Кейт Хьюитт – Сестры Эдельвейс (страница 38)

Кунигунда вопросительно подняла брови.

– Она пришла, чтобы попросить помочь ученику моего отца, Францу Веберу.

Кунигунда молчала, не сводила с неё глаз.

– Он еврей.

– А, – она медленно кивнула, – тебе нужна моя помощь.

– Моей сестре… – начала было Лотта, но тут же осеклась. – Да.

Во взгляде Кунигунды впервые мелькнуло что-то похожее на уважение. Она поднялась с пола, стряхнула с рясы пыль.

– Твоя сестра здесь?

– Да, в комнате для посетителей.

– Иду. – Кунигунда побрела к двери, оглянулась. – А ты?

Удивлённая, Лотта поднялась на ноги.

– Да… да, я иду.

Едва они вошли, Биргит подлетела к ним.

– Вы Кунигунда? – спросила она.

– Сестра Кунигунда, да. – Кунигунда вошла в комнату, Лотта помедлила, закрыла за ними дверь. – Вам нужна помощь, – сухо констатировала она.

– Да, и как можно скорее. У вас есть… место?

– Да, у нас есть место. – Кунигунда с вызовом посмотрела на Лотту. – У нас всегда есть место.

– Так что мне делать?

– Подходите к боковой двери сегодня вечером, во время вечерни.

– Но вечерня уже вот-вот… – начала было Лотта, но Кунигунда взглядом заставила её замолчать.

– Ждите у ворот. Стучать не надо. Вас встретят.

– Не вы? – с тревогой спросила Биргит. Кунигунда покачала головой.

– Может я, а может нет. Не знаю. Если человек, который откроет ворота, удивится, быстро уходите.

В глазах Биргит вспыхнул страх.

– Хотите сказать, к воротам может подойти тот, кто не…

– Такого быть не должно, но кто знает. Иногда к этим воротам приносят дрова или ещё что-нибудь.

Биргит сглотнула. Кивнула.

– А потом?

– Потом ваш друг может на какое-то время остаться здесь. Конечно, для всех будет лучше, если он как можно скорее покинет монастырь. Конечно, ему необходимы документы. Их мы сделать не сможем.

– Да, я знаю того, кто об этом позаботится. Но что случится потом – куда он пойдёт?

– Это не моя забота, – быстро ответила Кунигунда. – И если на то пошло, не ваша тоже. Чем меньше вы будете знать, тем лучше. Если вас спросят, вы ничего не сможете ответить.

– Ну, вряд ли нас спросят, – заметила Биргит.

– Это верно, скорее допросят, – согласилась Кунигунда, и какое-то время все трое молчали, осознавая степень риска, на который идут. Наконец Биргит сказала:

– Нашего отца сегодня забрали. Повели на допрос.

Лицо Кунигунды приняло сочувственное выражение, которое тут же сменилось решительным.

– Тем больше причин скорее с этим разобраться. Идите быстрее. И возвращайтесь как можно скорее, как только стемнеет.

Биргит кивнула, посмотрела на Лотту.

– Ну… – она сглотнула, – мы ведь ещё увидимся?

Лотта подняла глаза, потрясённая тем, как сильно она изменилась за столь короткое время. Она уже чувствовала, что прошлое устремилось ей навстречу, и она не могла представить себе возвращение к прежней жизни. Вновь читать молитвы, подметать пол, сидеть в тишине… Это казалось абсурдным. Это казалось ужасным, но в то же время ей сильнее, чем всегда, хотелось той простоты, той безопасности. И она понимала, что их не вернуть.

– Увидимся, – сказала она и физически, как рябь в воздухе, ощутила изумление Кунигунды. – Я встречу вас у ворот, – пообещала она, и Биргит улыбнулась.

Следующий час тянулся с чудовищной медленностью, но с каждой минутой, с каждой секундой ужас и решимость Лотты росли. Она готова была это сделать, невзирая на скептицизм Кунигунды и собственный страх. Она хотела этого, пусть и боялась по-прежнему. Может быть, вот как ощущалась храбрость.

– Нельзя отлучаться вдвоём во время вечерни, – сказала Кунигунда, когда Биргит ушла. – Это может вызвать подозрения.

– А кто может нас подозревать? – спросила Лотта. – Кто об этом не знает?

– Есть несколько человек, – мрачно пробормотала Кунигунда. – И они решат, что их долг перед Богом – доложить о нас. – Она многозначительно посмотрела на Лотту, и та приподняла подбородок.

– Я о тебе не докладывала.

– Но ты говорила с настоятельницей.

Настоятельница всё ей рассказала, поняла Лотта, и её вновь охватило чувство вины. Что подумала досточтимая мать об её ханжеских разглагольствованиях? Вспомнив об этом, она съёжилась от отвращения к себе, в то же время понимая, что с тех пор не стала лучше.

– Я не хотела, чтобы у тебя были неприятности. Во всяком случае, такие.

– Ты хотела, чтобы я лишний раз прочитала «Радуйся, Мария»? – Как ни странно, глаза Кунигунды смеялись.

– Не знаю, чего я хотела, – призналась Лотта. – Наверное, чтобы всё стало как раньше. Но это невозможно, да?

– Да, – ответила Кунигунда, – невозможно.

Лотта опустила голову.

– Прости, что рассказала о тебе настоятельнице. Теперь я на твоей стороне, сестра Кунигунда, и мы заодно.

Колокола звонили к вечерне, эхом отдаваясь в тишине холодной ночи, когда Лотта шла к боковым воротам аббатства. Она ускользнула, когда сёстры начали собираться, и, пробираясь по коридору, поймала взгляд Кунигунды и заметила её понимающую полуулыбку.

У ворот никого не было. Лотта дрожала на холодном ветру – март выдался по-зимнему холодным, и пики Зальцкаммергут были по-прежнему покрыты снегом.

Когда же они придут? Вдруг их остановили, вдруг даже арестовали? Они всё расскажут, как и обещала Кунигунда, и вскоре у дверей аббатства появятся гестаповцы.

Тогда, сказала себе Лотта, они арестуют и меня, но вера поможет мне быть храброй. Это всё, что я могу.

Мысль немного успокоила её, но лишь немного. Она выпрямила спину, и всё её тело напряглось, когда она услышала шаги. Напряжённо вглядываясь в темноту, она думала – как жаль, что нельзя иметь при себе фонарика. Наконец из темноты выплыло круглое, как луна, лицо Биргит, а с ней шли Франц и Иоганна. При виде обеих сестёр Лотта не смогла сдержать радостный вскрик.

– Вы пришли!

– Это было непросто, – прошептала Биргит. – Мы ещё никогда так поздно не выходили из дома.

– А для евреев ввели комендантский час, – добавила Иоганна и улыбнулась Лотте. – Я рада тебя видеть. Хотя с трудом тебя узнала!

– Да, это так странно. – Лотта нервно рассмеялась. Она полтора года не видела своего отражения в зеркале и представить не могла, как она теперь выглядит. – И я рада видеть вас всех.

Глаза Франца, казалось, светились в темноте, и когда он улыбнулся ей, его зубы блеснули белизной.

– Как ты, Лотта?

– Она теперь сестра Мария Иосиф, – напомнила Биргит, неуверенно улыбнувшись Лотте. Растроганная, Лотта улыбнулась в ответ и отступила в сторону, чтобы они могли пройти через ворота.