинель мужчину: темноволосый, с нашивками майора, на груди Военный крест…
– Вы Дж. П. Э. Ч. Корнуэлл. – Это был он, ее добрый самаритянин, чей низкий голос показался ей таким успокаивающим после взрыва: «Садись-ка, Озма, я проверю, нет ли повреждений…» Озла вскочила на ноги и подошла к решетчатой двери: – А что означают все эти инициалы? Я уже столько лет ломаю голову.
– Джон Персиваль Эдвин Чарльз Корнуэлл, – удивленно представился он, поднося палец к козырьку. – Майор стрелковой бригады. Сначала воевал в Египте, потом вместе с чехословацкими партизанами…
Озла потянулась к нему сквозь решетку, схватила своего доброго самаритянина за воротник, притянула к себе и пылко поцеловала в губы. От него пахло вереском и дымом – тот самый чудесный аромат, который давно уже выветрился из его шинели.
– За мной оставался должок с тех пор, как вы меня вытащили из обломков «Кафе де Пари», – пояснила она, отодвигаясь с легкой усмешкой. – Ради всего святого, объясните, кто такая эта Озма из страны Оз?
– Это потерянная принцесса у Лаймена Фрэнка Баума. Моя любимая книжка. – Он медленно и задумчиво ее разглядывал. – Что ж, приятно с вами познакомиться, Озла Кендалл. Если позволите, замечу, что у вас очень красивый почерк.
– Ох, черт. Значит, вы все-таки получили мои письма в бутылке?
Озла полагала, что те послания ушли в никуда, судя по отсутствию ответов. Правда, БП она в них ни разу не упомянула, но все же…
– Они ждали меня, сложенные в стопку, у моей бывшей квартирной хозяйки, пока я наконец не добрался до Лондона. Тогда я написал вам ответ, но бакингемширский адрес оказался уже недействительным. – Он посмотрел на нее с почти неуловимой улыбкой. – А вы сумели забыть того парня, который разбил вам сердце?
Озла отмахнулась:
– Ну что вы, голубчик! Давным-давно.
– Я рад. Какое-то время мне казалось, что вам было очень грустно.
– Вообще обычно я веселая. Просто так получается, что вы вечно на меня натыкаетесь, когда я впадаю в уныние. То с разбитым сердцем, то под бомбами, то вот в тюрьме…
– Да, кстати, а за что вы попали в тюрьму?
– Боюсь, что не могу сказать. Закон о государственной тайне, понимаете ли.
Майор Джон Корнуэлл провел рукой по волосам. Его лицо снова приняло озадаченное выражение. Но, прежде чем он успел что-то сказать, вернулся сержант:
– Вы свободны, сэр. Прошу прощения за доставленные неудобства. А вам, мисс Кендалл, позволено позвонить по телефону.
– Никуда не уходите, – велела Озла Дж. П. Э. Ч. Корнуэллу, одаряя его ослепительной улыбкой и направляясь к столу с телефонным аппаратом.
Там она выложила на стол свой главный козырь, набрав выученный наизусть номер:
– Будьте добры, я хочу оставить сообщение для принца Филиппа – да, именно, герцога Эдинбургского. Да, я в курсе, что он сейчас за свадебным завтраком. – Она понизила голос и довольно долго что-то шептала, а слушавшие ее полицейские разинули рты. – Нет, других подробностей по телефону сообщить не могу. Но он дал мне этот номер для случаев, когда я буду крайне нуждаться в его помощи, и сейчас я в ней очень нуждаюсь.
Глава 85
*****СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО:
АДРЕСАТУ В СОБСТВЕННЫЕ РУКИ*****
ПОД СТРАХОМ ПРЕСЛЕДОВАНИЯ СОГЛАСНО ЗАКОНАМ О ГОСУДАРСТВЕННОЙ ТАЙНЕ 1911 и 1920 гг.
Наш рыжий болтает без удержу. Когда с ним закончим, рекомендую поместить его в наше учреждение в заливе Килоран в Шотландии как значительно более надежное, хоть и менее приятное, чем клиника, не сумевшая удержать в своих стенах мисс Финч.
И еще одно… есть признаки, что наш рыжий приятель – не единственное задействованное лицо в наших кругах. Как только будет завершено с нынешним делом, предлагаю перенаправить усилия в свете данной информации. Настало время расплатиться по счетам.
– Все какое-то мертвое, – сказала Маб.
– Мертвей, чем Мэндерли после пожара, – согласилась Озла.
Через заросшее тростником озеро Бетт смотрела на особняк в Блетчли-Парке: позеленевший медный купол, фигурная кирпичная кладка на фоне серого зимнего пейзажа. Время от времени кто-то входил в двери, кто-то выходил. Но БП изменился. По случаю Рождества длинные бетонные блоки и старые зеленые корпуса заперли, ставни закрыли, а территория почти опустела, однако дело было не только в этом.
Несмотря на элегантное новое пальто из шотландки и алый шарф, Бетт била дрожь. Она наклонилась, чтобы почесать голову Бутсу, и внезапно подумала, как хорошо, что она пришла сюда не одна.
– Обычно здесь не настолько пусто. Особняк теперь сдают внаем – для курсов повышения квалификации и тому подобного. – В стылом воздухе изо рта Озлы вылетали облачка пара. В расклешенном пальто цвета слоновой кости, отороченном серебристой норкой, с норковым же капюшоном, обрамлявшим ее темные волосы, она походила на фею с макушки рождественской елки. – До Рождества всего два дня, а иначе тут бы везде сновали люди.
– Но не в таком количестве, как в наше время. – Маб тоже разглядывала особняк. – Помнишь, как мы сюда впервые приехали и ты обозвала его не то собором, не то уборной?
А Бетт все еще не могла вымолвить ни слова. Двустворчатые двери особняка, которые она однажды распахнула глубокой ночью под проливным дождем, зажав в кулаке расшифрованные планы сражения при Матапане… Берег озера, где Безумные Шляпники обсудили столько книг… Коттедж, который отсюда не виден, уютный, побеленный известью. Она мысленно открыла его дверь и увидела сидящего за столом Дилли Нокса. «У вас найдется карандаш? Мы здесь взламываем шифры…»
Взгляд затуманили слезы.
– Пойдемте отсюда, – сказала она.
Озла и Маб не стали спорить. Они развернулись и не спеша пошли к воротам, которые больше не стерегла строгая охрана. На земле серебрился тонкий снежный покров.
– Итак, опрашивать нас уже закончили. – Маб шла посередине – темно-зеленые брюки и длинный нефритового цвета жакет, шляпа федора сдвинута набок, едва не закрывая один глаз. – Потому вряд ли снова вызовут в МИ-5.
– Сомневаюсь, дорогуша, – сказала Озла. – А кому-то из вас удалось узнать, с какой стати русские вообще обсуждали Джайлза в шифровках? Я попыталась выяснить, когда меня опрашивал тот тип, но он вдруг стал страшно скуп на слова.
– Пегги мне рассказала после того, как ее опросили, – ответила Бетт. – Я правильно догадалась. Красные захватили немецкую «Энигму», когда фронт передвигался взад-вперед по их территории. Они передали пару-другую сообщений через связного Джайлза в Лондоне, чтобы посмотреть, как получается, – Джайлз надеялся, что они переймут «Энигму» для собственного зашифрованного трафика. А поскольку наши станции Y отслеживали болтовню советских по радиоволнам, они перехватили эти донесения, и шифровки попали к Дилли.
– А как вы думаете, что сталось с Джайлзом? – Маб уставилась на озеро, и Бетт догадалась, что та вспоминает день, когда они с Озлой впервые увидели Джайлза: веселый и дружелюбный, он выходил из воды в одних подштанниках.
– Скорее всего, мы так никогда и не узнаем, – равнодушно пожала плечами Бетт.
– Более того, мне на это совершенно наплевать, – заявила Озла. – Главное, что его убрали подальше.
Они ушли от БП, не оборачиваясь.
– Мы сейчас все на станцию? – спросила наконец Озла. – Мне надо обратно в Лондон, Маб едет в Йорк. Только не говори, Бетт, что идешь в поселок повидаться с семьей.
– Нет. – В семействе Финчей приключился страшный переполох: сначала Бетт бежала из Клокуэлла, затем ее официально оттуда выписали, а после этого ее отец ни с того ни с сего взял и бросил миссис Финч. Он переехал в крохотную квартирку и наотрез отказывался возвращаться. Дом, похоже, придется продать; мать Бетт с воплями улеглась в постель и не желала вставать; никто из братьев и сестер Бетт не хотел брать ее к себе… Сама Бетт решила, что с этим разберутся и без ее участия. – Я подожду здесь. Гарри приедет за мной на машине из Кембриджа.
Озла склонила голову набок:
– Вы с Гарри… Это все еще продолжается? А тебе не хочется чего-то более… как бы это сказать… обычного?
Бетт поняла, что Озла подразумевает замужество. Дети, дом, мужская обувь рядом с ее. Бетт покачала головой, но при этом улыбнулась.
– Это именно то, чего я хочу, и да, все очень даже продолжается.
– А где ты будешь жить? Ты ведь можешь поселиться со мной в Найтсбридже на сколько хочешь.
«Озла такая милая, – подумала Бетт. – Но нет». Проведя три с половиной года в клинике, она больше всего жаждала собственного пространства. Пространства и места, чтобы осмыслить все произошедшее с ней, позволить кошмарам прийти, пройти через них и выйти по ту сторону. Гарри сразу догадался, ей не понадобилось говорить ни слова. Он устроил ее на должность продавщицы в музыкальный магазин Скопелли, а заодно нашел ей комнату: «Мистер Скопелли говорит, что ты можешь пользоваться той спальней на задворках, бывшим бомбоубежищем, пока не обзаведешься собственной квартирой». Бетт представила себе, как станет проводить утро одна, с Бутсом и чашкой чая, слушая партиты Баха; после обеда спокойно стоять за прилавком, а по воскресеньям в молельном доме думать о кодах, пока вокруг нее взмывают к небесам гимны. Гарри будет каждый день приносить ей обед из своего колледжа, а когда семья сможет без него обойтись – оставаться на ночь… Она снова улыбнулась.