Кейт Кинг – Повелители охоты (страница 17)

– Вот чем ты занимаешься днями напролет? – Я резко сел, пронзив его взглядом. – В то время как еще одна деревня сгорела дотла на границе Последствий, ты трахаешь слуг и… что? Шляешься вокруг, невидимый, и ждешь, когда я тебя призову?

– Примерно так, – легко отозвался Баэл, прислоняясь к стене и скрещивая ноги. – Еще я страдал от довольно неприятной головной боли. Фавны делают слишком крепкое вино.

– Ты не можешь найти себе занятие получше?

– Лучше, чем пить и трахать слуг? Думаю, нет. Полагаю, я мог бы заняться убийством троллей, но, кажется, тут ты меня опередил.

Я нахмурился.

– Ты сам все знаешь. Мне сообщили, что пока я должен оставаться в замке. Ты хоть понимаешь, как это бесит?

– Конечно. – Мой гнев, беспричинно обращенный на него, легко соскользнул с его плеч. – Но не срывайся на мне. Я-то на твоей стороне.

А не следовало бы. Я заскрежетал зубами. Я ненавижу этот замок и всех, кто в нем обитает.

– Хватит шутить.

Баэл подошел к стеллажу.

– Я и не шучу.

Знакомые образы снова замелькали в сознании. Клубы черного дыма, взметнувшиеся в воздух и не дающие как следует вдохнуть. Пламя выжигает землю и ползет вверх по руинам зданий. Далекие крики спасающихся деревенских жителей – как фейри, так и людей, – и все это только начало.

Я вспоминал об этом всякий раз, когда в душу закрадывалась хоть капля вины. Кошмары не знают снисхождения.

– Что-то я не заметил, чтобы ты выступил добровольцем вместо меня, – съязвил я, понимая, что это несправедливое обвинение.

– В следующий раз так и сделаю, – пробормотал он, рассматривая корешки книг. – Посмотрим, как семья воспримет это. А может, лучше предложить еще и Эйну? Устроим пикник. Или, возможно, Эльфвин понравится бегать по полю боя.

Я нахмурился еще сильнее. Эльфвин, вероятно, и впрямь понравится на поле боя. Для девятилетнего ребенка моя младшая сестра относилась слишком спокойно к жестокости – мне ли не знать.

В любом случае Баэл прав, и это приводило меня в еще большее бешенство. Любой из нас мог положить конец хаосу за считаные дни. Я знал, что вместе мы могли бы выследить и уничтожить Дуллахана за несколько часов. Но вместо этого мы вынуждены подчиняться бессвязным прихотям сумасшедшей.

После смерти дяди силы мятежников с севера выросли как в численности, так и в свирепости. Я знал, что это моя вина, но сумел сохранить этот факт в секрете. Вернее, оставить его между мной и Баэлом, который в любом случае все бы узнал, даже если бы я ему ничего не рассказал. Он странным образом всегда все узнает.

Ну, не все.

Страна бурлила от вопросов. Где человеческая девушка, убившая короля Высших фейри? Почему она не на троне? Почему никто ее не видел? Ответы на эти вопросы иногда вызывали у меня тошноту, а в остальное время наполняли праведным гневом. Другого выбора нет, и не то чтобы мне это нравилось.

– Я не защищаю Неблагих…

– Отвали. Ты так говоришь, просто чтобы позлить меня.

Он ухмыльнулся.

– Это правда. Но на самом деле я понимаю, почему Мордант предложил тебе оставаться в замке, пока все настолько нестабильно.

Я презирал бывшего советника бабушки, но не мог найти законных причин от него избавиться.

– Мордант – трусливый подхалим, который скоро достигнет пределов своего бессмертия.

Противоречивый гнев постоянно бурлил во мне из-за того, что я так и не стал настоящим королем. Что бабушка выбрала Пэнвилля, хотя он был совершенно недостоин, и вот к какой катастрофе это привело. И в то же время, хотя я осознавал, что должен править, эта роль мне совершенно не подходила.

Десять лет на полях сражений в Последствиях полностью изменили меня, не оставив ничего, кроме прозвища «королевский убийца».

– Будет еще хуже, ты же знаешь, – сказал я в потолок, впустую сотрясая воздух на избитую тему. – Я не понимаю, как она этого не предвидела.

Баэл прекрасно знал, о ком я говорю. Мы всегда говорили так о бабушке Силии. Она бы это предвидела. Она должна быть здесь. Она бросила нас здесь умирать.

– Даже не знаю, Сай, – отозвался Баэл. – В конце ее правления я часто задавался вопросом, не потеряла ли она хватку.

Я прищурился, глядя на кузена. Он беспечно пожал плечами и перевернул страницу тяжелой книги в кожаном переплете, которую, я уверен, уже читал.

– Что это значит?

– Она сказала мне кое-что странное. Но это не то, о чем тебе стоит беспокоиться.

Если читать между строк, то, вероятно, как раз об этом мне бы и стоило беспокоиться. Тем не менее я не стал давить.

Воцарилась тишина. Баэл листал книгу, а я смотрел в потолок. Баэла с рождения учили держать эмоции под контролем – семья верно догадалась, что без этого он сойдет с ума задолго до того, как вырастет. Теперь я видел кратчайшие проблески этого безумия лишь в моменты, когда его маска спадала.

Никто не подумал обучить и меня тому же, и иногда я гадал, не сошел ли с ума из-за этого. Я знаю, как выглядит это безумие – благодаря дяде, который был достаточно похож на меня внешне, чтобы я узрел свое жуткое возможное будущее. «Все это – часть великого замысла», – напоминал я себе всякий раз, когда чувствовал вину.

Весь прошедший год я думал только о рыжеволосой человеческой девушке. Может быть, даже дольше. Может быть, еще и по этой причине… Я яростно тряхнул головой.

Месяцами я наблюдал за новой королевой. Более пристально, чем за другими пленными мятежниками, но все впустую.

Она ни разу не попыталась связаться с кем-то из мятежников. Я подумал, что, быть может, она слишком ослабла, поэтому нашел того чертового идиота-стражника и приставил к ее камере. Но даже с бо́льшим количеством еды она почти не двигалась. Я посадил в соседнюю камеру известного врага короны, но она не разговаривала с ним.

Все, что я узнал о Лонни Скайборн за одиннадцать месяцев, – что она ненавидит фейри и разговаривает во сне. Особенно она ненавидит меня, и это странным образом привлекает.

Если она и владеет какой-то магией – от Дуллахана или откуда-то еще, – она не пыталась использовать ее, чтобы сбежать. Фактически единственное, что в ней примечательного, – это что она все еще жива. Люди в подземелье обычно умирают за несколько недель или, по крайней мере, сходят с ума. Но эта девушка столь же безумна, как и мы все.

Бумага зашелестела, когда Баэл перевернул страницу. Я потряс головой, пытаясь прояснить мысли, и моргнул, приглядываясь к нему. Он уже приоделся для праздника, и я с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза. На нем был бордовый с кожаной отделкой камзол, открывающий голую грудь. Должно быть, он украл его у Гвидиона.

Из всех кузенов Баэл был моим самым близким другом и, возможно, Эйна, но в меньшей степени. Мы выросли вместе. Вместе тренировались. Нас практически принудили к дружбе, а также к преданности семье. Может быть… может, я могу… я должен… сказать ему.

– Ты помнишь…

Баэл поднял взгляд, его глаза закатились, и он вскинул руку, останавливая меня.

– Эйна будет здесь через минуту, – сказал он. – Она уже около библиотеки на пятом этаже.

Его глаза вернулись в нормальное положение. Вряд ли когда-нибудь смогу привыкнуть к этому, сколько бы столетий ни прошло и как бы часто он это ни делал. Это не только пугающе выглядит, но и является доказательством того, как мало мы знаем о магии Баэла. Или как сильно он отличается от остальной семьи.

– Что ты хотел сказать? – спросил он.

Я покачал головой, глядя на дверь. Баэл – это одно, а вот Эйна…

– Потом.

Не прошло и минуты, как дверь распахнулась, и я ахнул, удивленно выпучив глаза.

– Что, черт возьми, на тебе надето?

Розовое шелковое платье Эйны было настолько прозрачным, что тот, для кого она его надела, явно должен был заметить очертания ее стоящих сосков. В одной руке она держала бутылку вина, в другой – два кубка.

Она горестно вздохнула, откидывая копну вьющихся волос назад.

– Я бы сказала, что ничего. Очевидно же.

Я бы так не сказал, но это было близко к правде.

Она приподняла юбку – вернее, ее подобие – и зашла в комнату, сильно покачивая бедрами.

– Мне приказали узнать, не нужна ли тебе компания в это трудное время.

Баэл рассмеялся, а я удивленно кашлянул.

– В какое трудное время? – спросил я, испугавшись настолько, что на миг забыл о своем мрачном настроении.

– Я не знаю. – Она махнула рукой. – После бабушкиного сна. Восстания. Охоты. Плохого завтрака. Выбери на свой вкус.

Теперь все встало на свои места. Запределье, должно быть, опустело, потому что все Неблагие собрались здесь, в замке, чтобы довести меня.

Я редко старался подобрать слова, но это дерьмо было выше моего понимания.

– Эйна…