Кейт Клейборн – Любовь с первого взгляда (страница 53)
Уилл поймал ее в объятии – таком крепком и сильном, что у нее ноги оторвались от земли, а он по инерции закружился. Она пустила свою армию «Люблю тебя», даже не коснувшись его раскинутых для нее рук, а обнявшись, прошептала это у его шеи, уха, щеки. Она сказала это ему в губы, «Люблю тебя, люблю тебя», а он поцеловал ее, впустив эти слова внутрь, и издал слабый стон облегчения, который завибрировал в их грудных клетках. За спиной Норы не утихал разговор соседей, сопровождаемый нелепыми аплодисментами, отчего она улыбнулась и прервала поцелуй.
– Уилл, – сказала Нора снова во власти над своим ртом, – прости меня за утро. Я…
– Малышка, – сказал он, улыбаясь и вытирая слезы с ее щек. – Ничего страшного. Я не должен был говорить о третьем этаже и лестницах. Не знаю, почему я сказал «помещение». Боже, ты ведь ненавидишь это слово.
Она рассмеялась и потрясла головой.
– Нет, ты хотел помочь. Я как раз собиралась позвонить тебе. Я слишком бурно отреагировала, это правда.
– Не слишком. То, что произошло с Джоной, пугает, и мне не стоило вести себя как врач в его палате утром. Но я… послушай, я думал, что помогать тебе с делами – это максимум близости, на которую я способен. Что это безопасно для нас обоих.
Она кивнула, взяла его руки; они прижались ладонями и переплели пальцы. Разговоры за влюбленными поутихли: то ли соседи были под впечатлением от сцены, то ли решили оставить их наедине.
– Никаких перемен, – сказала она. – Очевидно, я… так я выражаю свою любовь к людям. К Нонне, хотя ее уже нет. Ко всем здесь. И, говоря о нас, когда я думала, что ты не ответишь мне взаимностью… Я тоже пыталась защитить себя. Вернуться к тому, что считала надежным, безопасным. Утром я вспылила, и мне очень жаль.
– Мы справимся с этим, – сказал он. – Оба. Мы разберемся.
Нора кивнула и поцеловала его.
– Я люблю тебя, – сказал он снова, когда они отстранились. – Надо было признаться тебе в нашу первую ночь вместе. Это так здорово, даже не верится.
– Знаю, – сказала она и, давая волю распирающим ее чувствам, повторила: – Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя.
Он прижал Нору к себе и поцеловал в губы, жадный до ее слов, затем поднес губы к ее уху и прошептал, словно не хотел, чтобы их услышали:
– Знаешь, ты первая.
Она затрепетала, ощутив его дыхание у себя на шее, вспомнив их первую ночь вместе: тогда он тоже сказал, что эта связь между ними была словно впервые. Но то, как он держит ее за руки, как стоит, было знаком, что в этот раз все иначе. Она отклонилась, чтобы рассмотреть Уилла, заглянула в его глаза, нашла в них неожиданную серьезность.
– Первая, в кого ты влюбился? – Ей показалось, он говорил об этом, сказав, что полюбил ее шестнадцать лет назад, но…
Он помотал головой и поправил ее:
– Да, это так, но… – Он посмотрел вниз и отпустил ее руку, чтобы поправить очки, и все тело Норы заныло от тоски по его прикосновению.
Он снова прильнул к ней и прошептал на ухо:
– Ты первая, кто когда-либо говорил мне это.
Боже, к концу дня Нора будет просто обезвожена; казалось, она часами могла рыдать над одним этим болезненным признанием. Не надо было переспрашивать – она знала, что это правда. Знала, что те, кто должен был сказать это самыми первыми в жизни Уилла, почему-то решили оставить эти слова только друг для друга. Ей было грустно, что они даже не дали себе шанса признаться в любви собственному сыну.
Она снова обняла его и прижала к себе.
– Я буду повторять это тебе всегда и везде. Первым делом каждое утро. И вечером. В постели, за столом, в супермаркете. Я буду забрасывать тебя сообщениями.
Он улыбнулся, уткнувшись ей в волосы.
– Буду рад, – ответил он.
– Это, наверное, прозвучит очень глупо, но я постараюсь, чтобы не только я говорила тебе эти слова.
Соседи в доме за ее спиной были на пути к этому. А миссис Салас и вовсе уже давно перешла черту. Да, Нора постарается, чтобы Уиллу никогда больше не пришлось просить о любви.
– Буду рад и этому, – прошептал он, кажется приятно смутившись.
– Эй вы! – Это кричал Бенни. Уилл и Нора обернулись: он стоял у двери во двор в окружении соседей, держа сумку Джоны. – Мы пойдем проведаем вожака. Оставим вас наедине.
– Ой, вы двое что, будете тут…
– Лучше молчи, Коррин, – прервала ее Мэриан. – Мы уходим.
Группа прошла мимо влюбленных, одарив их понимающими улыбками и негромкими поздравлениями; миссис Салас похлопала, смешно пританцовывая, потом все расселись по двум машинам и уехали, оставив их вдвоем на залитом солнцем дворе, за спинами их возвышался дом, открывая им новое будущее.
Уилл потянул ее за руку.
– Пойдем, скажешь мне о любви в другом месте, – сказал он, улыбаясь свободно, легко, совершенно. И счастливо.
Нора улыбнулась в ответ, дразняще затягивая время.
– Погоди, а что делать с саженцем, который ты принес?
– Посажу его, – просто ответил он. – На месте старого дерева. Когда он вырастет, мы вырежем на коре наши инициалы. Сделаем памятное место, да? Будет напоминать нам о дне, когда мы почти встретились.
У нее замерло сердце: Нора вспомнила день, когда нашлась фотография его родителей. Он сказал, что не хочет ничего серьезного.
– Ты уверен, что хочешь этого?
Он наклонился к ней и поцеловал, проведя языком по ее губе – быстро, страстно, многообещающе. Поцелуй, скрепляющий на века.
– Да, уверен, – ответил он. – У меня предчувствие, что ты и я, что мы должны быть вместе.
Эпилог
Нора вышла на балкон первой.
Но проснулась сегодня она не первой, спасибо всей этой беспокойной, тревожной энергии, обуявшей Уилла в последнюю неделю. Он вскакивал в два, а затем в три и в половине четвертого, хватал телефон, смотрел на время и, сдерживая вздох разочарования, отворачивался, находил мягкую теплую кожу Норы, прижимался к ней и наконец засыпал. Она спокойно спала, уставшая, потому что дважды за неделю пришлось засидеться допоздна с работой над редизайном сайта для крупного клиента, которого она взяла как фрилансер.
Но, как по часам, она начала просыпаться около четырех утра: тело медленно пробуждалось, она что-то лепетала спросонья, и для Уилла эти звуки были лучшим будильником на свете. Она повернулась к нему и прижалась губами к груди любимого, гладя пальцами его живот. Вся его неуемная энергия вдруг изменилась: тело вскипело тем твердым голодным желанием, которое он всегда к ней испытывал. Он юркнул головой к ее шее, вдыхая аромат кожи и слушая, как сонный лепет превращается в стоны желания, а руки Норы ищут его самые чувствительные точки.
Он потянул ее на себя, и она оказалась сверху так легко и быстро, словно они проделывали это – или нечто подобное – сотни раз. После двух лет ему бы хотелось так думать, хотя считать он не привык. Но даже узнав тела друг друга, даже понимая, что в этой позе она медленно, сладко и мучительно скользнет вниз, контролируя свои движения, затем начнет быстро тереться о него, а он грубо схватит ее за бедра, даже зная все это, каждый раз чувствуется как первый. Когда она прижималась к нему, когда он входил в нее, все это ощущалось как впервые: он говорил, что любит ее, как хотел этого в их первую ночь, когда они оба скрывали свои чувства.
– Я тоже люблю тебя, – выдыхала она, содрогаясь под его грудью, а затем повторяла, как он всегда хотел. Он протянул руку ей под голову, где начиналась линия роста волос на затылке, и с наслаждением понял, что кожа там покрыта испариной в знак наслаждения.
Уилл сделал глубокий вдох, тревога утихла; он поцеловал ее в макушку, молча благодаря за успокоение, которое она принесла ему, сама того не зная. Было просто ужасно хранить это в тайне от нее так долго. Она оседлала его, прижалась к нему с сочным, довольным утренним поцелуем, и он наконец позволил себе пару минут поразмышлять над предстоящим вечером.
В конце концов он тоже поднялся, надел очки, быстро умылся, налил себе кофе и вышел к ней на балкон. Уилл передал ей чашку и взял ее, полувыпитую. Они всегда так делали – Уилл все еще пил кофе утром на работе, у Джанин. Они стояли рядом, просыпаясь и наблюдая, как звезды на небе исчезали по мере того, как светлело небо.
– Вечер будет подходящий, – сказала она, выпив уже половину новой чашки. В нем мелькнула тревога.
– М-м-м, – ответил он, не желая думать об этом. Он не мог сохранять бесстрастное лицо рядом с Норой.
– О, все с тобой ясно, – поддразнила она. – И года вместе не прожили, а ты уже не хочешь участвовать в утренних разговорах? Вот тебе и золотой час.
Он посмеялся и притянул ее к себе.
– Просто устал, – солгал он. – Ты первая.
С тех пор как он въехал в дом, они общались, живя через коридор. Болтали, когда Уилл выходил на балкон в квартире Джоны, куда переехал через несколько месяцев после падения старика. Он немало черпанул, возясь с документами по аренде, лишился страхового депозита, но, оказалось, деньги, вырученные с первых двух квартирантов, покрыли все расходы, а если бы не покрыли, оно того стоило. Ему нравилась квартирка Джоны – рядом с Норой, рядом со всеми, – а Джоне нравилось жилище Донни, где пришлось сделать пару улучшений, пока он восстанавливался. Была и хорошая новость: он выиграл пари и получил сто долларов от харизматичного нотариуса Донни, подписав договор о передаче квартиры в собственность Джоны в день, когда закончился годовой запрет на продажу квартиры.